Глава 6

Мир Вьюнок.

Закрыв дверь за той, что изображала его жену, Имрус спустился вниз и взял бутылку вина. Ему не хотелось возвращаться в спальню, где разворошённая постель напоминала бы ему о произошедшем, и он разместился в кабинете. Генералу хотелось бы понять, разложить по пунктам, что с ним происходит, но душа рвалась к той, что недавно безоглядно дарила ему свои ласки. Никогда ранее простому вояке не приходилось испытывать столь сильных чувств, ни одна женщина не раскрывалась перед ним так доверчиво. И хочется соврать себе, что произошедшая близость не имеет значения, но он потерял голову, держа её в объятиях, насыщался ею с жадностью голодающего, не сомневаясь в том, что ей было хорошо с ним.

А теперь его раздирают демоны! Одни шепчут о том, что не вовремя он подумал о своей хладнокровной жене и разрушил нечаянное, мимолётное счастье; другие вопиют, что он будет проклят, поддавшись иномирному существу и предавая возлюбленную Талейту.

Он сам себе противен из-за проявленной грубости. Он раскаивается, что устроил допрос и смертельно напугал нежную душу. Он жалеет, что вообще поддался соблазну и сразу не разобрался в произошедшем. Впервые расчётливый генерал сокрушался о прямо противоположных вещах и пил, не зная как поступить.

Понемногу утихали эмоции, и ум привычно отсеивал второстепенное, оставляя необходимое.

Душу Талейты надо вернуть! А эту, боязливую и слабую, он дожмёт без привлечения посторонних. Если кто-то и может совершить обратный обмен, то только она. Пусть глупая душа сама не понимает, как колдует, но у неё хоть что-то получается в отличие от признанных лэров. Во всяком случае никто ещё не шагал из мира в мир.

Он снова злился на самозванку, досадовал на то, как реагирует на неё, потирая тревожно сжимающееся сердце, и от этого ещё больше раздражался. Ему хотелось видеть в ней только плохое, и он с удовольствием думал о ней как о пустоголовой, трусливой, развратной и хищной.

Каждый новый эпитет принижал и растаптывал все светлые чувства, что вызвало её пребывание в доме, и возвышал настоящую Талейту. Высокородную лэру, выдержанную и властную, сильную и бескомпромиссную. Эталон женщины!

Правильные мысли прервал отчаянный вопль, и он бросился к спальне жены. Забыв, что запер дверь на ключ, он толкнул её так, что выбил замок и увидел шарахнувшуюся от зеркала Талейту. Подняв упавшую на ковёр девушку, Имрус прижал её к себе, но она одарила его наполненным ненавистью взглядом и начала вырываться.

— Отпусти меня, урод! — шипела она, но он держал её крепко и утешающе шептал:

— Всё позади, всё хорошо. Милая, любимая, ты в безопасности, ты дома…

Шептал — а перед глазами стояла та, другая, которая ждала от него этих слов, но не услышала.

— Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — всё повторяла Талейта и затихала в его руках.

Он посадил её на кровать и она, почувствовав свободу, отползла от него в дальний угол и презрительно изогнув губы, испепеляла взглядом. Давно уже жена открыто не злилась на него, а сейчас её лицо исказилось и стало некрасивым. Он сделал шаг назад.

— Ты вернулась, — констатировал он.

— Надеюсь, что ненадолго, — приняв надменное выражение лица, бросила она ему.

Отчего-то не хотелось спрашивать: где она была, как всё произошло и не пострадала ли.

— Тебе что-нибудь нужно? — всё же поинтересовался Имрус, но по её ответному взгляду понял, что либо ничего, либо она всё равно не скажет.

Быстро он забыл, что для неё он — выскочка, мужлан, солдафон; и она никогда не опустится до того, чтобы поделиться с ним своими проблемами. Стало смешно. Ещё недавно он надеялся, что сыновья приобретут такую же холодность и высокомерие, чтобы быть похожими на представителей высшего общества, чтобы их принимали без сомнений, а теперь…

Имрус вернулся в кабинет и допил вино. Что-то в нём изменилось после всего произошедшего. Глупая душонка из другого мира заставила сомневаться в самом привычном и обыденном. Может, она как-то привязала его к себе? Но если это так, то привязка должна исчезнуть, как только она попала в свой мир. А если она соврала, что не обладает магией у себя?

