Глава 7

Дни для лэры Больдо тянулись невыносимо медленно. Она спасалась от скуки воспоминаниями о Земле. Так много всего она увидела, узнала за короткий срок! Прошедшие детство и юность казались теперь пустыми и пресными на фоне насыщенной событиями жизни землян. Лэра с удовольствием обдумывала и смаковала свою будущую судьбу, пытаясь заранее всё распланировать, понимая, что потом ей будет некогда этим заниматься. Хорошо бы художница за эти дни вернула себе жильё!

Потом лэра собирала наиболее ценные вещи, которые надеялась захватить в новый мир и, затрудняясь с выбором, обессилено падала на кровать, снова предаваясь мечтам.

Генерал дал объявление о найме гувернантки для Каджи, но как только соискательницы узнавали, что им придётся буквально на днях ехать на границу, то категорически отказывались. Столичным жительницам казалось, что жизнь за пределами города прекращается, а уж граница представлялась им диким местом. В общем-то, они были правы, но Больдо надеялся, что тройная оплата окупит возможные неудобства. К тому же, дамы должны понимать, что, находясь рядом с ребёнком, они получат максимально доступный комфорт!

И всё же Больдо пришлось сдаться. За те деньги, что он предлагал столичным гувернанткам, в крепости можно было нанять целый отряд для присмотра за малышом, правда, аристократического лоска крепостные няньки не привьют. Хорошо, что не возникает проблем со старшим сыном. Магов на границе достаточно и даже есть возможность выбрать учителя себе по вкусу, в то время как в столице далеко не каждый лэр даже низшей линии согласится работать учителем.

Оставалось поставить в известность жену о досрочном прерывании брачного договора и её долгожданной свободе. Имрус тянул до последнего, делая попытку за попыткой заинтересовать Талейту, вызвать в ней какие-то чувства к себе, к детям, но жизнь оказалась жестока. Поманила, показала, как оно могло бы быть — и отняла призрачное счастье. Теперь всё недавно произошедшее воспринималось издевательством или насмешкой.

Он бы всё это счёл сном, если бы не основательно поселившиеся в окнах дракошки. Они росли, развивались, и каждый день учились чему-то новому. Иногда казалось, что пройдёт время, и они смогут стать настолько объёмными, что выберутся из стекла.

Генерал закупил огромное количество спиртного, чтобы Гильда не забывала наливать необыкновенным стражам, и несколько раз обращал её внимание на то, чтобы она обязательно говорила с ними, рассказывала новости, а ещё лучше читала бы им газеты. Кухарка отнекивалась, объясняла, что побаивается их, но лэр был настойчив, и она при нём докладывала ящерам о ценах на рынке, о том, что произошло у соседей и что сегодня будет на обед.

Настал день, когда тянуть больше было нельзя и, вызвав нотариуса, Имрус пригласил жену в кабинет.

— Талейта, я должен в этот раз раньше ехать в крепость, — каждое слово давалось ему тяжело. Жена дважды отправлялась с ним на границу, и он каждый раз радовался её рвению, надеясь, что это улучшит их взаимоотношения. Сейчас он не обманывается в её прошлых мотивах и понимает: винить кроме себя некого.

— Действие нашего брачного союза заканчивается через несколько месяцев, и я не вижу причин ждать весь срок. Господин нотариус, отметьте, что я считаю договор выполненным.

Лэра Больдо молча стояла посреди кабинета и даже не повернула головы, чтобы посмотреть на возню с документами.

— Лэр Больдо и лэра Больдо, с данного мгновения вы оба свободны от взятых на себя обязательств, — торжественно сообщил нотариус.

Генерал ничего не сказал, а вот лэра улыбнулась и сообщила:

— Я с мальчиками поживу в этом доме пару дней, а потом перееду к родителям.

— Вы вольны делать, что хотите, но при чём тут дети? — насторожился генерал.

До чего же сладок миг триумфа!

— Сыновья остаются со мной, — голос лэры был ровным, а вот глаза торжествовали.

Имрус замер, смотря на жену, и по её виду он понял, что она нашла способ ударить его напоследок. Нотариус читал документы и согласно кивал, подтверждая слова лэры.

