Глава 3

— А мальчики? Они не будут с нами есть? — расстроилась Злата.

— Но, Талейта, они слишком малы… — Имрус был растерян.

Чудеса продолжались, и он не знал, как себя вести, чтобы это не прекращалось. Жена ранее сама настаивала на том, что детям нечего делать за взрослым столом. В семьях лэров это не принято. Он посмотрел на неё и осторожно добавил:

— Мальчики будут счастливы, если мы пригласим их за стол, но я хочу, чтобы вы подумали об их чувствах. Если завтра вы их погоните от себя, то это будет жестоко.

Красавица жена остановилась возле обеденного стола и смотрела, как он накрыт и что подано.

«Жуть».

Она вопросительно посмотрела на мужчину, надеясь, что он сейчас улыбнётся и задорно спросит: «Поверила?»

На столе лежала пластина разогретого камня, на нём стояла кастрюля с половником; рядом, перекосившись из-за нехватки места, ютилась маленькая сковородка с серой массой.

— Отложим приглашение на завтра, — выдавила из себя девушка и опустилась на отодвинутый мужем стул.

Как только генерал уселся напротив, подошла служанка и ловко начала разливать мутный бульон, стряхивая в него ложку с серой массой, набранной на сковороде. Имрус спокойно приступил к еде, а Злата наблюдала за расползающимися на скатерти бульонными брызгами, смотрела в тарелку — и едва удерживалась от брезгливой гримасы.

Целый день её колбасит из крайности в крайность, но ведь нельзя не признать, что повод для такого эмоционального непостоянства есть! Она с величайшей осторожностью попробовала бульон и сочла его терпимым. Он перекипел, но главное, что не прокис. Аккуратненько ковырнула ложкой расплывающуюся массу и догадалась, что это каша. Очень густая каша. Ну что ж, два в одном.

— Лэра, вам не нравится? — вежливо поинтересовался муж.

Переход Имруса к первоначальной манере общения насторожил, и девушка побоялась капризничать, но и изображать восторг она не чувствовала себя способной, поэтому неопределённо пожала плечами.

— Если хотите, мы можем уволить и кухарку, но тогда вам самой придётся готовить на всех.

— Не стоит, — коротко заметила девушка, хотя готовить она умела и любила.

Одно время даже думала стать кондитером, но случай решил иначе, и она нашла работу художника-оформителя витрин, потом перешла в рекламу, оттуда в дизайнерскую фирму. В общем, попрыгав в своё время с одной работы на другую, отныне она очень осторожно берёт на себя дополнительные обязанности. Сегодня она уже взялась быть экономкой, от должности кухарки пока воздержится.

— Я знаю, что вы не любите простую пищу, но вы так редко едите дома… — начал оправдываться муж, и Злата была ему за это благодарна. Всего немного участия с его стороны — и она снова ему благоволит.

Из-за стола она вышла голодной, но не настолько, чтобы быть злой. Ничего, за один день во всём не разберёшься. Если бы она была одна в доме, то, как кошка облазала всё, выкинула лишнее, намыла всё до блеска и ощутила бы себя хозяйкой. Но настороженный взгляд прислуги остужает хозяйственный пыл, а ещё есть кухарка, учитель и гувернантка.

Девушка почти поднялась наверх, направляясь в комнату малыша, но заробела и решила вернуться, чтобы сначала зайти на кухню. Во-первых, вкусный презентик ребёнку не помешает, а во-вторых, что-то страшновато. Хочется, чтобы и старший мальчик отнёсся к ней так же тепло, как кроха, но, по-видимому, предшественница оставила свой неизгладимый след в его душе и ей предстоит устранять последствия.

— Талейта, вы хорошо себя чувствуете? — к ней подошёл Имрус и, не решаясь взять её за руку, взглядом выразил своё беспокойство.

— Имрус, почему вы ко мне по-разному обращаетесь? Вы путаете меня, — подойдя как можно ближе, зашептала Талейта.

— Вы… Ты сегодня странная, совсем другая…

— Я же объясняла, что я не… — вот тут до Златки дошло, что безумно влюблённый в свою жену Имрус может ринуться спасать её или заявит, что раз она не Талейта, то и не может быть матерью, или… да ведь тут множество вариантов воздействия, и она сама даёт рычаг давления на себя. Господи, ну почему до неё доходит как до жирафа? Сначала надо приручить мужчину, а потом уже делать откровенные заявления, а она норовит сразу всю правду вывалить на него!

