Глава 8

Девушка умыла лицо, причесалась и накинула лёгкий платок. В доме находится молодой лэр и неприлично выйти к нему с непокрытой головой, это она хорошо запомнила. О том, чтобы сегодня выехать в родительский дом, можно забыть. Приезжать на ночь глядя в незнакомое место не хотелось. К тому же надо позаботиться об остающихся слугах. Скорее всего, она больше их никогда не увидит, но не дело оставлять людей, не сказав напоследок доброго слова и не поблагодарив за работу, но это потом.

Робея и путаясь в подготовленных словах, Злата открыла дверь в детскую. Гьяси занимался с Иржи, а малыш Каджи рисовал простейшие магические руны. Три пары глаз с разным выражением лиц уставились на неё. Все заготовленные слова вылетели из головы.

— Простите, лэр Гьяси, что отвлекаю вас, но я хотела поздороваться с детьми, — сказала и покраснела.

Ну что за чушь она несёт? Целый день дома со всеми, а вечером решила поздороваться? Не удивительно, что на неё странно косятся! Но раз уж ляпнула ерунду, надо продолжать!

— Добрый вечер Иржи, Каджи, — разволновалась она и, блестя увлажнившимися глазами, добавила:

— Я скучала по вас, мои солнышки.

Зря она себя укорила, это самое правильное начало разговора, какое она могла придумать. Маленький Каджи почувствовал сразу, что зашла настоящая мама, достаточно было видеть её лицо, а слова дали толчок к действиям. Он бросил кубики и с криком: «Мама!» бросился к ней. В его отчаянном возгласе были обида на то, что бросила, и была радость, что вернулась.

А Иржи смотрел на неё, раскрыв глаза, и казалось, боялся поверить, что чудо вновь происходит с ними всеми. Злата, подняв на руки Каджи, протянула руку к старшему.

— Иржи? — тихо позвала она его и не заметила, как слёзы всё-таки потекли из её глаз. Старший подошёл к ней и прижался к боку. Злата обняла его и почувствовала, как он вздрагивает, плача.

— Кхм, — напомнил о себе учитель, потирающий в смятении лоб, — лэра Эйш, не сочтите меня наглецом, но это вы или… вы?

Злата поставила на пол малыша и, проводив его к рисункам, села рядом с ним на низкую табуретку. Она продолжала держать за руку старшего и сквозь слёзы улыбнулась учителю:

— Это я.

— Невероятно!

— Правда? — чуть кокетливо спросила она, совершенно не понимая, какая картина могла сложиться в голове Гьяси.

— Правда, — серьёзно кивнул мужчина. — Я не знаю, что случилось и как это происходит, но я вижу разницу между хорошо знакомой мне благородной лэрой и вами.

Злата насторожилась, и нахмурившийся Иржи, чувствуя себя на данный момент старшим мужчиной в семье, смотрел на учителя, копируя суровый взгляд генерала. Что отвечать лэру Гьяси, Злата не знала. Он сразу понял её затруднения и, обдумывая каждое слово, успокоил её:

— Лэра Эйш, всё происходящее — не моё дело. Я вижу, что вы не опасны моему ученику и догадываюсь, что генерал знает о вас.

Злата согласно кивнула. Если не цепляться к деталям, то, в общем и целом, генерал о ней знает.

— Мне было бы интересно узнать подробности… — лэр умолк и Злата сразу отрицательно покачала головой.

— Простите, лэр Гьяси, в жизни иногда случаются чудеса и не всегда надо понимать, как это происходит.

Видя долю разочарования из-за неутолённого любопытства, Злата многозначительно подчеркнула:

— Не магия из формул, а чудо, понимаете, чудо.

— Помня, как вы колдовали, кажется, я догадываюсь, о чём вы говорите. Я много думал о вашей волшбе и пришёл к выводу, что она удивительна, уникальна, но слишком непредсказуема. Не нужно никому знать ни о вашей магии, ни о вас. Единственное, что я хотел бы узнать, какова судьба… что стало с…

— Новая жизнь, а какой она будет — сложно сказать, так же, как и о моей. Ведь я не знаю, что ждёт меня дальше.

— Ещё недавно я ответил бы вам, что всё у вас будет довольно предсказуемо, но вы ведь пойдёте против своей семьи и не отдадите мальчиков в интернат, как хотела та… другая?