— Да, да, здесь ясно сказано, что девица Талейта Эйш, родив двух наследников, забирает их. В моём экземпляре и в вашем, одно и то же. Можно ещё обратиться в архив, но не сомневаюсь, что там запись продублирована. Что вас удивляет?

Нотариус уставился на лэра Больдо и попятился назад.

«Несдержанный и агрессивный лэр! Надо с таких брать тройную оплату за выезд на дом!»

— И всё же проверьте архивный документ, — велел генерал и добавил:

— Я был лучшего мнения о вашей конторе.

— Но позвольте, в чём вы меня подозреваете? — искренне возмутился нотариус.

— Через час я жду вашего вестника из архива.

Талейта не спешила уходить и, оставшись наедине с бывшим мужем, она смотрела на него, упиваясь его страданиями.

— Милая, но ведь тебе не нужны дети, — мягко начал он — и ошибся в выбранном тоне.

— Я настоятельно прошу вас так больше ко мне никогда не обращаться!

— Как скажете, лэра Эйш, но ответьте мне на вопрос. Зачем вам мальчики?

Она игриво пожала плечами и видя, что он закипает, беззаботно рассмеялась.

— Вы мстите, — констатировал генерал, — но ведь это удар не только по мне, но и по ним! Талейта, они же вам не чужие!

— Вот поэтому я сама возьмусь за их воспитание, — присев на диван, словно на светском рауте, заявила лэра.

— Зачем вам эти хлопоты? Вы свободны, наслаждайтесь жизнью! Вы так долго ждали этого.

— Что вы, лэр Больдо, какие хлопоты? Слава королю, у нас есть интернаты для юных лэров.

— Для сирот, для детей разорившихся семей, и вы не хуже меня знаете, что Иржи с Каджи слишком малы для него. Им там не выжить.

— Ай-яй-яй, — лэра погрозила пальчиком, — вы осмеливаетесь хаять заведение, открытое под патронажем короля?

— Я не отдам вам детей!

— Буду очень рада вашему противодействию, — расцвела она, — вы на своём опыте узнаете, что значит быть узником.

— Я никогда не ограничивал вашу свободу.

— Ошибаетесь! Я была окутана путами, связана невидимыми цепями, которые много лет душили меня! Мне было позволено выезжать в город, но с кем мне там было общаться? Дома, радующиеся визиту лэры Эйш, закрывались перед носом лэры Больдо! И потом, что вы подразумеваете под словом «свобода»? Что я могла себе позволить, будучи вашей женой?

— Талейта… лэра Эйш, быть может, мы всё же сможем с вами договориться? У меня есть несколько перспективных имений, которые я мог бы вам подарить…

— Быть может, — неопределённо ответила девушка, — со временем, всё может быть, но не сейчас!

Она вспорхнула и обворожительно улыбнувшись, покинула кабинет.

— С-сука! Мстительная, себялюбивая тварька! — пробормотал Имрус, опускаясь в кресло.

Все наблюдаемые им страдания жены в течение долгого времени больше не вызывали в нём понимания. Он изменился — или она перешагнула черту, после которой невозможно относиться к ней с уважением? Теперь это неважно…

Генерал перечитал несколько раз подправленный документ и думал, что можно сделать. Надо доказать, что договор был изменён! Нотариус будет отрицать свою причастность, семья Эйш встанет единым фронтом, лишь бы напакостить ненавистному зятю, а независимая экспертиза…

Таких не бывает! Всё будет зависеть от того, кто войдёт в состав независимой экспертизы! Значит, нужно обратиться к королю. И как же не вовремя пришло предписание о немедленном возвращении в крепость! А может, это тоже Талейта подстроила? Сама или через кого-то? Смогла бы она всё продумать? Нет, для неё это слишком сложно, если только кто-то направлял её.

Вскоре Имрус получил вестник нотариуса, в котором сообщалось, что в архиве лежит точная копия первых двух документов, и оснований для претензий нет.

Генералу хотелось рычать в гневе. Он разорвал дорогостоящее магическое послание и помчался в город к дознавателю. Надо ставить точку в деле о нападении на него и разобраться, имели ли лэры Арпад и Барути отношение к подделке договора. Давно пора было поднять вопрос о защите простых жителей королевства при заключении сделок с магами.

Он побеседовал с дознавателем, даже добился аудиенции с королём. Правда, вскоре, пожалел о своей удаче и настойчивости.

