Глава 5

Он подхватил её на руки, словно боясь, что она убежит и не переступит порог в его спальню, потёрся своей щекой о её и в два шага отнёс на кровать. Ей бы хотелось сначала поцеловать его, потрогать руками, понять, насколько отзывчивое тело у Имруса, но она забыла, что у неё от него уже двое детей и, видимо, у них выработался какой-то другой ритуал сексуального общения. Поглощённая своими переживаниями, она многого не учла, и когда генерал навис над нею, спешно задирая сорочку, заволновалась.

— Имрус, подожди, прошу тебя, — зашептала она, а он, изогнувшись, уткнулся ей в грудь лбом и тяжело дыша, вроде ослабил напор, но продолжал раздвигать сжатые колени.

— Подожди, поцелуй меня, — попросила Талейта и только тогда он совершенно замер. В его взгляде было столько эмоций, что хотелось либо бежать от него, либо залюбить до смерти.

— Всего один поцелуй, — немного испуганно выдохнула она, и когда он робко коснулся её губ, то её тело даже задрожало.

«Это Он! Он! Её мужчина!»

Господи, позади три мужа, несколько бойфрендов между браками, а в ней всё перевернулось от одного вида его напряженного, жаждущего любви тела и нежного прикосновения!

— Талейта, ты плачешь? — удивлённо отпрянул он.

— Не знаю, наверное, — и потянулась к нему, чтобы наконец выразить все обуревающие её чувства через поцелуй, через свои прикосновения, отдавая себя и показывая, каким может быть единение.

Ему нравилось, она это чувствовала, он сходил с ума вместе с ней. Они созданы друг для друга, они нашлись сквозь миры. И тем неожиданнее стала его рука на её горле.

— Ты не моя жена, — будто борясь с собою, хрипло произнёс он, — что ты за тварь? Где моя Талейта?

Наверное, не так уж сильно он сжимал её шею, но много ли надо хрупкому телу, чтобы начать задыхаться?

— Кто ты? — зарычал он, не получив немедленного ответа.

Она смогла ухватиться только одной рукой за его ладонь, а вторая осталась придавленной весом генерала. Злата безуспешно царапала его, а в её глазах воцарился ужас. В первый миг она испугалась его действий, а потом, уже ничего не соображая, вновь видела своего бывшего мужа, который точно так же держал её за горло.

Владислав душил её, дожидался, когда она потеряет сознание, а потом приводил в чувство и предлагал подписать бумаги. Всё это он проделал после хорошего секса и выкуренной сигареты несколько раз, пока она не сломалась и не сдалась.

До невероятного фантастического попадания в этот мир Злата думала, что не сможет больше никогда остаться наедине с мужчиной, но хватило одного взгляда на Имруса, чтобы выбраться из той пропасти, куда её вогнал Владислав.

Ударив несколько раз кулаком по кровати, генерал отпустил обезумевшую от страха девушку. Он хотел её напугать, отомстить за то, что потерял себя с ней и чуть не предал любовь всей своей жизни, но не ожидал безграничного ужаса в её глазах.

Он сейчас был близок к тому, чтобы убить её только за то, что в его сердце словно крутят ножи, так ему больно смотреть на её муки. Он ничего не понимает! Что с ним происходит, откуда у этой твари такое влияние на него? Только потому, что она в теле Талейты?

— Не дрожи, я не причиню тебе зла, — видя, что девушка не может прийти в себя, начал уговаривать он, но она его не слышала.

Её трясло, и она лежала, явно боясь пошевелиться. Владислав пообещал, что за каждую попытку сопротивления он будет тушить об неё сигареты. После того, как он душил её, сомневаться в его угрозах не приходилось.

Имрус поднялся, а та, кого он только что любил, осталась лежать. Раздетая, беззащитная и с безумным взглядом. Ещё недавно она смеялась, минуту назад закрывала глаза от удовольствия, выгибаясь ему навстречу, а теперь…

Он накрыл её одеялом и постарался влить воды в рот. Она захлёбывалась, но пила. До него не сразу дошло, что она боится отказаться от воды.