С Талейтой он мягок и нежен, а вот с той экономкой, прослужившей у него всю жизнь, он повёл себя без сантиментов. Может ли она спрогнозировать, как поступит генерал, уверившись, что вместо жены самозванка?

— … у меня такое чувство, что я очень долго спала и наконец проснулась, — чувственно пролепетала Златка и благосклонно отнеслась к нежной ласке мужчины.

Имрус тыльной стороной кисти чуть коснулся её щеки и, на миг задержав руку, отнял её от лица Златы и даже спрятал за спину, сцепив в замок.

— Попробуем начать нашу жизнь заново? — забросила крючочек новоиспечённая жена — и до сих пор ненужный благородной лэре муж тут же заглотил его.

Она улыбнулась и, игриво чмокнув растерянного мужчину в щёку, почти вприпрыжку отправилась изучать кухню.

Как хорошо, что мир магический! Можно соврать, что ранее было наложено остужающее заклятье спесивыми родителями, или завистливые подруги дали испить зелье равнодушия, или отвергнутый поклонник заколдовал генерала, и он казался юной Талейте монстром. Фантазия бьёт ключом, едва успевая согласовываться с разумом, но тут дан в помощь какой-никакой жизненный опыт, и он вопит: «Меньше ври, целее будешь!» И то верно, ведь чудо-мужчина не задаёт лишних вопросов, так чего же болтать?

Новоиспечённая лэра умерила свой пыл, поправила на себе складки верхнего платья и чинно вплыла в кухню.

— М-да, — невольно вырвалось у неё.

Красная, потная кухарка подметала пол. Такое чувство, что, приготавливая пищу, она овощи чистила прямо на пол, чтобы после самоотверженно смести всё в кучу и удовлетворённо выдохнуть.

— Лэра Больдо? Вы что-то хотите? — заволновалась женщина и ещё больше покраснела.

«Да, не видеть какая здесь грязь!»

— У нас есть выпечка? — нашлась Злата, отмечая, что не только пол покрыт вековой грязью, но и стены. Глаз зацепился за подвешенные чистые кастрюли, на которых остался жирный ободок и прилипшая накипь.

— А как же, — бодро воскликнула кухарка, — вот! — она достала корзинку с булочками и выставила её на стол, но заметив брезгливый взгляд хозяйки, тут же подняла.

— Сейчас, сейчас, — забормотала кухарка и, взяв страшно замызганную серую тряпку, вытерла ею столешницу. Довольная собою, снова водрузила корзинку на стол.

Злата боролась с собою, составляя своё мнение о кухарке. Та явно уделяла внимание чистоте, но делала это по своим понятиям или на доступном ей уровне. Конечно, когда подведена только холодная вода и нет современных чистящих средств, то сложно требовать сверкающей чистоты, но…

Девушка ещё раз оглядела вызывающую её сомнения персону и подытожила. На Земле у неё на кухне тоже идёт только холодная вода, но такой грязи никогда не было. Ещё когда были живы родители, над ванной поставили газовую колонку, а при бабушке и того не было, а квартира всегда сияла чистотой.

И вот что прикажете делать? Всех разогнать? Но кто останется в доме, когда вся семья уедет в крепость? Где гарантия того, что новые служащие оправдают надежды?

— Где у нас чайник? — всё же решив не торопиться с судьбой кухарки, Злата подумала о предстоящем контакте с детьми и о том, что чаепитие очень поможет ей в этом.

— Вы хотите чаю?

— Только не надо мне ничего заваривать! Я всё сделаю сама, а вы подготовьте мне всё необходимое для чая.

— Так чего там подготавливать? — растерялась женщина. — Щас я вам накидаю травки и…

— Не надо мне вашего «щас»! Э, как вас звать?

— Гильда, лэра Больдо.

— Госпожа Гильда, через десять минут в столовой на столе должны стоять чайник с кипячёной водой, вон тот фарфоровый чайничек и набор трав. Варенье у нас есть?

— Откуда? Мы не варим… — кухарка совсем растерялась.

Ей за долгие годы службы никогда не приходилось общаться с хозяйкой. Ужасный день! Госпожу Радзи уволили, несмотря на то, что она воспитывала хозяина и даже вроде была близкой родственницей его отца, теперь вот лэра взялась за бедную Гильду.

— Свежие ягоды есть? — Злата раздражалась, видя, как кухарка багровеет и прижимает грязную тряпку к своему беленькому переднику, оставляя на нём жирные пятна.

— Э, можно малины набрать за домом.

На предложение женщины хозяйка одобрительно кивнула, но не дала указания немедленно бежать и собирать. Кухарка запаниковала.