Мужчина с недовольством отбросил пустую бутылку на пол и подошёл к сейфу. Совсем мозги растерял, если мучается таким простым вопросом. Из сейфа он достал шкатулку и выбрал в ней белый непрозрачный кристалл. Сжал его в руке, подержал, потом переложил в другую руку и всё тянул время, не желая смотреть, потемнел камень или нет. Наверное, именно этот момент был наиболее показательным, что генерал не в себе. Он всегда быстро принимал решения, а если брался за дело, то не колебался.

«Все беды от женщин!» — зло сообщил он пустоте и разжал кулак.

Камень не изменился ни на тон. Иномирная душа не вложила в него ни капли магии, чтобы обаять или подчинить себе. Значит, всё дело в теле Талейты. Элементарный самообман.

Имрус всю ночь опустошал бутылку за бутылкой, пока не забылся сном, сидя в кресле.

Его жена тоже не сразу уснула. Она как волчица в клетке металась от одной стены к другой, изредка подходя к зеркалу и пытаясь заставить работать нарисованный туннель, но всё было напрасно. Рисунок художницы замер, став обычным, застыло зеркало, и сколько бы лэра не вливала своей силы, ничего не добилась. В комнате пощёлкивало от избытка свободной энергии, но картина иномирянки не оживала, как и зеркало.

— Я не могу тут оставаться! — повторяла она вновь и вновь.

Лэра уже забыла, как была испугана, когда переместилась прямо в руки каких-то бандитов. Она ударила энергией в главного, не задумываясь.

Никто не смеет касаться её без разрешения! Чистой силой прямо в сердце! Стоило упасть лощёному типу, изображавшего аристократа, как его подельники разбежались.

Чужая память ей сразу помогла разобраться, что делать с замертво упавшим Владиславом. Сердечный приступ. Набирать номер больницы и говорить в плоский квадратик было страшнее, чем противостоять убежавшему плебсу. А дальше сплошные чудеса!

Освещённый тысячами фонарями город, с бесконечным количество улиц, множество людей, самоходных экипажей! Доставшаяся память землянки была убеждена, что в этом мире нет магии, но лэра ощутила, что в нём есть энергия движения! Ею всё пропитано! Она подхватывает и уносит в общий поток, заставляя жить в заданном ритме. В этом мире жизнь бурлит, преподносит сюрпризы, делает зигзаги и испытывает на прочность. И лэра влилась в это русло, не сомневаясь ни секунды.

Город не засыпал даже ночью, и она провела это время не в постели, а в огромном магазине, посидела в небольшом заведении, где подавали только кофе с печеньем, но там был интернет. Она не могла скрыть восторга в своих глазах, когда поняла, что, сидя в уголке за столиком, можно одновременно узнать ответ на все вопросы и увидеть любое интересующее место в экране.

Глаза лэры устали, и она с трудом оторвалась от предоставленного ей ноутбука и то только потому, что пришло осознание, что в обшарпанной квартирке есть более современный гаджет. Домой она вернулась на рассвете.

Лэра была очарована новым миром, и собственный теперь ей казался выгребной ямой, где она вынуждена была гнить заживо. Её не пугали трудности проживания на Земле. Она умела добиваться поставленных целей и знала цену успеха. Главное для неё было жить полной жизнью! Даже детская мечта завоевать и удержать звание первой красавицы в королевстве теперь казалась жалкой. Кому нужно это крошечное общество, когда у неё появился шанс положить к своим ногам тысячи, десятки тысяч сердец! И это ничего, что она здесь старше и не так красива, как ранее. Зато у неё осталолось умение петь, играть на разных инструментах, так, как здесь это делают единицы.

Она взялась за адаптацию в новом обществе с энтузиазмом, и когда появилась возможность пообщаться с вытянутой в собственный мир душой, то уверилась в том, что у неё обязательно всё получится. Вот только не надо было жадничать и тащить драгоценности! Дурацкая мысль, что они могли бы украсить её в будущих выступлениях, дорого ей обошлась. Как жестоко побывать в дивном мире и вернуться в это болото!

Утром лэра Больдо молча смотрела на изменившуюся гостиную и столовую. Ей было плевать на всё, но перемещающиеся из окна в окно драконы не давали ей покоя. Она им не понравилась, и они норовили её испугать. Память подсказывала ей о вчерашних попытках художницы колдовать, но без обязательной ежедневной подпитки смогли существовать только дурные ящеры.