Он со злостью выкинул бокал и с рёвом безумца выскочил в другую комнату. Имрус готов был собственноручно вырвать себе сердце за то, что совершил. Он не ожидал, что так сильно напугает существо, не думал, что ему самому будет больно видеть её состояние — и в то же время он боялся думать, что случилось с настоящей Талейтой. Где она? Жива ли? Угрожают ей или она ранена?

Он вернулся через час и осторожно заглянул в свою спальню. Девушка продолжала лежать там же, натянув одеяло до подбородка, но уже следила взглядом за его появлением. Он обошёл её, стараясь не приближаться и сел в дальнее кресло. Они смотрели друг на друга и молчали. Её взгляд был настороженным и испуганным, его — задумчивым.

— Кто ты? — коротко спросил он, а она неожиданно всхлипнула, всё так же стараясь не шевелиться.

Имрус поморщился. Ему давно не было дела до женских слёз, но перед ним Талейта, и ему больно… Или не Талейта, но её состояние все равно выворачивает его душу. А она вновь испугалась, только уже того, что увидела, как он раздражён. Пытается взять себя в руки и хотя не может пока справиться со всхлипами, уже готова к диалогу.

— Я говорила, что я Злата, — голос у неё срывается, но он догадывается, что она произносит.

— Что ты за существо? — ему страшно услышать ответ, но не спросить он не может. Из-за собственных эмоций его голос звучит угрожающе и зло. Её снова начинает трясти.

— Я человек, — хрипит она.

— Мёртвая душа? — он наклонился к ней, чтобы понять, не врёт ли она, но её взгляд, слёзы, убивают его, и ему хочется вытереть влажные дорожки. Он приподнимает руку и, опомнившись, сжимает её в кулак.

— Нет! — вцепившись в одеяло, восклицает она, следя за кулаком. — Меня вытянуло к вам из другого мира.

— Где моя жена? — он больше не пытается приблизиться к ней и, сердясь на себя, угрюмо смотрит на дрожащую девушку.

— Она попала на моё место в мой мир, — её взгляд прожигает его. Вместо нежности и любви там страх, боль, безнадёжность.

Он не может отступить, не имеет права, и угрожающе наклоняясь чуть вперёд, продолжает:

— Зачем ты здесь? Как ты всё это провернула?

Её беззащитность сводит его с ума, и он слишком сильно сжимает подлокотники кресла, ломая их.

— Я не… — Златины мысли путаются. Надо успеть всё объяснить, прежде чем он начнёт избивать её, но он даже не дал шанса ей оправдаться.

— Не ври! Думаешь, раз затащила меня в постель, так я всему поверю?

Девушка замолчала и смотрела на него, словно ожидая удара, и это приводило его в бешенство.

— Что же ты теперь изображаешь скромницу? В твоём мире все блудницы или только ты отличилась? Что там ожидает мою жену? — свирепел генерал, отдирая несчастный подлокотник и отбрасывая его в сторону. — Быть может, мне сдать тебя дознавателям? — жёг он словами, мстя ей за то, что сейчас чувствует.

— За что вы так со мной? — собралась с силами Злата. — Я же ничего плохого не сделала, — хотелось бы выкрикнуть это, бросить ему в лицо, но получилось жалко.

— Это я сам решу, говори!

Он выжидающе смотрел на неё, давая ей время успокоиться.

— Я попала в это тело в тот момент, когда на вас нападали, — начала она.

— Значит, это ты поставила сферу защиту? — тут же проверил правдивость её слов Имрус.

— Сферу? Нет, я отбила веером огненные шарики.

«Шарики!» — хмыкнул он, но тут же коротко бросил:

— Дальше.

— Я вам сразу сказала, как меня зовут, но вы… — он шумно втянул воздух, медленно выдохнул и кивнул:

— Хорошо, верю. Но как ты это провернула?

— Это вопрос к вашей жене, — генерал спрашивал намного спокойнее, чем ранее, и отвечать стало легче. — В моём мире никто не пользуется магией и не путешествует по чужим телам.

— Почему я должен тебе верить? — вновь разозлился он. — Моя жена — красавица, любая хотела бы быть на её месте!