Покушение на его жизнь назвали шалостью; и безответственные лэры должны будут отделаться штрафом, но только тогда, когда будет точно доказано, что это не генерал напал на них. Дознаватель развёл руками, признавая своё бессилие против денежных вложений семей лэров высшей линии. Даже его величество сменил гнев на милость, узнав какой доход ему принесло неудавшееся покушение на генерала.

У короля Больдо услышал, что генерал должен быть рад тому, что детьми занялся род Эйш. Это обеспечит их признание обществом. Прерывая вполне обоснованные возражения, величество добавил, что если бывшая жена не справится с воспитанием детей, то она может передать их в королевский интернат и там из них воспитают верных слуг величества. А вот раздувать пожар о недоверии к конторам чревато! Это может всколыхнуть народ и никому неизвестно, чем всё закончится и какие убытки понесёт казна!

Имрус возвращался довольно поздно и надеялся, что учитель не будет слишком оскорблён тем, что ему пришлось целый день присматривать за маленьким Каджи. Чужая многоножка возле дома насторожила его. Подойдя ближе к дверям, он с удивлением посмотрел на блёклых, неподвижных драконов на входной двери. Так они выглядели в свой первый день, когда их только нарисовала чужая душа в теле жены.

Предчувствуя беду, он ворвался в дом, напугав кухарку и вызвав удивлённые взгляды учителя с мальчиками.

«Дети в порядке», — выдохнул он.

Спальня жены пустовала, зато в её окно он увидел неприглядную картину: за кустами малины Барути крепко прижимал к себе Талейту и целовал.

Пелена ненависти застила его глаза и он, не задумываясь, спрыгнул со второго этажа, добежал до целующейся парочки и напал. Магу у немага нечего поглощать, и Барути опустошив защитные амулеты генерала, всё же пришлось защищаться, как любому другому мужчине. Вскоре высший лэр уже с трудом поднимался на ноги, но Больдо не оставлял его в покое.

Барути пришлось испытать на себе не столько ревность, сколько месть за милых уникальных дракош; за то, что жена отобрала детей; за то, что по закону Больдо снова бессилен перед своими обидчиками, а самостоятельные ответные действия придётся отложить из-за отъезда на границу.

Гьяси спас жизнь Барути, прикрыв его от генерала, но не допустил ли он ошибку, вмешавшись и оставив в живых одного из непримиримых врагов? Мира между этими лэрами уже не могло быть ни при каких обстоятельствах.

Лэра Эйш с досадой смотрела на вмешавшегося в расправу учителя.

— Болван! — зло прошипела она.

Ей хотелось, чтобы поглотитель ответил за свою наглость! Сегодня он от души покуражился над ней, поняв, что для неё жизненно необходим кристалл с магией оконных стражей.

Барути, с её разрешения, забрал энергию, влитую в драконов, а после потребовал поцелуй. Это было слишком откровенно и нагло, но после его намёков в ресторане она нечто подобное и ожидала. Не думала, что сразу придётся позволить коснуться себя, но иначе он ушёл бы и унёс кристалл.

И кто бы мог подумать, что, истерзав её губы, он заявит, что разочарован и это никуда не годная плата. Ей пришлось унижаться, чтобы он не ушёл и назначил другую цену. Она надеялась, что он потребует денег, но он сказал, что его снедает скука и ему хочется её близости.

«Тварь, мерзавец!»

Слова в ресторане всё же не были пустой дерзостью, и сейчас он всего лишь ловко играл с нею, давая ложную надежду, путая и унижая торгом.

— Не думайте, что сможете обмануть меня, — смотря ей глаза, предупредил он её, — за невыполнение обязательств я заберу вашу силу.

Пожалуй, этого лэра она ненавидела больше своего мужа, но протянула руку к кристаллу.

— Значит, да? — насмешливо переспросил он, уводя её в сторону от дома.

— Да, — выдохнула она — и он снова впился в её губы и тиская, как продажную девку, одновременно, скрепляя договор кровью из прокушенной им её губы.

Она едва успела выхватить из его рук кристалл, когда на Барути налетел её бывший муж. Убегая в дом, она повторяла одно: «Сдохни, сволочь! Все передохните!» — и каково же было её разочарование, когда вмешался учитель!