— Мама! — закричал младший отпрыск, торопясь сбежать по ворчащим ступенькам и разочарованно блестя увлажнившимися глазами, видимо, горюя, что они больше не квохчут.

— Почему ты бежишь и кричишь? — строго спросила она малыша. — Где госпожа Витаж? Я не разрешаю нарушать распорядок дня.

— Мама, тебя снова заколдовали? — ещё шире раскрыв свои глазищи, спросил мелкий и всё-таки расплакался.

Как же её всё это бесит! Ещё и муженёк выскочил в жутком виде из кабинета.

«Деревенщина! Хоть бы он с лестницы навернулся!»

— Что происходит? Каджи, почему ты плачешь? Это стыдно для мужчины, — начал отчитывать сына генерал, но тот завыл в голос и пытался звать «маму» при этом, больше не глядя на Талейту. В коридоре стоял Иржи и его глаза тоже блестели от слёз.

— Не вздумай реветь! — пригрозил ему отец. — Ты сын генерала и…

Мальчик, недослушав, бросился в свою комнату, задевая выскочившую госпожу Витаж. Гувернантка принялась хлопотать возле малыша и уговорила его уйти к себе. Имрус смотрел на усевшуюся за стол Талейту — и всё в ней ему казалось каким-то неправильным.

Возможно, это драконы мешали солнечным лучикам осветить её прекрасное лицо так, чтобы было как прежде, но сейчас она казалось даже уродливой. Белый, безжизненный цвет лица, тени от ресниц, больше напоминающие синяки под глазами, неприязненно искривлённые яркие губы, чуть приподнятые брови, показывающие, что она уже заждалась подачи завтрака, её взгляд, способный остудить любой порыв.

— Ешь без меня, — зачем-то произнёс Имрус и получил в ответ молчание.

Она и не собиралась выполнять заведённые им привычки. Он мог бы настоять на совместном завтраке, но не сегодня.

Кухарка боязливо вышла и торопливо накрыла на стол. Талейта сидела неподвижно, но умудрялась так давить, что у Гильды затряслись руки.

«А вчера Гильда улыбалась и старалась угодить жене», — почему-то эта мысль больно резанула по сердцу, и генерал скрылся в своей спальне.

Надо привести себя в порядок, переодеться, но он остановился как вкопанный, увидев смятую постель и её домашние туфельки. Её! Не его жены, а Её! Он бросился к ним и взяв в руки, прижал к груди.

Она всё же околдовала его! У неё своеобразная магия и кристалл не смог разобраться в воздействии! Иначе почему ему так плохо? Из-за чего его душа мечется и рвётся на куски, вспоминая, как она отдавалась ему и как потом обезумела от страха. Он не может переживать о таком ничтожестве! В нём нет ни капли уважения к ней! Даже тело его красавицы Талейты не скроет всех недостатков души иномирянки.

«Тварь! Хитрая, подлая тварь! Какой магией ты на меня воздействовала?» — он швырнул туфельки об стену и занялся обычными делами, стараясь не думать о жене или о ТОЙ.

Лэра Больдо с удовольствием наблюдала, как от неё сбегает муж и обдумывала варианты испоганить ему жизнь. Одно время она мечтала о его смерти, но к тому времени, когда у неё появились соратники, она остыла. Она не отказалась от участия в покушении, но смерть для мужа, это слишком быстро и просто.

Она страдала не один год, и будет честно, если он тоже помучается. Хорошей идеей было предложить художнице забрать детей у Имруса. Однако при нынешних обстоятельствах она неактуальна.

Хотя, собственно, какая разница, куда попадут мальчики? Важно одно: лишить этого мужлана наследников!

Жаль, что когда они вырастут, то получат возможность вернуться к нему, но можно же воспитать их так, что они будут ненавидеть его! Что может быть больнее для него? Лэра предвкушающе улыбнулась. Она могла бы сама вложить нужные мысли в головы детей, но у неё нет никакого желания возиться с ними.

Лэра не смогла спокойно сидеть за столом и поднялась. Она прошлась вдоль окна, дразня следующих за ней недовольных драконов, и продолжала обдумывать мысль дальше. Совсем необязательно всё делать самой, можно заплатить учителям, и в интернате они вдолбят отпрыскам Имруса всё, что она скажет.

Надо заняться детьми не откладывая, и кто знает, может, попутно придёт решение, как снова попасть на Землю?