Злата отвернулась и, не смотря на мужчину, подтвердила его слова.

— Ваша жена — очень красивая девушка, но я бы не поменяла свою внешность на её.

— А я думаю, что ты ей завидуешь и делаешь всё, чтобы остаться здесь. Ты с первой минуты висла на мне, втираешься в доверие к детям!

— К чему эти подозрения? — очень обидно звучали его обвинения для человека, всю жизнь прожившего по велению сердца. Но она не могла не понимать, что для него всё выглядело именно так, если он не был с ней на одной волне. — Вы что, не понимаете, что для меня было шоком оказаться тут? Когда на вас напали, думаете, я знала, в каком распрекраснейшем теле оказалась? Я помогла вам, а вы отправили меня в никуда. Я зашла в этот дом, надеясь узнать, кто я и где живу. В тот момент вы мне уже не показались симпатичным, но дети меня приняли сразу, и я не лукавила в общении с ними.

— Ты на второй день залезла ко мне, к «несимпатичному» в постель, а до этого всячески пыталась меня соблазнить, и ты думаешь, что я тебе поверю?

— Какой смысл задавать мне вопросы, если в ответ вы пытаетесь лишь задеть меня? — Злате даже под одеялом стало холодно.

Не во всякий момент можно вывернуть душу, да и смысл расписывать свою борьбу между разумом и сердцем. Всё обернулось страшной ошибкой, новой болью и подтверждением её дурости. Она неисправима.

— Что Вас коробит, что я любила вас плотски? — невольно вырвалась горькая усмешка. — А меня возмущает, как вы хотели исполнить свой супружеский долг, — она посмотрела на него в упор, чувствуя невероятную усталость. — Это преступление так обращаться с женщиной! — каждое слово давалось с трудом, но настоящая Талейта всегда молчала, и в противовес ей хотелось хотя бы напоследок зацепить этого мужчину.

— Ты!

— Да, я из другого мира, и мы живём там иначе. Понимаете, совсем иначе! У меня болит голова от того, что волосы целый день прижаты головным убором. Я не стесняюсь выражать свои эмоции, так как это дополнительное средство общения, и без этого в моём мире меня сочли бы странной, если не дурной. Я попала к вам и пытаюсь узнавать ваши правила, но никто ведь не стоит рядом со мной и не подсказывает, как нужно поступать, вести себя!

— Поэтому ты совратила меня, чтобы обеспечить себе защиту? — гнул он своё.

— Вы мне очень понравились. Мне показалось, что вы самый надёжный и сильный мужчина. Мой мужчина.

Установившуюся звенящую тишину прервал вопрос Златы:

— Можно, я пойду в свои комнаты?

— Свои?

— В комнаты Талейты, — подумав, она добавила: — Мне некуда идти, я не сбегу.

— Я запру тебя.

— Хорошо.

Злата нащупала стянутую в любовной лихорадке сорочку, стараясь оставаться под одеялом, надела её, и косясь на генерала, сползла с кровати. Её немного знобило, но после дикого неконтролируемого ужаса она чувствовала себя даже неплохо. В душе было пусто и словно бы всё внутри окаменело, но жить это не мешало, как и думать; а то всё эмоции, поступки, рвения и надежды, а сейчас словно пелена спала: любой мир жесток и надо бороться за своё место в нём.

Она добралась до своих покоев, вошла, и услышала, как за ней закрылась дверь.

«Мне же спокойнее», — подумала она и присела у окна.

Мыслей было много, но оттенок у них был разочарованный и упрекающий саму себя. Вчера она решила быть разумной, но после затяжной чёрной полосы не удержалась и окунулась в чувства с головой.

Как глупо! Но всё было так необычно и красочно, что любая попаданка выдала бы себя. Злата зябко поёжилась.

Когда погибли родители, их друзья здорово поддержали её, и она, окутанная заботой многих людей, уверенно вступила во взрослую жизнь. Когда она лежала в больницах на сохранении и выходила из них с гладким животом и пустыми руками, казалось, что она не сможет дальше жить, но врачи давали надежду, и она жила. Когда её предал Владислав и выкинул на улицу, она пыталась выжить по инерции, что-то делала, трепыхалась, но ожила только в этом мире. Но, видимо, нынешнее возрождение исчерпало все запасы красок её души и новое падение в омут уже окончательное. Жаль, но, наверное, без эмоций жить удобнее?