Первым порывом, зажав в ладони кристалл, было активизировать зеркало и сразу уйти отсюда, но неожиданно задумалась о том, что художница может не согласиться на обмен.

Лэра стала обдумывать другие варианты. А что, если она будет без сознания, и землянка вытянет её к себе на верёвке? Почему нет хода живым через зеркало? Что за магию использовала художница и как её можно усовершенствовать?

Но сколько бы ни думала лэра о переходе, самым простым получался уже опробованный способ переселения души. На Земле из ниоткуда не появишься! Попасть в полностью зависимое положение от мямли не хотелось. К тому же, в памяти законопослушной Златы не было даже намёка на сведения, где, за какие деньги, можно обзавестись липовыми документами.

Пока лэра металась, не зная, на что решиться, в дом вернулся Имрус. Он ворвался к ней, и она с трудом устояла на подрагивающих ногах, гордо держа голову.

«Не ударит! Не посмеет! Она благородная, а он выскочка, деревенщина!»

— Лэр Гьяси засвидетельствует ваше развратное поведение, и я буду настаивать на том, что вы не достойны воспитывать детей.

Было видно, что не те слова ему хотелось сказать, но ни одного оскорбления не сорвалось из его уст. Талейта приподняла подбородок и высокомерно посмотрела на него. Как бы он себя ни вёл, сколько бы ни пыжился, но аристократом ему не быть! Как же она будет счастлива, когда оставит всех Арпадов, Барути, муженька и даже родителей здесь!

На следующий день лэра несколько раз подходила к зеркалу и отскакивала от него, вспоминая нюансы жизни на Земле. Надо, чтобы художница была на месте, но как подгадать время? На сколько хватит вытянутой из драконов энергии? Ошибиться нельзя, но и тянуть тоже страшно. Если Злата переедет в свою квартиру, то все планы обрушатся. После долгих сомнений, раздражаясь на плач детей, горюющим по погибшим драконам, лэра активировала зеркало и бросила в него записку.

Не зная, чем скрасить время ожидания, она написала письмо родителям, сообщая им, что возвращается домой с детьми. Ей было приятно думать, что она сделала что-то полезное для земной души, которая вселится в её тело.

Земля и потом снова Вьюнок.

Злата целенаправленно погрузилась в ненавистные бумажные дела. Ей надо было найти родственников Владислава, организовать похороны, разобраться со своей квартирой. Ей повезло, что муж все коды со счетов записывал в блокноте и, сняв деньги, она могла позволить себе спокойно оплачивать все нежданные расходы.

Появилась надежда, что со временем жизнь восстановится, и о третьем муже можно забыть, как о страшном сне. Жаль потерянных лет, но зато после всего того, что случилось со Златой, пропал зуд искать любовь и видеть своё счастье только рядом с мужчиной. Пропади они все пропадом!

Уже второй день Злата собирает свои вещи и готовится к переезду. Казалось, что их нет, но собрав всё в кучу, поняла, успела обжиться на новом месте. Валяющуюся записку у зеркала она увидела сразу, как вошла в комнату и хотела выкинуть её, не читая. После попадания в волшебный мир она разучилась улыбаться. Даже уголки губ опустились вниз, и лицо теперь постоянно выглядит унылым.

И всё же, закрались волнения, а вдруг что-то случилось с мальчиками? Помнят ли они её? Совершенно ненужная, глупая надежда, но что если малыши скучают по ней? Накрутив себя, Злата развернула записку и прочла время выхода на связь.

— Надо было уезжать отсюда и забыть обо всём, а теперь вот… — пожаловалась Злата своему отражению.

У неё было время посидеть, подумать, прежде чем откроется связь с другим миром. Она решила, что подробно расспросит о детях, приготовила краски, чтобы кинуть их в проход, но к назначенному часу ничего в зеркале не изменилось. Ещё немного посторожив зеркало, она подумала, что вечер потерян впустую. Злата собралась уходить на кухню, укладывать в коробку купленную посуду, но увидела, как поплыло её отражение и появилось высокомерное лицо Талейты, которое озарила широкая улыбка.