Через полчаса лэра Больдо покинула дом и отправилась в город к регистратору брачного союза. Договор она давно выучила наизусть. Он помогал ей все прошедшие годы держаться рядом с нелюбимым мужем и верить в будущее, что оно настанет.

«Дева Талейта рода Эйш обязана родить двух наследников мужеского пола и провести с мальчиками не менее трёх лет, прежде чем сможет разорвать брачный союз!»

Договор можно оспорить в таком виде как он есть, но дело растянется на года и потребует вложения средств. Неудачный опыт уже был у её семьи, когда прадедушкин дом отнимали у его последней жены в течении десяти лет. В выигрыше остались только судопроизводители, ведшие дело о наследстве! Поэтому надо действовать смелее. Достаточно добавить пару слов в конец договора — и генерал мгновенно останется без детей!

В приподнятом настроении она вошла в контору и посмотрев на взирающего на неё с обожанием секретаря, улыбнулась. Похоже, можно обойтись и без господина нотариуса.

Имрус посмотрел, как проходят занятия с детьми. Всё было как обычно. Он спустился по ступенькам, задерживаясь на каждой и даже подпрыгивая, надеясь услышать их кряхтение, но они даже не скрипели.

Провёл рукой по стене, надеясь, узнать какого цвета его настроение, но вложенная магия иссякла. Стулья из столовой можно возвращать на место, диванов больше не стоит опасаться, как и ожидать сюрпризов от чудной скатерти.

Он перевёл взгляд на окна. Только в драконах сохранилась жизнь, и Имрус с удовольствием напоил их, да ещё умудрился погладить самца, а дракошка протянула ему лапку, которую он поцеловал.

Совершая все эти действия, генерал ощущал себя ребёнком, получившим самый долгожданный подарок на день рождения. Он всю жизнь пользовался различными артефактами, командовал магами, но дракончики в его доме — это истинное, настоящее волшебство! Имрус втайне надеялся, что благородная Талейта сможет поддержать все произошедшие изменения в доме, но, как он уже убедился, напрасно.

К особняку подъезжал курьер и генерал спрятался в глубине гостиной, чтобы понаблюдать, как поведут себя его стражи. Драконы медленно крались к входной двери, переползая из одного окна в другое и как только курьер дёрнул за колокольчик, так их морды очутились прямо перед ним, и самец моргнул, а самочка протянула губы трубочкой.

Имрус засмеялся. Он думал, что драконы будут пугать чужого, но они решили иначе. Парень в красивой форме опешил и никак не мог отпустить колокольчик, продолжая трезвонить. Пришлось генералу самому открывать дверь, пока курьер не переполошил весь дом, и принимать послания.

— Лэр Больдо, а что это у вас на дверях? — осмелился задать вопрос молодой посыльный.

— Стражи. Экспериментальная разработка. Они вас не покалечили?

— Э-э-э, нет, — смутился парень, — но вот она хотела укусить меня, — неожиданно пожаловался он, а у самочки от возмущения вырвался пар из ноздрей. Генерал с курьером принюхались, и лэру стало неловко, а парень вытаращил глаза. Пахло хорошим коньяком, Имрус не поскупился.

Проследив за отъездом посланца, генерал успокоил обиженную дракошку и неожиданно для себя дал ей имя.

— Он полный профан! — ругался на курьера Имрус. — Ничего не понимает в прелестных созданиях! Ему оказала честь такая очаровательная девушка, — мужчина налил стопочку вишнёвой наливочки и поставил дракоше, — а он возомнил, что настолько вкусный, что его кто-то захочет укусить!

Стражи слушали его и согласно кивали.

— Да чтобы такая Вишенка позарилась на него?! Это невообразимо!

Самочка в восторге расширила глаза и умильно сложила губы.

— Что такое? — остановился генерал.

— Тебе понравилось, что я назвал тебя Вишенкой?

Дракошка смутилась и застенчиво кивнула, а самец с надеждой посмотрел на генерала.

— Э, дружище, ты на меня так не смотри! Я не мастак придумывать имена. С Вишенкой оно само как-то получилось, может, как-нибудь и тебе повезёт.

Дракончик расстроился, но согласно кивнул и плавно перебрался на соседнее окно. Имрусу не хотелось его обижать, но ничего толкового в голову не приходило. Вот вчерашняя Талейта обязательно дала бы самцу подходящее имя, но… Генерал нахмурился.