Злата вздохнула, безразлично посмотрела на себя в зеркало, перевела взгляд на рисунок и усмехнулась. То ли она неосознанно вложила в него магию, то ли волшебство само прилепилось, но картина ожила. Красавица Талейта, то есть она, теперь сидела у окна и грустила, а тамошняя Злата писала за столом, комкала бумажку, бросала её и вновь писала.

«Интересно, есть ли в этом мире подобные ожившие картины?» — невольно полюбопытствовала, но прежнего энтузиазма при виде чуда уже не было.

Она провела пальцем по нарисованному зеркалу, разделяющему рисунок на две части, и изображённая Талейта сделала то же самое, а вот фигурка Златы оторвалась от писанины и подскочила к зеркалу на старом шкафу.

— Эй, ты! — крикнула она кому-то в отражении.

Художница взяла свой рисунок и с ним подошла к зеркалу. На что она надеялась? Но чудеса продолжались. Рисунок изменился и принял изначальный вид. Две девушки стояли друг против друга и будто касались ладонями.

— Ой, — шарахнулась от зеркала Злата. На неё, зло сверкая глазами, смотрела лэра. Вроде родное тело, всё в нём знакомо, кроме синяка под глазом, но выражение лица, энергетика совсем чужая.

— Я тебя вижу! — недовольно воскликнула Талейта в теле Златы.

Злата вяло кивнула.

«Ну, видишь и видишь, чего орать?»

— Имрус мёртв? — перешла настоящая лэра сразу к делу и получила отрицательное покачивание головой.

— Зато твой уже в чертогах, — усмехнулась она. — Что мне делать дальше? Это же не твой дом? — Талейта брезгливо кивнула в сторону, показывая на съёмную квартиру.

— Нет… но как?.. — сообщение о смерти Владислава удивило.

— У твоего нет защиты от магии, а у меня оставались крохи. Я била в сердце… он не выжил, — скупо, без подробностей сообщила светловолосая молодая женщина.

Художница смотрела на лэру в своём теле и понимала, что та храбрится, а сама взволнована и даже паникует, но привычка к сдержанности ей помогает. Даже в таких сложных обстоятельствах она красиво причёсана, одета, будто собирается выйти в люди, и держит спину прямо.

— Езжай домой, взламывай дверь и меняй замки, — подумав, дала указания Злата, пытаясь собрать непривычно густые волосы в косу. — Он заставил меня написать дарственную, но мы всё ещё муж и жена. Если в доме есть любовница, гони её в шею. Ищи в квартире документы и оформляй её себе в наследство. Детей у него нет, про родителей особо ничего не знаю, а ты как жена имеешь право. Будь осторожна, никому не верь, — не зная, что ещё добавить, закончила взволнованная художница.

— Ладно, разберусь. Голова кругом, но мир интересный, — всё обдумав, неожиданно призналась Талейта. А Златка в теле лэры смотрела на неё и всё больше находила отличия. Взгляд, выражение лица, более властные и жёсткие. Жесты, манера разговаривать выдают в ней человека, привыкшего повелевать. Яркой, смешливой, лёгкой в общении и любящей весь мир Златки больше нет, и это уже не только заслуга Владислава.

— Ты не хочешь вернуться? — решилась спросить она у своего двойника, уже догадываясь, что та ответит.

— Нет, — уверенно и даже немного угрожающе, выдала Талейта.

— Твой муж… — художница видела, что налаживать контакт бесполезно, но не попробовать она не могла.

— Ненавижу его!

— Он считает меня тварью, пробравшейся в твоё тело.

— Небось, спасать меня собирается? — зло усмехнулась лэра.

— Да, — смотреть на своё бывшее лицо, перекосившееся от ненависти, было неприятно.

— Не смейте! — прошипела лэра. — Я тебя изуродую, если вы там что-то провернёте! — растопырив пальцы, она кровожадно провела ногтями по лицу, чтобы показать, что она имеет в виду.