Лэра так искренне радовалась, совсем как маленькая девочка, и когда она протянула руки, чтобы обнять Злату, у той и мысли не возникло отпрянуть. Наоборот, поддавшись порыву, она автоматически улыбнулась в ответ и подалась навстречу. В тот же миг тело будто укололо лёгким разрядом тока, и она очутилась в теле лэры, а её родное тело отскочило от зеркала и закружилось по старой комнате, счастливо смеясь.

Злата устало села прямо на пол и усмехнулась. Сопливая девчонка переиграла её на раз! Лэре в теле Златы понадобилась минута, чтобы умерить свою радость и осторожно приблизиться к зеркалу.

— Злат, я там приготовила вещи и драгоценности, кинь их сюда, пожалуйста, — попросила девушка.

— А сама не хочешь вернуться? — художница оценила разом, и поведение лэры, и как меняется собственное тело, когда в него вселяется аристократка. Только, что толку от её наблюдательности? Лэра Больдо вцепилась в шанс бежать из своего мира намертво.

— Я там никому не нужна, — не понятно было, злит или ранит этот факт лэру, но ясно одно, она с этим мириться не будет.

— Ты не нужна, а я? — усмехнулась Злата в теле Талейты.

— Я отвоевала для тебя детей, — подумав, гордо заявила лэра, — и если они тебе не нужны, то их отправят в интернат.

— Ты?! Как ты могла? Имрус хороший отец! — «Эгоистичная девчонка!»

— Не будь дурой! — презрительно выплюнула лэра. — Мой бывший муж… да, ты свободна от него! Так вот, генерал не может воспитать аристократов! Если оставить у него мальчиков, то их точно так же будут чураться в обществе.

— Я, по-твоему, воспитаю правильно, — покачала головой Злата.

— Ты теперь — лэра Эйш! Ты из древнего рода, и чтобы ты ни сделала, это всегда будет верно.

Смотреть на своё приосанившееся тело, которое поглядывает на тебя королевским взглядом, то ещё впечатление. Злата сжала голову и, нащупав на ней накрученную ткань, раздражённо скинула её. Из-за резкого жеста, упали несколько шпилек, и причёска начала распадаться под тяжестью волос. Да, это не её лёгкие и пушистые волосёнки, которые можно удержать одной заколкой, тут грива. И вот ведь какая ирония: ни одна из двух девушек не хочет находиться в этом юном, одарённом магией и титулом теле.

— Земля слишком отличается от твоего мира, ты не выживешь у нас, — попробовала увещевать художница лэру.

— Я покорена Землёй! Я рождена, чтобы жить именно в таком мире! Всё, что у тебя вызывает негатив, мне нравится, и я не понимаю, чем недовольна ты?

— Я… — «недовольна тем, что уже ничего не хочу, а мне подсунули глобальные перемены в жизни», — вяло подумала Злата, но вслух ничего не произнесла, ни к чему.

— Послушай, я же лучше всех тебя знаю, как и ты меня. Мне не мешают обуревающие тебя эмоции и несущественные мысли. Я уверена, что мой мир подходит тебе! Земля развивается слишком быстро, и ты не выдерживаешь темпа. У тебя нет точек опоры, ты уже плывёшь по течению вместе с основной барахтающейся массой и не борешься за своё место под солнцем!

— А ты, значит, во всём разобралась и собираешься бороться? — поразилась наивной самоуверенности лэры художница.

— Да! У меня столько нерастраченных сил! Я дышу в одном ритме с этим городом, — девушка, чуть обернувшись, махнула рукой за окно, — у меня есть, что ему предложить. Сейчас мне кажется, что меня всю жизнь готовили к такой жизни.

Злата слушала лэру и ждала, когда та подойдёт ближе к зеркалу. Ей казалось, что она сумеет улучить момент и коснуться её, но вдруг, ей почудилось, что она слышит плач ребёнка. Совсем тихо, лишь всхлипы. Она поднялась и выглянула в коридор. Звуки доносились из комнаты малыша.

— Вот и мой выбор, — усмехнулась Злата и, заправив за уши мешающие боковые пряди, отмахнулась от разглагольствующей лэры, направилась к ребёнку.

Каджи плакал во сне. Откуда у маленького ребёнка могут быть кошмары? Не зная, как помочь малышу, она осторожно прилегла рядом и прижала к себе его тело. Поглаживая по голове, по плечику, Злата тихонько запела:

Баю-баю-баю-бай, спи мой ангел, засыпай,

Баю-баюшки-баю, песню я тебе спою.