— А сахар у нас есть? — продолжала допрос лэра.

Гильда закивала так, что в шее хрустнули позвонки, и она в страхе выпучила глаза. На днях соседский конюх объезжал лошадь и упал, и в шее у него что-то точно так же хрустнуло, теперь он лежит и ходит под себя.

— Приготовьте сахар, сито, миску. Вот такая подойдёт, — Злата показала необходимую ей тару и Гильда, позабыв о позвонках, бросилась исполнять. Чёткие указания её успокоили, и она забыла о конюхе.

Лэра развернулась уходить, но Гильда, набравшись храбрости, всё же спросила вдогонку:

— А малину-то собрать?

— Нет, мы с мальчиками сами соберём, — совсем не рассердилась, а даже с улыбкой ответила хозяйка.

— Ага, да, конечно, — принялась поддакивать кухарка.

Хозяйка удивила её своей живостью, похожестью на обыкновенного человека. Раньше лэра будто носила неподвижное лицо, двигалась в строго заданных рамках и за все годы ни разу не обратилась к Гильде напрямую.

Молоденькие лэры все такие, словно большие куклы. Сядут в гостиной, слышно, что разговаривают между собой, а посмотреть на них — так не по себе становится. Замрут на диванчике, осторожно открывая рты при беседе, медленно поворачивая голову, хлопая глазами, производят наклон головы и иногда выдают лёгкую улыбку. Это называется «воспитание».

Мужчины-лэры более подвижные, могут себе позволить проявление эмоций, но рядом с девушками ведут себя чрезвычайно осторожно. Чуть переборщишь с вольностями — и уже обязан жениться.

Гильда слышала от знакомых, как некоторые куклы, тьфу, лэры, очень ловко подлавливают женихов высшей линии, но те тоже не столь наивны. Вот и получается, что у всех лэров такие же проблемы или ухищрения, как у всех, только они это скрывают воспитанием.

Во многом Гильда была права в своих наблюдениях, только ей ни за что не догадаться о причинах демонстрации ледяного поведения. Все девушки-аристократки одарены магически, и первый показатель того, что они взяли под контроль свой дар, именно холодность и сдержанность.

Кто придумал и записал правильное поведение прекрасным лэрам? Кто создал спокойно-равнодушный образ и воспел его? Всё это уже неважно, главное, он прижился, и все девушки стремятся ему соответствовать, а кто не может — подвергается запечатыванию дара.

Кстати, для королевства это уже становится проблемой! Лэры с беспокойным даром огня не успевают оставить потомство, угасая после проведённой процедуры. Его величество пытался изымать из семей девочек-огневиков и обучать их владению своим даром, но всё закончилось печально, подтверждая, что лэры с огненным даром слишком эмоциональны. Одна из воспитанниц сожгла всю школу. Эксперимент пришлось завершить, жертвы прятать, и признать идею обучения девочек неудачной.

Хозяйка дома, немного волнуясь, поднялась наверх и остановилась. К кому первому постучаться? Обещала зайти к младшему, значит, с него и начинать. Обтерев вспотевшие ладони о бока, Злата предупредительно постучала в дверь Каджи и вошла. Госпожа Витаж помогала мальчику вымыть лицо после дневного сна.

— Мама! — воскликнул малыш, наскоро вытираясь полотенцем и подбегая к Злате. Она чуть не умерла от счастья.

— Да, малыш, я твоя мама, — прошептала она, прижимая его к себе, но под взглядом гувернантки пришлось быстро принять невозмутимый вид.

— Приглашаю тебя попить со мной чай.

— Сейчас?

— Но, лэра Больдо, у нас по расписанию горячее молоко и занятия, — нахмурив брови, возразила госпожа Витаж.

— Один раз можно отступить от расписания, — миролюбиво заметила Златка.

— Но лэр генерал будет возмущён, — настаивала Витаж и пришлось пристальней к ней приглядеться.

Чьи интересы она столь рьяно соблюдает? Ребёнка? Генерала? Или у неё личный мотив? Первая реакция Златы была гневная. На каждом шагу в этом доме ей перечат. Какой толк в том, чтобы быть хозяйкой, если ничего не можешь сделать по-своему? Нафиг! Не надо этого особняка, если к нему прилагается столько проблем!

Малыш с тревогой посмотрел на гувернантку, потом на маму и ждал. Он не знал, кто главнее и за кем останется последнее слово.