Ту заблудшую душу надо забыть и не вспоминать. А вот воспользоваться её советом по отношению к ночным ласкам стоит. Он и не знал, что женщины могут так распаляться и реагировать на касания, поцелуи, объятия. Кто бы мог подумать, что он может управлять женским телом, даже порабощать!

Вчера он познал иную любовь женщины. Это невозможно сравнить с тем, что ему предлагали некоторые дамы в крепости. О таком он ни разу не слышал среди мужской болтовни. Если бы он раньше знал, что между женщиной и мужчиной всё может происходить так, как было вчера, то он бы сумел разжечь огонь в любимой. Надо было не слушать её, когда брал первые разы и ласкать так, как хотелось, как вели инстинкты!

Имрус вспомнил начало своей жизни с юной женой и досадливо скривился. Ей было больно, неприятно, и она очень радовалась, когда всё заканчивалось быстро. Он жалел её, не смел настаивать и всегда торопился, чтобы её лицо не искажала гримаса.

— Гильда, когда вернётся Ифе? — раздражённый из-за воспоминаний, генерал обратил своё внимание на суетящуюся в столовой кухарку.

— Не знаю, лэр Больдо, — занервничала женщина, понимая, что ей тут не место.

— Дожили, в доме никого из прислуги не осталось! Какой смысл быть лэром, если всё приходится делать самому?

— Не знаю, — прижимая тарелку к груди, совсем жалко пролепетала кухарка.

— Ты ещё здесь? Кыш на кухню!

Обед прошёл как обычно. Сыновья ели в маленькой общей детской вместе с госпожой Витаж. Имрус пообедал с Гьяси в столовой, а лэра Больдо, как всегда, выбрала для себя самый дорогой ресторан.

Вечером Имрус вышел в гостиную, услышав смех сыновей, но как только вернулась его жена, так они уставились на неё в ожидании. Она окинула холодным взглядом всю семью — и все разошлись по своим комнатам. Вскоре гувернантка уложила спать Каджи и зашла к нему в кабинет, чтобы вновь завуалированно предложить себя. Ему неприятны были её заигрывания, и он думал, она сообразит, что его бездействие и есть ответ.

Даже проживая в обширной крепости, где новички частенько теряются, он старался уходить и блудить подальше, чтобы до Талейты не дошло ни единого слуха, а эта хочет прямо здесь развести грязь. Наверное, он не перестанет удивляться женщинам. Витаж — олицетворение строгости и воспитания, но, по сути, она лицемерка.

Он подошёл к ней поближе и приобняв, чуть прижал к себе, сжимая её ягодицу. Ему хотелось бы, чтобы гувернантка его сына с размаха ударила его за вольность, но она только прикрыла глаза и застонала. Дважды лицемерка. Делает вид, что ей приятно, но он ухватил её слишком сильно, до синяков, и это был ещё один повод для неё оттолкнуть его. Он чуть наклонился к ней и жарко прошептал:

— Мне шлюхи в доме не нужны. Ты уволена.

Она замерла и вот теперь искренне опалила его злым взглядом.

— Пошла вон.

Он проследил за её уходом и подумал о том, что это уже традиция, установленная иномирной душой — разгонять обслуживающий персонал.

Имрус допоздна крутился возле спальни жены, не решаясь войти. Он обещал ей, что больше никогда не принудит её к близости, но ведь многое изменилось. Начать с того, что его слова были произнесены чужой душе и закончим тем, что отныне всё может быть иначе.

Он разбудит тело своей жены! Он уже знает, что ей понравится; он откроет для неё целый мир удовольствия и наслаждения. Если она узнает, поймёт, как это прекрасно — любить, то это перевернёт её жизнь.

Он открыл дверь и сделал шаг в спальню Талейты. Под ноги попала подушка и он едва не споткнулся об неё. В сердцах пнул ногой её и подумал о том, что такое обилие мелких предметов очень раздражает. Раньше ему было все равно, но сейчас, как назло, он обратил внимание на тяжеловатый запах лежалых тканей, на то, что эти подушки — словно баррикада. Иномирная душа повсюду старалась открыть окна, чтобы выветрить этот запах, расчищала пространство, а его жена вновь всё позакрывала и обложилась тряпками.

Имрусу стало противно от самого себя. Разнюнился! Пришёл соблазнять Талейту, а сам как старый дед-ворчун цепляется за мелочи и вспоминает, как раньше было. А что значит это «раньше»? Много ли его было, чтобы цепляться за него? По сути, один день! Что же он сразу не оценил всё что происходило?