За окном совсем темно, солнце спит уже давно,

Ветер все огни задул, чтобы ты скорей уснул.

Баю-баю-баю-бай, спи, котёнок, засыпай.

Месяц к нам в окно глядит, смотрит, кто ещё не спит.

Звёзды ярче все горят, малышам заснуть велят.

Целиком песенка ей была неизвестна, но, наверное, не слова важны были спящему малышу, а интонация и ощущение защищённости, вот Злата и повторяла «баю-бай», пока сама тоже не успокоилась.

Да, не так она мечтала стать мамой, но она ею стала! Кое в чём Талейта права: без её участия в воспитании сыновей общество их не примет. Как бы блестяще их не обучил генерал, всё будет восприниматься в штыки, а вот любую оплошность со стороны благородной лэры воспримут как новый подход к детям или причуду.

Злате хотелось бы громко заявить напыщенным аристократам, что они все лицемеры и индюки, что их мнение её не колышет, но она состоялась как личность и может себе позволить некоторое небрежение, а детям противостоять общественному мнению будет сложно. Им придётся строить карьеру, учитывать знакомства, и вести себя соответственно титулу.

Вот ещё один нюанс: Эйшы стоят выше Больдо, и во многом будущее детей будет зависеть от того, примет ли их семья Эйш с многочисленной роднёй. Собственно, всё великосветское общество так или иначе родня друг другу. Вот и думай тут, что важнее: быть гордой личностью или втираться в доверии, прогибаясь и улыбаясь, чтобы обеспечить будущее мальчикам.

Злата оставила успокоившегося малыша и устало поплелась к себе. День выдался хлопотный и нервный, весь в разъездах, встречах, а под конец ещё и обмен душами.

Лэра всё это время караулила её у зеркала.

— Напитай проход энергией, а то он гаснет! — закричала она, как только увидела Злату.

— Зачем? Ты переезжаешь, — напомнила лэре художница.

— Но вещи… — и куда подевалась спесь? Оказывается, лэра умеет строить жалобные мордашки.

Злата огляделась. В стороне были собраны плетёный короба с платьями и шкатулками.

— Меня не посадят из-за того, что ты всё забрала?

По лицу лэры было видно, что ей и в голову не пришло подумать о том, с чем останется её прототип.

— Ну-у, я забираю то, что дарил мне Имрус… сама понимаешь, это по праву принадлежит только мне. Ещё я купила несколько артефактов здоровья и молодости. Пока тебя не было, я сама их заполнила.

— Ты опустошила счета? На что мне жить вместе с детьми?

— Тебя заберут родители! — высокомерно заявила Талейта, как будто это решало все проблемы.

— Ты сама не уверена в том, в чём пытаешься убедить меня, — упрекнула Злата лэру. — Как поступят твои родители, узнав, что я не отдам мальчиков в интернат?

— Э-э-э, они будут настаивать, но у меня есть приданое, которое они хранили все эти годы, и ты заберёшь его. К тому же, я не всё потратила, — чуть растерялась лэра, но быстро переходя в наступление, — мне же понадобятся ещё артефакты, и я подумала о том, чтобы у тебя остались на них деньги.

Злата попыталась сосредоточиться и воспользоваться памятью лэры. Та действительно благоразумно оставила приличную сумму, которую хватит либо на пару-тройку необходимых ей побрякушек, либо на покупку крошечного домика в столице и пару лет скромной жизни.

Злате пришлось признать, что на драгоценности она не имеет права рассчитывать, да и жизненный опыт подсказывал, что толка от них нет в трудную минуту. Всё, что при покупке стоило целое состояние, при вынужденной продаже значительно потеряет в цене.

Приобретённые артефакты лэре очень помогут и глупо не воспользоваться таким преимуществом. Жаль, что для себя Злата ничего не может взять из своего мира. Несколько серебряных побрякушек? Разве что краски и высококачественные холсты, но как подумаешь о рисовании, так руки тяжелеют и понимаешь, что не можешь больше творить, а просто так не имеешь права пачкать бумагу.