— Госпожа Витаж, — удерживая в себе эмоции, довольно спокойно произнесла хозяйка, — у вас минута, чтобы доложить моему мужу, что я забрала Каджи с собой. Вас с нами не приглашаю, вы себя плохо ведёте.

Изумление гувернантки обрадовало малыша, и он засмеялся. Витаж, не желая ссориться с хозяйкой, но оставляя последнее слово за хозяином, быстро вышла и постучала в его кабинет.

— Зайдём за Иржи и пойдём, соберём малины к чаю, — малыш счастливо закивал, хотя ничего не понял, кроме того, что повидает брата.

Выйдя в коридор, Злата с удивлением увидела в приоткрытую дверь кабинета, как преобразилась строгая Витаж. Всё та же образцовость в жестах, в позе, но она флиртовала! Чёрт бы её побрал! Чуть прямее спина, чтобы выпятить грудь, лёгкий изгиб в бедре — и вот уже хотя бы с одной стороны у этой тощей воблы проявились красивые очертания фигуры. Даже губы она умудрилась преобразить настолько, что их расслабленное состояние привлекло внимание Златы с расстояния. Были обычные, а стали двумя причмокивающими варениками.

— Ничего себе! — выдохнула она.

— Что там, мама?

— Неприятные открытия сынок, но нам сейчас не до этого.

Разговор Витаж с генералом получился коротким и полностью одобряющим все действия лэры. Не муж, а бриллиант! Всё это было слышно, и Злата с малышом спокойно вошли в комнату Иржи. Мальчик сидел на полу, скрестив ноги кренделем, а на подоконнике присел молодой мужчина.

«Учитель», — догадалась девушка.

— Прошу прощения, что прерываю ваши занятия, но нам с Каджи необходима помощь этого юного лэра.

— Да, — серьёзно подтвердил малыш.

— Конечно, лэра Больдо. На как долго вы забираете моего ученика?

— Пожалуй, на весь оставшийся день.

— Ну что ж, тогда до завтра, лэра.

— До завтра, лэр Гьяси, — имя молодого лэра младшей линии всплыло в памяти очень вовремя, а ещё ощущение лёгкой заинтересованности им.

Наверное, молодость и нарочитая независимость могли привлечь бывшую хозяйку этого тела, но сейчас ей даже не хочется приглядываться к учителю. На неё смотрит старший сын и девушке кажется, что сердце остановилось.

Примет ли её Иржи? Нуждается ли он в ней? Такой серьёзный, сосредоточенный! Он поднялся с пола, не шелохнётся и внимательно смотрит на неё.

— Иржи, мы идём пить чай, — волнуясь и не зная, на «ты» или на «вы» обратиться к мальчику, улыбаясь, беззаботно прощебетала Злата.

— Мне скоро принесут молоко, — ответил сын и разговор исчерпал себя.

Надо бы шире улыбнуться и уходить, но ноги словно прилипли к полу.

— Нам к чаю необходимо собрать малину, и я подумала, что вместе мы бы быстро управились, — немного заискивающе, объяснилась Злата.

Мальчик выслушал и, кивнув, накинул на плечи тонкую курточку.

— Каджи слишком легко одет, — строго заметил он и девушка покраснела.

На малыше, кроме рубашки и штанов, ничего не было. Вот так мать! На ней-то почти два платья и ей не жарко, а ребёнка собралась тащить на улицу почти раздетым!

— Я сейчас! — она бросилась в детскую комнату, ураганом переворошила вещи в шкафу и выбежала обратно.

— Вот, надевай! — и снова опростоволосилась.

Малыш принялся сам одеваться, но ему было сложно. Рванула ему помогать и чуть не сбила с ног старшего, уже шагнувшего на помощь младшему.

— Ох, — стало так досадно на себя, что чуть не расплакалась, но сыновья неожиданно улыбнулись.

— Мама, ты смешная, — сообщил кроха, а Иржи кивнул.

— Смешная? Всё может быть, — быстро согласилась Злата, — я натура творческая и иногда даю приют смешинкам.

— Как это? — одновременно спросили дети.

— О, это просто и одновременно сложно. Надо отпустить погулять серьёзность, поколотить лень, попинать гордыню — и вот уже есть место для забавных смешинок! Они лёгкие и весёлые, немного бестолковые, но невероятно милые. Идёмте скорее за малиной, а то нам надо не только собрать её, а ещё сделать волшебный нектар.

Девушка протянула руки и, заполучив в своё владение две крошечные ладошки, едва не взлетела от счастья. Ей даже показалось, что ступни не касаются пола, и от полёта её удерживают именно детские ручки.