Злата покачала головой и её глаза, наполненные болью и печалью, сейчас никак не подходили ухоженному юному личику.

— Но чем ты будешь жить? — мягко спросила она ощетинившуюся Талейту. — Тебе не страшно? В моём мире нет магии, у нас всё другое!

— Страшно быть заживо похороненной в четырёх стенах! — лэра прижалась лбом к зеркалу и в упор смотрела на изменившуюся себя.

Ей тоже было интересно, как её тело изменилось после того, как в него попала иномирянка. Лицо стало мягче, добрее и очень печальным. Исчезла годами лелеемая аристократическая холодность, но это уже проблемы землянки.

— Но как же твоя красота? Ты гордилась ею, — не скрывая усталости, спросила Злата.

— Ты тоже ничего, — неожиданно призналась лэра. — Я же посмотрела твою память, вокруг тебя всегда мужики крутились, только ты выбирать не умела.

— Имрус ни перед чем не остановится, чтобы вернуть тебя, — покачала головой Злата.

— Я предупредила, так просто я не сдамся и не вернусь! Думай, как его убедить не искать меня!

— Я мечтала о семье и когда попала сюда, то подумала, что очутилась в сказке, но ему нужна ты.

Грусть и тоска во взгляде собеседницы зацепили лэру:

— Солдафон! А хочешь, я сделаю так, что ТЫ будешь воспитывать его сыновей? Ты же мечтаешь о детях?

— Он меня не примет, — Злата отошла от зеркала, желая закончить бессмысленный разговор.

— Ты не поняла, его по боку! — быстро заговорила лэра с той стороны. — Скоро закончится брачный договор и я, то есть ты, будешь свободна, но там не указано, с кем останутся дети. Вроде как ни у кого не вызывает сомнений, что они будут у отца, поэтому в документе нет уточнений.

— Устраивать тяжбу? — Злата поняла, о чём говорит бывшая жена Имруса. — Он хороший отец и мне это не нравится.

— Ну и дура! За себя надо бороться. Имей в виду, ему скоро ехать в крепость, и если ты ничего не предпримешь, то очутишься одна в моём родном доме, и тебя вновь выгодно выдадут замуж.

— Для меня не катастрофа выйти замуж, — укоризненно заметила художница.

— Это большой риск, но дело твоё, — с лица Талейты теперь не сходило брезгливое выражение. Эта землянка какая-то мямля!

— А тебе совсем не жалко детей? Как можно предлагать их незнакомке?

— Я же просмотрела всю твою память, так что я знаю, что для тебя значат дети. А генералу я желаю всех кар и невзгод.

Злата ничего не ответила, лишь вновь покачала головой. Этой обозлившейся девочке в её теле ничего не объяснишь. Может, спустя годы она многое поймёт, а может, она редкая птица, которая идёт своим путём и борется за свою индивидуальность. Для художницы складывалась непростая ситуация, но играть судьбами детей она не хотела.

— Слушай, Злата, — обратилась лэра к ней, — а как ты устроила наше общение?

— Сама не знаю, как так получилось, — пожала плечами черноволосая красавица, теребя в руках толстенную косу, — я очень давно не бралась за кисти и думала, умру, если что-то не нарисую.

Она сняла прикреплённый к зеркалу листок и показала его лэре.

— Оставила у окна днём, вернулась вечером, смотрю, а на рисунке наши фигурки движутся.

— Хм, это необычно, даже не знаю, что сказать. Ты вложила магию, но я раньше не замечала, чтобы у моей силы был подобный эффект. Это ведь выходит за все известные возможности!

Лэра, накручивая на палец светлый локон, сосредоточилась и попыталась перебрать всех предков. Она искала среди них экстраординарных личностей, но вспоминались герои, тираны, дураки, неудачники или наоборот, везунчики, но никто из них не отличился в магии.

Сильный род с даром природников, водников, целителей, изредка пространственники. Все мужчины служили королю по мере сил и возможностей, женщины продолжали род.