— Что вам угодно? — холодно спросила лэра, переворачивая рисунок, который рассматривала.

Имрус подошёл к ней и дал знак рукой, чтобы она поднялась. Стоя, друг против друга, он смотрел на неё, а она опустила глаза, и непосвящённому наблюдателю они показались бы интересной парой.

— Талейта, любовь моя, — начал генерал и заметил, как плечи жены выпрямились до предела, — мы плохо начали нашу жизнь, но у нас есть шанс всё поправить.

Он нежно провёл пальцем по её щеке, коснулся мочки уха, вынул тяжёлую, свисающую серьгу. Второй рукой притянул девушку за стан ближе к себе и, поглаживая спину, принялся нежно целовать в висок, скулу…

Она никак не реагировала, но Имрус не сдавался и осторожно подбирался к более откровенным ласкам.

— Что ты тянешь? Давай быстрее, а то меня стошнит от тебя! — вырвалось у Талейты, и она сноровисто залезла на кровать, задирая платье.

Имрус остался стоять, наблюдая, как она ползёт по постели, дёргано комкает подол и предоставляет доступ к тому, что ему нужно. Он мог бы разозлиться и грубо взять то, что столь небрежно бросают ему, но стало так противно!

Противно от всего: от сотни подушек, от тяжёлых тройных штор на окнах, от полностью закрывающих пол и стены ковров, от сложенных в каждом углу пледов, от удушающего запаха — и от самой Талейты с высокомерным лицом и раздвинутыми ногами.

Та душа отдавалась ему, потому что хотела его, а благородная лэра выплачивает обязательства по договору купли-продажи так же, как продажные женщины. Она ему сейчас неприятна, но он не смеет винить или упрекать её. Он помнит, что это он сломал ей жизнь и она всего лишь отвечает ему. Но иногда он смотрит на те пары, у которых были более веские причины для разногласий, кроме как люблю-не люблю, и всё же они с годами притирались друг к другу! Талейта могла бы смягчиться…

Имрус стремительно покинул спальню и сбежал вниз к драконам. Вишенку он попросил подремать, а с дружищем распил бутылочку вина, запасы которого в последние сутки таяли слишком быстро.

На душе было паршиво и больше всего ему хотелось воевать. Когда враг перед носом, то не остаётся времени на размышления о превратностях судьбы и прочей дребедени. А он так погрузился в проблемы брака, что даже не прочёл сегодняшнюю почту.

Слегка пошатываясь, не столько от выпитого, сколько от недосыпа, он приятельски похлопал по нарисованному крылу дракона и отправился в кабинет. На столе белели два конверта. Один из дворца, второй из крепости. Покрутив оба послания в руках, Имрус вскрыл первое, от короля. В нём сообщалось, что на границу для прохождения практики отправляются выпускники магической школы, и генералу следует лично проследить за молодёжью. То, что из-за несогласованности действий сокращается его отпуск, никого не волновало.

Второе письмо от его помощника, только не ему, а королю. В донесении, вернее, в доносе, он прочитал о плачевном состоянии крепостей, находящихся в его ведении, о собственной некомпетентности и жестокости. Приписка его величества в конце доноса гласила: «Разберись!»

Имрус скомкал послание из крепости и пожелал королю, чтобы ему долго икалось. Сначала он навязывает благородных лэров под его руку, а потом разочаровавшиеся в службе лэры ищут способы вернуться домой. Никому не нравится прозябание в отдалённой части королевства на границе с полуразумными существами. Холодно, скучно, и нет надежды совершить подвиг или прославиться изобретением нового заклинания.

Но обиднее всего генералу было узнать, что его помощник, с которым он сотрудничал не один год, не поговорил с ним, а избрал путь кляуз. Ему ли не знать, что король почти не присылает денег на содержание крепостей, что приходится выкручиваться, используя незаконные способы, и что ни в коем случае нельзя ослаблять дисциплину, когда воинская служба смешивается с контрабандой. Хотя знать и понимать — разные вещи. Боевым магам никогда не задерживают выплаты, и им нет нужды искать для себя заработок.

Генерал поднялся, подошёл к брошенному доносу и поднял его. Тщательно разгладив лист, он вложил его в папку. Предательства он не простит, и карьеру доносчика в качестве боевого мага можно считать завершённой, если выживет.