— Я не знал, что вы умеете готовить волшебные зелья, — задумчиво произнёс старший.

Злата вернулась на землю и закусила губу. В её понятии волшебное — значит, витаминизированное, а получается, ввела детей в заблуждение. Младшего не сложно будет увести от этой темы, а вот Иржи более бдительный и настороженный.

— А я и не умею, но смешинки подталкивают меня на отважные шаги и мне кажется, что с ними я всё смогу, стоит лишь только пожелать и взяться за дело.

— Это упрощённый подход к магии, — деловито сообщил Иржи.

— Да? — компания уже вышла на улицу, и хотелось дышать полной грудью, а не спорить.

Тем более, что могла сказать жительница техномира? Банальность типа «верь в себя и всё получится»? Веры для достижения результата мало, нужны ещё навыки. Хотя, возможно, это именно её вариант действия!

— Кто первый наберёт горсть ягод, тому я доверю облизать миску! — выпалила девушка и сделала вид, что побежала.

Был страх, что дети не примут её порыва, но первым сорвался малыш, а следом Иржи. Они вместе налетели на усыпанные ягодами ухоженные кусты и Злата, быстро подпихивая ягодки в рот то одному сыну, то другому, первая набрала необходимое количество малины.

Старший, подкармливаемый ягодами, оттаял и с восхищением посмотрел на улыбающуюся маму, бережно держащую урожай в ладони, прижатой к телу. Она вложила ему в рот ещё ягодку. Настроение преотличное! Такую крупную малину собирать одно удовольствие. Десять ягод — и уже полная ладошка.

— Осталось приготовить и пить чай, — важно сообщила Злата и поспешила с детьми в столовую. Там уже всё было поставлено на стол. Очень быстро ссыпав ягодки в миску, она принялась толочь их и растирать с сахаром, а чтобы косточки не испортили вида, то тут же полученную массу протёрла через сито.

Вся эта возня заняла пару минут, ведь ягод было немного, но вот как теперь это пюре сделать волшебным в понимании ребят? Они смотрят и ждут. Златка подумала, что истинно колдовской жест — это поставить мисочку на огонь и помешивать лопаткой.

Она подвинула чайник с горячей водой в сторону и очень осторожно, буквально струйкой влила энергию в камень, чтобы он сильнее разогрелся. Жест, привычный телу; сразу ощущалось, что настоящая Талейта часто заряжала сырой силой артефакты. Младшему нравилось следить за мамой, но он, в отличие от старшего, пока ещё не видел движения магической силы. Иржи видел и понимал, что делает Злата.

— Мама, правильнее разогревать камень по краям, вливая силу точками, — чуть нахмурившись, сообщил мальчик.

Его этому учили на первых уроках. Нельзя вбухивать силу в одну точку и надеяться, что она сама равномерно распределиться по объекту.

— Спасибо, Иржи, — благодарно улыбнулась Злата, — буду тебе признательна, если ты станешь учить меня.

— Но девочек не обучают… — не задумываясь, повторил мальчик и осёкся, — всё, что мне расскажет лэр Гьяси, я передам тебе.

— Спасибо, мой хороший, — растрогалась Злата, ощущая, что сын как будто взял шефство над ней, и она стала ему ближе.

— А теперь доверимся моим смешинкам? — задорно спросила она.

Каджи кивнул без сомнений, а Иржи пришлось бороться с вбиваемой в него ответственностью по отношению к дару и детским желанием увидеть чудо.

— Дили-дили-дили, мы малинки приносили, — забормотала Златка, весело поглядывая на мальчишек.

— Дили-дили-дили, мы вареньице сварили, — она помешивала чайной ложечкой, чтобы тепло от камня поскорее разошлось по пюре.

— Положили сахарку, чтобы вкусно было, — отчаянно захотелось удивить сыновей, но что она может сделать?

— И добавили любви, чтоб не забродило, — ничего не придумав, сделала то, что произнесла: вложила свою накопившуюся любовь к детям.

— Получилось угощенье всем на загляденье, — чуть сожалеюще посмотрела на замерших мальчишек и не сразу увидела, как малиновое пюре поднялось вверх, закрутилось спиралькой и упало на стол десятком мармеладок.

— Мама, мама, это чудо! — закричали сыновья.

На Златку даже многоножка не произвела такого впечатления, как созданные ею конфеты! Да что многоножка, даже факт попадания в другой мир она восприняла спокойнее, чем эти малиновые мармеладки.

— Папа! — младший схватил застывший сладкий квадратик и побежал наверх. — Смотри, что мама сделала!