— Талейта, — обратилась Злата к лэре, — не забрасывай возню с оформлением наследства. Все документы я собрала, подала, теперь только ждать, когда…

— Знаю, помню, ты только об этом последнее время и думала. У меня голова раскалывается от твоих мыслей.

— Да потому что это важно! Будь осторожна в тратах. Я сняла со счетов бывшего приличную сумму, но её тебе хватит на год-другой только при условии экономии. На свои ценности не рассчитывай. В ломбард с ними не суйся — кроме неприятностей и разочарования тебе это не принесёт. Сокровища такого уровня продают в других местах, но об этом мне ничего не известно.

— Разберусь, — кивнула лэра, довольная тем, что художница пока говорила, подпитала зеркало и кидала вещи в проход.

— Послушай, — Злата почувствовала себя неловко, но продолжила, — ты поможешь мне, если я вынуждена буду жить одна и работать?

— Работать? За деньги? Ты не сможешь работать! Это позор для лэры!

— Позор или нет, но если меня твои родители выставят из дома, то…

— У тебя будет приданое, — наставительно повторила лэра. — Поверь мне, оно немалое. Управление имением можешь назвать своей работой, а то, что крутится у тебя в мыслях, забудь.

— Ладно, посмотрим.

Злата не понимала, почему приданое осталось у родителей Талейты. Ей придётся заискивать и прогибаться из-за детей, а теперь ещё предстоит как-то вытянуть милостиво хранимое семьёй Эйш приданое. Крайне невыгодная для неё ситуация. Но может напрасно она всё меряет земными мерками, ища подвох там, где его нет?

— Ты получила всё что хотела. Удачи, — пожелала Злата.

Лэра замялась. Она думала, что художница станет требовать, кричать, плакать и просить вернуть её обратно, но этого не случилось. Потом лэра приготовилась ставить на место Злату, если та запросит себе компенсацию или не захочет передавать украшения, но снова ошиблась.

Она смотрела на своё бывшее тело, занятое художницей, и оно ей больше не казалось привычным. Мягкие, плавные жесты, полное спокойствие и грусть в глазах.

Талейта никогда не видела себя в зеркале такой прекрасной и притягательной. Это другая красота, от которой не хочется отрывать глаз. Она бы прижалась сейчас к этой глупой землянке и выплакала бы ей все свои обиды, чаяния, разочарования.

— Послушай, — голос у лэры немного сорвался, — я же никуда не денусь из твоей квартиры. Мне долгие годы будут нужны артефакты, и я буду помогать тебе, хотя бы для того, чтобы ты могла их купить. Не бойся, ты не одна.

Злата улыбнулась:

— Спасибо.

Лэра смутилась и отвернулась, схватив шарфик и прикладывая его к глазам. Пришло время попрощаться, и неловко махнув друг другу рукой, Злата закрыла нарисованные замки на зеркале, чтобы никто, кроме неё, не мог воспользоваться переходом.

Присев на заваленный маленькими подушечками диван, Злата окунулась в память лэры. Воспоминания указали ей все промахи, совершенные Талейтой за несколько дней, но злиться на лэру не было сил. Эмоциональная опустошённость никуда не делась, а разум подсказывал, что не стоит тратить силы, составляя длинные речи, разъясняющие благородной девице, как она плохо поступала. Впереди битва за себя.

Имрус не успокоится и вернувшись, начнёт процесс по возвращению детей, а Барути обязательно придёт взыскать долг и не было сомнений, что он всё сделает для того, чтобы навредить ей физически и уничтожить морально. А ещё не стоит забывать о предстоящем знакомстве с новым миром, о чопорных родителях Талейты, о детях, которым нужна любовь и забота.

Господи, да для неё снова сесть в многоножку волнительно, не говоря уже о том, чтобы править ею в городе, везя детей. Накрутив себя и почувствовав, что она не может находиться в комнате, напоминающей сундук с тряпьём, Злата спустилась вниз.

Ей захотелось посмотреть на драконов, чья магия помогла её переходу. В доме стояла тишина и дышалось вольготно. Всё осталось так, как она запомнила, даже дракошки.

Она же не видела, как они развивались, плотнели и становились как будто объёмными. Злата подошла к ним и с нежностью провела рукой по рисунку. Показалось, что искорки пробежались по их телам, но девушка слишком много отдала зеркалу, чтобы оживить полюбившихся детям существ. Да и как их творец, она подумала о том, как скучно им было бы, когда они достаточно развились бы.