Немного посидев при свете свечей и просмотрев текущие дела, Имрус решил, что у него есть в запасе неделя, прежде чем придётся выехать на службу. За это время ему необходимо решить, забирать ли с собой жену или отпускать её, как планировал до удивительных событий, произошедших со всеми ними.

Лэра Больдо проснулась в прекрасном настроении. Она знает, чего хочет, и ей больше нет необходимости плыть по течению, дожидаясь мнимой свободы. Она уже сама себе хозяйка, и осталось сорвать путы, удерживающие её. Договор, хранящийся в конторе, изменён ею и помощником нотариуса. Он снял магическую печать патрона, она дала своё согласие на это, а генерал скоро получит урок, что надо подписывать документ, не оставляя свободного места между текстом договора и непосредственно подписью, раз не обладает магией и не может защитить свою часть. Подлог обошёлся лэре в круглую сумму, но это того стоило. Помощник подсказал, что ещё требуется сделать, чтобы никто не доказал, что когда-то документ звучал иначе.

— Талейта! — распахнулась дверь и, не заходя в покои, муж выдал указания: — Займись младшим. Я уволил гувернантку.

— Тебе надо — ты и займись, — прошипела она ему вослед, но подумав, начала одеваться.

Ей требуется как можно скорее попасть к нему в кабинет и проделать с копией договора то же самое, что в конторе, а потом ещё предстоит придумать что-то, чтобы изменить последний экземпляр, третий.

«Тролевы бюрократы!»

Помощник секретаря дал ключик для двукратного снятия и копирования печати мастера. Ей повезло с ним! Тайный поклонник, сочувствующий её судьбе. Побольше бы таких деятельных идиотов — и она давно бы вырвалась из-под власти генерала! Но, справедливости ради, раньше она плохо представляла своё будущее и умеренно рвалась в него.

Ребёнок встретил её настороженно и не лез с просьбами о помощи. Сам привёл себя в порядок, прошёл в общую детскую и уселся за стол. Сочтя свой долг выполненным, лэра спустилась в столовую позавтракать. Муж уже приступил к трапезе и можно было бы в это время прокрасться в его кабинет, но он сидит так, что заметит это. Дом слишком мал, чтобы не оставаться на глазах друг у друга. Настроение лэры упало. Если Имрус будет целый день дома, то ей не подобраться к сейфу. Аппетит у неё пропал и она, резко встав, высказалась по поводу отсутствия в доме прислуги.

— Ваши крестьянские корни не спрячешь никаким гербом! В доме не осталось слуг, и я вас предупреждаю, чтобы вы не надеялись, что я буду вам их заменять. У меня дела в городе!

— Какие у вас могут быть дела, моя дорогая? Спешите к вашим сообщникам Ионэлу Арпаду и Барути?

— Вы омерзительно ревнивы! Чтобы вы не придумывали глупостей, сообщаю вам, что намерена нанести визит в некоторые дома почтенных семейств. Я скоро снова начну посещать балы и мне необходимо быть в курсе всех последних событий.

Вскоре лэра уехала, а Имрус остался с младшим сыном. Пока учитель занимался с Иржи, генерал немного поиграл с Каджи, но обоим было скучновато. День тянулся медленно и уныло, но и он прошёл. К вечеру вернулась Талейта и, судя по её настроению, она провела время плодотворно. И это действительно было так.

Совершенно официально она посетила архив и ловко изменила третью копию документа. Заглянула на чашечку чая к одной лэре, чтобы послушать новости. Случайно встретилась с Ионэлом. Он пообещал ей, что рано или поздно расправится с её мужем, но ей было все равно. Зато лэр почувствовав её безразличие, проявил ненужную ей активность и всячески пытался ухаживать за ней. Правда, обходил стороной щекотливый момент, желает ли он в будущем взять её замуж или хочет заключить временный договор. Ей повезло, появился его приятель лэр Барути, и она убежала.

Весь остаток вечера лэра Больдо посвятила попыткам открыть проход в другой мир, но все усилия продолжали оставаться тщетными. На следующий день муж пытался привлечь её в игры с младшим сыном или просил погулять с ним. Додумался даже до того, чтобы расстелить плед у пруда и есть на земле. Сколько бы поколений не прошло, но плебейское нутро из него не уйдёт никогда! Лишь через день лэре удалось попасть в кабинет и завершить свою работу с брачным договором. На радостях она поехала в город, чтобы отобедать в своём любимом заведении и побаловать себя роскошным меню.