Она присмотрелась к визави. Первое её впечатление было не в пользу Златы, но пообщавшись, понаблюдав за ней, а ещё добавив знания, оставшиеся в памяти, она немного смягчила своё мнение.

Было в художнице что-то тёплое, располагающее. Невольно хотелось защитить эту доверчивую и открытую женщину. Лэра сама немало пережила, но она умела закрываться от бед, знала, как противостоять невзгодам и наносить ответные удары.

— Слушай, а ты можешь передать мне драгоценности? — вернулась мыслями к себе любимой лэра.

— Я? Не знаю… но как? — растерялась Злата.

— Методом проб и ошибок. Положи что-нибудь на рисунок, где изображено зеркало.

Злата сняла кольцо и потыкала им в картину.

— Тогда суй мне в руки! — велела Талейта.

Но зеркало работало как средство общения, но не передачи посылок.

— Рисуй на зеркале дверь и вложи силу, — не отступала лэра.

Злата принялась обводить раму краской, но, не дойдя до конца, замерла.

— Ну что ты там, уснула?

— Подожди. Ты меня торопишь, но надо подумать, — спокойно возразила художница.

— Что тут думать? Сразу увидим, получилось или нет! — гневалась Талейта, излишне часто теребя выпущенный локон и превращая его в грязную сосульку.

— Есть варианты, — терпеливо начала объяснять Злата. — Вдруг я открою проход в иной мир, где живут какие-нибудь демоны?

Со стороны обе девушки выглядели странно, если отбросить саму ситуацию с зеркалом. Юная красавица олицетворяла собою спокойствие и доброжелательность, а светловолосая девушка с приятным располагающим лицом источала раздражение, вела себя резко и нетерпимо, что ей не шло.

— Э, что за чушь? — рассердилась Талейта, но в ответ заслужила укоризненный взгляд и отступила:

— Хотя всё, чем мы сейчас занимаемся, невероятная чушь! Но как нам узнать, сработает ли это? — признавая право думать за землянкой, лэра сбавила тон.

Злата вздохнула и стала рисовать немного по-другому. Она не просто изобразила контур двери, а расчертила углубляющийся проход в одно конкретное место и защитила его всеми известными ей знаками-оберегами. Посмотрела на сложный рисунок и добавила замки. В этот момент дужки замков были открыты, и она влила силу, сначала в защитные знаки, потом в замки, а потом представила, как прокалывается пространство. Голова пошла кругом.

— Получилось! — неожиданно закричала Талейта.

— Получилось, — повторила вымотанная Злата.

Обе они были шокированы успехом и не знали, что делать дальше. Лэра категорически не хотела возвращаться, а художница… ей уже было все равно. Нигде её ничего хорошего не ждёт, и всё же, раз представилась такая возможность, она обязана была обратить внимание лэры на минусы её положения в новом теле.

— Послушай, я старше тебя более чем на десять лет, и на Земле люди живут меньше, чем здесь ваши одарённые. Подумай об этом, не укорачивай себе жизнь.

— Это уже не актуально, раз у нас есть проход! — с горящими глазами зашептала Талейта. — Купи омолаживающие артефакты, можешь даже разряженные, они дешевле. Сама заполни их силой и передай мне. Я обновлю это тело, и если раз в пять-десять лет буду повторять это, то ничего не потеряю в годах.

— Какая же ты мечтательница, — грустно улыбнулась Злата, — Имрус меня запер, и я ничего не смогу тебе купить, а когда он вышвырнет меня из дому, то и подавно. Ты говорила, что меня заберут твои родители, но генерал может сдать меня дознавателям и…

— Сволочь!

Злата пожала плечами:

— Ему нужна ты. Он уверен, что тебе плохо и борется за тебя. Я не могу осуждать его за это, только позавидовать тебе.

— Ладно, собери мне платья, а то в твоём барахле мне стыдно выходить на улицу. Неси сюда мою шкатулку с драгоценностями.

— Но у нас не одеваются так закрыто и богато, как здесь, — художница не стала заострять внимание на максимализме лэры и её чрезмерной любви к тканям.

— Разберусь.