Имрус сразу отреагировал на шум и, выскочив из кабинета, подхватил на руки, торопящегося Каджи.

— Это мама наколдовала! Правда, здорово? — и откусив одну половинку немного раздавленной в кулачке конфеты, другую сунул в рот генералу.

— Вкушно? — допытывался сын, а Имрус не мог оторвать взгляда от жены.

Её глаза блестели и казалось, она никак не может решиться, заплакать или засмеяться. Он сходит с ума! Как же она хороша! Раньше он её такой видел в своих мечтах, а сегодня грёзы становятся былью.

Злата радовалась волшебству и одновременно опасалась реакции окружающих. Беспокоил постулат: девушки-лэры не магичат! Но каких-либо сведений о наказании за использование своего дара она не знала. Память молчала, подкидывая только невразумительные слова о стыде, о том, что надо скрывать свои возможности, чтобы не опозориться и прочее, прочее. Злата с тревогой посмотрела на генерала и, увидев его обожающий взгляд, растаяла.

Боже, как же он ей нравится! Если он и впредь будет так на неё смотреть и потакать ей, то она пожизненно прилипнет к нему. Сказочный мужчина!

— А мы вот плюшками и чаем балуемся, — сказала только для того, чтобы вырваться из плена его глаз.

Не будь рядом детей, которые назвали её мамой, она бы рискнула влюбиться в него без памяти, а потом — хоть потоп; но любовь к мужчинам она проходила не единожды и помнит о набитых шишках. Поэтому нельзя терять головы и стоило посмотреть на мальчишек, как все мысли упорядочивались.

— Что же меня не позвали? — спросил Имрус у Иржи, но смотрел на жену. Мальчик перевёл взгляд на маму, и она тут же отреагировала:

— Приглашаем! Мы только приготовились к чаепитию, прошу к столу! — и, забывая о памяти-подсказке, Злата чисто по земному принялась хлопотать.

Она ополоснула фарфоровый чайник горячей водой, положила в него заварку, заполнила кипятком. На этом её суета не закончилась. Пока настаивался чай, она каждую чашечку ополоснула и горячей поставила каждому перед носом. Нарезала пузатые булочки и, намазав маслом, раздала их.

— Я думала, будем макать в малиновое варенье, но не получилось… то есть, теперь у нас есть конфеты, но мы остались без… в общем, не знаю, чем вас угощать.

Кухарка, стоя у входа в кухню, подглядывала за хозяйкой и, сообразив затруднения лэры, бросилась нарезать сыр. Его покупали для завтраков, но раз сейчас вместо молока пьют чай, то можно подать его.

— Лэра Больдо, вот, Гильда передала вам! — служанка поднесла тарелку с нарезанным на кусочки сыром.

— О, передавайте мою признательность госпоже Гильде. Это то, что надо!

Мальчики не считали сыр адекватной заменой варенью, но заслушались маминых рассказов и всё съели. А Злата болтала без умолку. Ей хотелось создать лёгкую атмосферу, но её мужчины молча поглядывали на неё. Чтобы не слушать звенящую тишину, она рассказывала о чае всё, что знала.

Малыши слушали о том, как его собирают, ферментируют, подсушивают, чтобы сохранить все свойства чая. Каджи мало, что понимал, но ему нравился мамин голос и он с удовольствием следил за её радостным лицом. Иржи было интересно узнать новое об обычной траве. Ему не приходило в голову, что обыденные вещи могут иметь свою историю.

— Мне больше нравится зелёный чай, — произнёс Имрус, — чёрный и зелёный растут в разных местах?

— Что ты, нет, конечно, — довольная вопросом, воскликнула Злата, — всё дело в различной обработке одних и тех же листиков.

Чай был выпит, и беседа затихла сама собой. Мальчики ёрзали, косясь в сторону туалета, и Имрус поднялся, чтобы проследить за младшим сыном и помочь при необходимости. А Злата побежала в детскую комнату, чтобы посмотреть, какие там есть игрушки для улицы.

— Госпожа Витаж? Вы здесь?

— А где мне ещё быть? — немного сорвалась гувернантка, но быстро взяла себя в руки и миролюбиво спросила:

— Я чем-то могу помочь?

— Да, мы с мальчиками собираемся погулять, быть может, есть какие-то игрушки? Мяч или скакалка…

— Зачем это детям? — искренне удивилась Витаж, и Злата не знала, что ответить.

— Да, действительно, зачем? — задумчиво посматривая на гувернантку, повторила лэра. — На сегодня вы свободны, завтра у вас выходной, так что вы успеете на вечерний дилижанс в город.