— Лэра Больдо? — единственный человек, который мог испортить ей настроение, очутился рядом и собирался составить ей компанию.

— Вы позволите?

Не позволить лэру поглотителю она не могла и поэтому, вежливо улыбнувшись, кивнула. Барути присел за её столик напротив.

Осторожен, не желает давать повод для сплетен!

Разговор между ними не складывался, но она женским чутьём поняла, что он испытывает к ней тягу. Не удивительно, что он покорён её красотой, но обычно ею восхищались, посвящали стихи, а этот лэр желает её и довольно прямолинейно ищет подход к ней.

Лэра вела себя осторожно и взвешивала каждое обронённое слово. С поглотителем магии она не хотела и не хочет иметь ничего общего, но Ионэл опрометчиво взял его в сообщники!

Отчего-то слово «поглотитель» застряло в голове, и когда подали чай в чашках с драконами, лэра посмотрела на мужчину совсем другими глазами.

— Лэр Барути, а можете ли вы вытянуть магию и вложить её в кристалл? — проявила она искренний интерес.

— Могу, — он с любопытством посмотрел на неё, понимая, что беседа перестаёт быть протокольной.

— Именно ту силу, что вытянули? Не спутав её со своей? — она верила, знала, что нащупает верный путь и только бы не упустить свой единственный шанс!

— Именно ту, что поглотил. К чему эти вопросы, лэра Больдо? — Барути чуть подался вперёд, настолько его заинтересовал жадный блеск в глазах лэры.

— А если я вас попрошу о подобной услуге? — девушке пришлось опустить взгляд, чтобы не выдать, что сейчас для неё решается вопрос жизни и смерти.

— Боюсь, это невозможно, — Барути был заинтригован.

Что же придумала эта ледяная красавица?

— Если вы хотите, чтобы я вытянул силу у одной из ваших недоброжелательниц, то получите сначала разрешение у её родителей или опекунов.

— Всё так строго?

Лэр не ответил, но по выражению его лица она поняла, что бывают исключения.

«Сволочь!» — но ему она мило улыбнулась.

— Я не нарушаю законов, лэр Барути, — высокомерно заявила Больдо. — Мне нужна маленькая услуга, которую вы могли бы мне оказать.

— Говорите, — пауза, откровенный, граничащий с грубостью взгляд, — прекрасная Талейта.

«Тварь!» — лэр назначил цену, назвав её без разрешения по имени, да ещё с особым взглядом и интонацией!

А собственно, что она теряет? Если всё получится, то её здесь не будет, а если провал, то… дознание всё ещё продолжается и есть шанс упечь его… нет, шанса нет, но можно пожаловаться мужу и он убьёт его.

Да! Наплести побольше — и генерал не станет медлить, докапываясь до сути.

Она понимающе улыбнулась, но демонстративно приняла закрытую позу, означающую, что запросы собеседника излишне велики, и всё же… поставила перед ним задачу:

— Мне надо получить обратно силу, вложенную в один из артефактов.

— Вашу силу?

— Не совсем.

— Хм, это не противозаконно, но не этично.

— Вы тоже поступаете не этично, назначая плату за свою ма-а-аленькую услугу, — недовольно заметила лэра.

Мужчина рассмеялся:

— Мне будет интересно помочь вам и после этого узнать цвет ваших волос и ощутить нежность вашей кожи…

Она гневно посмотрела на него, но не возмутилась, чем вызвала его понимающую улыбочку.

— До завтра, — холодно попрощалась лэра Больдо.

— Прошу прощения, но завтра я занят, — «Вот так-то, дорогуша, ты ещё побегаешь за мной!» — Ждите меня через три дня после обеда.

Лэра всю дорогу свирепствовала.

«Как он посмел? За кого он её принимает? Подлец!»

Но пыл возмущений быстро угас, так как ещё больше терзало её то, что она согласится на любые его условия, лишь бы бежать отсюда. Последнее унижение в этом мире — и новая жизнь! Она навсегда забудет о том, что была вынуждена торговаться за пустяковую услугу. И всему виной брак с Больдо!

Если бы она не стала женой генерала, то никто не посмел бы ей предложить подобную оплату. Барути хочет не только близости, он сделает так, что Больдо узнает об этом.

О, она прекрасно понимает, что поглотитель расставляет ловушку, но сам окажется в дураках, когда она исчезнет отсюда! Напрасно мужчины недооценивают её!