Злата ухватила в охапку наряды, висящие в шкафу, перекинула их радостно возбуждённой Талейте. Вернулась за шкатулкой и сунула её прямо в руки хозяйки. Когда они коснулись друг друга, то их ударил небольшой разряд, и обеим стало не по себе. Мгновенно накатила тошнота, в голове всё закружилось и отпустило. Злата обессиленно опустилась на пол. Какой-то нескончаемый день выдался. Вдруг она услышала отчаянный вопль:

— Не-е-ет!

Она посмотрела в зеркало и в её голове всё перемешалось. Злата видела себя упавшей на богатый ковёр, усеянный подушками, распахнувшуюся дверь и вбегающего Имруса, который бросился к ней… или не к ней? Всё поплыло, и последнее, что она увидела, как красавица, эмоционально сорвавшись, пытается убить генерала, но он обхватывает её руками и шепчет нежности.

Наверное, она упала в обморок или от усталости уснула на полу. Долго ли она так пролежала, неизвестно, но тело затекло и замёрзло. Ничего не понимая, Злата с трудом встала и доползла до обшарпанного дивана. Выцветшие от времени обои, облупленный старый паркет, убогая мебель и опустошённость внутри. Она посмотрела в зеркало и там увидела привычную себя, только с фингалом.

«Крепко он меня приложил!» — подумала она о Владиславе.

Вспоминать о странном сне, где она оказалась юной лэрой и почти реализовалась её мечта стать мамой, не хотелось. Очень явственный сон и по-своему прекрасный, но закончился он плохо. Непроизвольно рука потянулась к горлу, и не было сил сдерживаться. Хотелось плакать, но слёз не было, как будто всё уже выплакано, что можно.

Злата, сгорбившись, немного посидела, уставившись в окно, а потом поплелась на кухню, но проходя мимо зеркала, вновь посмотрела на себя. Невольно коснулась рукой своей причёски. Какая-то новая, затейливая, а ещё она одета не в любимый халатик, а в дорогой костюм, предназначенный для презентаций.

Это пусть косвенно, но подтверждало, что привидевшееся вовсе не было сном или беспамятством. Злата занервничала, не зная, чему верить, что думать о своих фантазиях. Она осмотрелась и увидела сваленные за столом вещи. На подкашивающихся ногах она подошла поближе, подняла и бессильно опустила руки. Перед ней лежали платья из другого мира, а на полу, возле ножки дивана, осталась лежать шкатулка с драгоценностями. Она схватилась за голову. Всё было! Но как же так!

Эта девица теперь снова там, и её злой язык нанесёт мальчикам травму! Уж свалила бы она из их жизни, так нет же!

Злата заметалась по квартире, пытаясь решить, что делать дальше. Надо как-то вытягивать лэру сюда, и ещё необходимо отвоёвывать свою жилплощадь! С квартирой более-менее всё понятно, но как убрать обозлённую лэру оттуда? Магии ведь теперь у неё нет!

А потом как будто ей на голову вылили студёной воды.

Мало её за горло хватали, да по чувствам топтались?! Ведь уже очевидно, что просто так не шагнёшь в другой мир! Нарисованный проход действует, как положено только относительно вещей, а в случае Талейта-Злата возможен лишь обмен душ.

А кому она нужна в том мире? Детям? Они жили без неё и продолжат жить. Подумаешь, два дня поиграла с ними! Велика важность помнить её! Да и верх наивности думать, что генерал оставит её рядом с ними. О волшебстве тоже можно забыть. Не зря лэр Больдо всполошился и взял клятвы молчания.

Так что, в лучшем случае, окажись она снова в том сказочном мире, её заберут родители и пристроят замуж за родовитого лэра. Златка не соврала лэре, когда сказала ей, что не боится быть выданной замуж. О любви не может быть и речи, но может, она смогла бы стать матерью?

Впрочем, это всё наивные предположения. Она уже убедилась, что не умеет вести себя как благородная лэра и вряд ли элитным родителям удастся её удачно пристроить. Вот и получается, что для неё нет ничего привлекательного в другом мире. Зато надо восстанавливать свою жизнь на Земле, раз уж появился шанс. Что она и стала делать, как только рассвело.