— Благодарю, лэра Больдо, — сухо ответила Витаж, провожая раздосадованным взглядом спину лэры.

До сегодняшнего дня она надеялась завоевать внимание генерала, делая ставку на свою необходимость, предсказуемость в делах, постоянство, но стоило изнеженной фифе улыбнуться солдафону, как лелеемые планы потерпели крах. Жалко потраченного года в непопулярном семействе. Пожалуй, даже не стоит при поиске новой работы сообщать, что занималась с младшим сыном генерала Больдо. Одно радует: платили здесь хорошо. Витаж подошла к окну и наблюдала за лэрой, выбежавшей на улицу и чертящей на земле какие-то круги. Палка в её руках сломалась, и генерал резвым жеребцом помчался добывать ей новую.

«Может, остаться и посмотреть, чем закончится возобновление отношений? Лэра разгонит в нём кровь и бросит, а она воспользуется этим. Хотя бы годик побыть генеральской любовницей и обеспечить себя на всю жизнь! Уж она сумеет выжать из него максимум и сохранить добытое, в отличие от этой куклы!»

На кухне Гильда отпаивала чаем Паниви. Служанка охала и причитала:

— Подумать только, госпожу Радзи уволили из-за капризов лэры! Я когда подавала обед, думала, упаду в обморок, так она на меня смотрела! Вы слышали, как дети кричали о её колдовстве? Так вот, я вас уверяю уважаемая Гильди, что лэра опутала мне руки своей магией и я едва могла шевелиться.

— Что ты болтаешь, дурище! В кои-то веки лэра стала похожа на молодую девушку, а ты уже сплетни приготовилась разносить!

— Но как же теперь? Как мы без госпожи Радзи?

— Далась тебе Радзи! Нечего жалеть о ней!

А во дворе Злата начертила пару домиков для мальчишек и играла с ними в догонялки. Одна из её подруг уверяла, что дети должны за день набегаться, чтобы спокойно спать. Вот она и носилась вместе с младшим, убегая то от старшего, то от мужа, весело хохоча и забывая обо всех проблемах.

Тело распирало от энергии, счастливые глаза мальчишек заставляли трепетать от удовольствия, а ловящий её муж вызывал смех. Жалко, что маленький Каджи вскоре подустал, и Злата устроилась рядом с ним на скамеечку, чтобы чертить кружочки и квадратики на земле. Имрус занялся старшим сыном, изображая тролля, и подсказывая способы защиты от него.

Как только солнце стало садиться, так вся семья устроилась за столом ужинать. Гильда расстаралась и приготовила обжаренную цветную капусту в сухарях, потушила мясо, сделала овощное ассорти в сливках. Она видела, что лэра принюхалась и осталась довольна запахом, но как только Паниви стала выставлять сковородки на подогретый камень, так недоуменно нахмурилась.

Злата не могла понять, почему в доме на стол ставят кастрюли и сковороды. Она пыталась поковыряться в доступной ей памяти и перед её глазами всплывали изящные сервизы в родном доме лэры Эйш. Так почему же здесь всё по-другому?

Не желая в такой замечательный день заострять на этом внимание, девушка помогла кушать малышу Каджи. После ужина ей хотелось бы спокойно посидеть вместе со всеми. Мальчики могли бы играть, устроившись на ковре, муж почитать газету, а она посидела бы с книжечкой, но доступные помещения были пропитаны пылью. Эту проблему она оставила на завтра.

— Лэра Больдо, готовить юным лэрам ванну?

— Да, конечно, — кивнула Злата, думая, что проблема вечернего времяпровождения решилась сама собой.

Так и вышло. Каджи искупала она, а Иржи разобрался сам, но каждому была рассказана сказка. Младшему о храбром мангусте Рики-тики-тави, сразившемуся со злой змеёй, а старшему захотелось рассказать «Аленький цветочек». Эту сказку, стоя за дверью, слушал Имрус. Он ждал ночи и боялся.

Сегодня получился необыкновенный день, и чем ближе была ночь, тем сильнее он горел от желания к своей жене. Но как же ему страшно услышать её отказ или смирение! Оказывается, он жаден и, узнав другую сторону Талейты, не хочет довольствоваться прежними условиями. Разница очевидна, и от этого хочется выть.

Он, не добившись любви от юной жены, всё же исполнял супружеский долг. Зная, что она сама себя заставила возлечь рядом с ним только для того, чтобы поскорее выполнить брачный контракт, он принял это, и долгое время надеялся, что всё изменится.