Что им тут сторожить? Дом опустеет и останется им одна забота — считать звёзды по ночам. Драконы — существа, способные пронзать межмировые пространства, им нужна свобода!

Ещё раз проведя рукой по рисункам, Злата развернулась и поплелась в спальню, не замечая, что нарисованных ящеров на стекле больше нет. Она едва осилила лестницу, такая тяжесть навалилась на её плечи. Злата несколько раз оглядывалась назад, ожидая увидеть великана, давящего на неё. Каждая ступенька давалась ей с трудом, а коридор казался бесконечным, но она дотащилась и, переступив порог спальни, потеряла сознания.

В какой-то момент бессознательное состояние перешло в сон, и художница даже не подозревала, что драконы перебрались на плечах своей создательницы в волшебное зеркало. Теперь у них всегда будет вдоволь родной магии, и безграничные возможности самосовершенствования. Слово Создателя — закон, и раз Творец подумала, что драконы — умнейшие создания, способные гулять из мира в мир, значит, так и будет.

Утром вся семья собралась в гостиной и стояла возле входных дверей, трогая руками чистые стёкла. Увидев спускающуюся Талейту, генерал развернулся и задал только один вопрос:

— Зачем?

Злата ночью не поняла, что драконы перебрались на её плечах в новый дом, и настороженно смотрела на злого мужчину. Она не ждала от него ничего хорошего, но не чаяла, что всё настолько плохо. Никогда бы не подумала, что ненависть может быть желаннее презрения. Как же больно видеть устремлённый на себя взгляд будто на мерзкое насекомое.

Ответить ей было нечего. Злата сама не знала, куда делся рисунок драконов, в котором дети видели последнюю надежду найти способ возродить их. Она замерла посередине лестницы, не решаясь спускаться далее. Наполненные горем взгляды мальчиков сводили её с ума.

— Быть может, лэра Эйш позавтракает у себя в спальне? — поняв, что ответа у неё не дождётся, предложил-приказал генерал — и у Златы не хватило духу возразить.

Признаться, что она не Талейта и не виновата в гибели драконов? Но что будет дальше? Её посадят за стол, покормят, а потом проводят вон. Стыдно осознавать, что она обманщица, но иначе нельзя.

Злата слегка кивнула, выражая своё согласие с мужчиной, и вернулась в спальню. Она даст ему спокойно попрощаться с детьми и уехать. Сейчас её откровения ни к чему, а дети всё потом поймут.

Злата посвятила свободное время сборам, и когда к ней зашёл лэр Больдо, она была готова к отъезду. Оставалось собрать детей.

— Я вижу, вам не терпится уехать, — выдавил он.

Ответа ему не требовалось, и Злата молчала. Она пыталась принять гордый и независимый вид, как у истиной Талейты. Видимо получилось, так как генерал приблизился и, чуть нависая над ней, угрожающе добавил:

— Если мои дети окажутся в интернате, вам не жить, благородная лэра. Я уничтожу всю вашу семью!

Злата понимала, что жена генерала заслужила негативное отношение Имруса, но как же обидно, что именно ей достаётся выслушивать и выдерживать давление, а не гордячке Талейте! У неё фантомно заболела шея и она впилась ногтями в свои ладони, только чтобы не впасть в неописуемый ужас.

Генерал счёл угрозу услышанной и оставил её в покое. Злата упала на пол и разрыдалась. Похоже, она до конца жизни не избавится от животного ужаса при виде разозлённого на неё мужчины. Ей не дают ни времени, которое как известно лучший лекарь, ни лекарств, ни душевных бесед с психотерапевтом!

Через десять минут лэр Больдо покинул имение, и в доме наступила гробовая тишина.

Злата вытерла мокрые дорожки на щеках, промокнула глаза и с укоризной посмотрела на новую себя. Она теперь лэра и надо бы следить за выражением своих чувств. Нельзя так раскрываться и показывать, что злые слова и угрозы имеют над ней власть. Это всего лишь последствия маленькой части её жизни. Неприятная, пугающая, но крошечная частичка, произошедшего с ней, которая потеряется среди радостных моментов пребывания с детьми, и нельзя давать ей власти, кормя слезами и унынием.