Какой же он глупец! Для неё каждая совместная ночь — это насилие и он, чувствуя это, старался завершить неприятное для Талейты времяпровождение побыстрее. Старался, но никогда глубоко не задумывался о том, что происходит между ними.

Никто об этом не задумывается в договорных браках. Он любил её и любит, но оказался бессилен сделать её счастливой. Он не знал, что для неё счастье, какая она в радости. Сегодняшний день он запомнит на всю жизнь и сделает всё, чтобы сохранить открывшиеся ему эмоции жены.

— Ну вот, чары колдуньи спали, и молодые зажили счастливо, — закончила сказку Злата. Погладив мальчика по вихрам и поцеловав в нежную щёчку, она тихонечко вышла.

— Чары развеялись, и мы заживём счастливо, — пробормотал Иржи, и ему всю ночь снилась другая сказка, где мама была волшебницей и всё, к чему она прикасалась, становилось прекрасным.

Осторожно прикрыв дверь, девушка развернулась и вздрогнула. В тени коридора стоял её муж. Он смотрел на неё так выразительно, но в то же время с какой-то мукой, что ей показалось, что она жестокая властительница его судьбы.

Ей бы хотелось броситься в его объятия, выпить его рвущуюся наружу страсть и ощутить зарождающийся пожар своей любви, но, Боже, как же она устала! Голова под платком невыносимо чешется и гораздо сильнее страсти хочется запустить руки в свои волосы, взъерошить их, разбить стягивающую виски причёску и массировать, мять кожу головы. А ещё день оказался излишне длинным и сложным. Злата подошла к генералу и хотела коснуться его груди, провести по ней рукой и мягко сказать:

«В следующий раз милый», — но, пожалуй, стоит ограничиться словами, без всяких вольностей, а то он накинется на неё и всё испортит.

— Имрус, — тихо обратилась она к нему, — сегодня был странный, я бы сказала замечательный день, но я валюсь с ног. Я очень устала… ты понимаешь?

— Понимаю, Талейта. Я никогда не буду тебя неволить. Единственное моё желание, чтобы ты улыбалась и была счастлива.

— Спасибо, Имрус. Если я буду счастливой, то поделюсь этим чувством с тобою.

Она скрылась в своей комнате, стянула головной убор и разобрала замысловатую причёску. Зачем крутить кренделя на голове, если их никто не видит?

При слабом освещении волосы казались чёрными, а кожа белоснежной. Злата нашла тонкую ночную рубашку, переоделась и подошла к зеркалу. Сложно поверить, что истинная хозяйка этого тела дважды рожала. У Златы возникло к ней очень двоякое отношение. Чувствовалась сила характера, воля, но всё это как будто было пропущено через кривые зеркала.

Для настоящей Талейты муж и дети были в тягость. Мальчики получились маленькими копиями генерала, и так же, как он, постоянно требовали её внимания. Она считала дни до свободы. Взгляды мужа и сыновей, наполненные любовью и ожиданием ласки, сводили её с ума. Они все её мучители, они испоганили ей наполненную светом жизнь, но почему-то ждут, что она будет их любить!

Злата покачала головой своему отражению, осуждая и жалея свою предшественницу. У той всё было, но она ничего не смогла оценить, мечтая о другой жизни. Лэре хотелось купаться в восхищённых взглядах, наслаждаться обожанием поклонников, самоутверждаться перед соперницами. Жизнь, по её мнению, должна кипеть и бурлить!

Давно ли Злата сама стала умной? Да и поумнела ли? Вздохнув и думая о сюрпризах бытия, она забралась в постель и уснула. Ей снилось оставшееся на Земле тело, занятое благородной лэрой Талейтой, в пошарпанной квартирке с обмотанной мокрым полотенцем головой и фингалом под глазом. Она, злобно шипя, металась по кухне и грозилась всеми карами по отношению к Владиславу и его приспешникам.

— А ты его по судам затаскай! — невольно вырвалось во сне. Мечущаяся лэра остановилась и криво оскалившись, как-то буднично сообщила:

— Никто не смеет поднимать руку на наследницу рода Эйш!

Спящей Злате стало спокойно. Владиславу удалось её сломать. Она оказалась не готова к столь вероломному предательству, и он её морально раздавил, но сейчас он получил вместо жертвы высокомерную лэру. Если у неё осталась Златкина память, то она выстоит против бывшего. Она цельная и ошарашит Владислава бешеным отпором, которого тот уже не ожидает. Как удивительно устроена жизнь!