— Мне совсем не хочется ссориться с кем-либо, но я буду действовать только исходя из интересов детей.

— Очень рад это слышать, и как бы у вас в дальнейшем не сложилось, можете рассчитывать на меня в качестве учителя. С Иржи надо заниматься, у него хороший магический потенциал, и я заметил, что у него склонность к водному направлению и целительскому. Чем больше знаний он получит — тем шире будет ему предоставлен выбор в будущем. Насчёт других направлений магии пока сложно сказать точнее, с уверенностью можно отрицать энергию смерти, огня, перемещений.

— Но я видела, как Иржи зажёг огонёк щелчком пальцев! Помните, там, у пруда?

Гьяси снисходительно улыбнулся:

— Любой маг с приличным потенциалом может позволить себе некоторые мелочи из разных направлений стихий. Первое, чему учат всех магически одарённых детей — это умению залечить царапину, зажечь огонь, почувствовать воду, искать дорогу домой, перемещать крошечные предметы.

Злата одобрительно кивнула:

— Это хорошо, что нет зацикливания исключительно в одной области.

— После того, как лэрам исполняется десять лет, тогда уже точно определяется направления дара и начинается специализация, а до этого времени учёба идёт в соответствии с пожеланиями родителей.

— Ясно.

— Ну что ж, лэра Эйш, время позднее, и я прощаюсь с вами.

— А-а-а… — Злата хотела спросить, будет ли Гьяси приезжать в родительский дом или уже получил расчёт у генерала, ведь тот до последнего думал, что увезёт сыновей на границу, но не успела сформулировать вопрос.

— Лэр Больдо достойно наградил меня, — деликатно заметил мужчина.

Злата чуть улыбнулась и поднялась с низкой табуретки, чтобы попрощаться с учителем. Она стеснялась и чувствовала себя крайне неловко. На Земле она обняла бы его, похлопала по плечу или даже поцеловала бы в щёку, здесь такое поведение было недопустимо.

Память Талейты подсказывала, что можно проявить милость и дать поцеловать кончики пальцев, но все те редкие мужчины, которые целовали ей руки, впоследствии становились её любовниками или мужьями. Вот ведь разница в культуре! Мужчины целовали Злате руки значительно реже, чем чмокали в щёку или касались губ.

Заминка не укрылась от глаз учителя и он, вежливо улыбнувшись, наклонил голову и вышел.

— Лэр Гьяси, — крикнула ему Злата, — я вас провожу.

Спустившись с ним до дверей, девушка как можно проникновеннее произнесла:

— Я вам благодарна за ваше участие ко мне, за заботу о детях. Мне хочется, чтобы у вас всё сложилось хорошо и так, как вы желаете. Я не могу вам сейчас ничего пообещать по поводу работы, поскольку не представляю нашего с мальчиками будущего…

— Я понимаю. Прощайте, — чуть смущённо произнёс лэр.

Всегда грустно с кем-то прощаться. После ухода учителя Злата острее почувствовала неотвратимость грядущих проблем.

— Лэра Больдо, — позвала приехавшая из деревни служанка.

— Лэра Эйш, Ифе, — поправила девушку Злата, поддаваясь порыву памяти Талейты. Обращения путать в этом обществе нельзя, здесь каждое имя имело значение и историю.

— Простите, лэра Эйш, мы задержались с ужином, ведь вы говорили, что уедете, и госпожа Гильда поздно приступила к готовке.

— Ифе, не надо оправдываться. Ужин готов?

— Да, накрывать?

— Накрывайте.

Без генерала дом казался пустым, обеденный стол громоздким, а стул, на котором всегда сидел Имрус, всё время притягивал взгляд. Лэры Талейты часто не было дома, дети ели в детской, а хозяин неизменно занимал это место, и его отсутствие вносило тревожную ноту.

Разговор с мальчиками не складывался, да и много ли скажешь при снующей служанке? Уже позже, выкупав младшего, Злата позвала старшего.

— Иржи, иди к нам с Каджи, я расскажу сказку.

Но прежде, чем погрузить детей в сказочный мир, она попробовала объяснить им, что их завтра ждёт.

— Котятки, мы завтра едем к бабушке с дедушкой, и я боюсь, что нам не будут рады.

— Зачем мы тогда к ним едем? — спросил нахмурившийся Иржи.

— Есть несколько причин. Во-первых, я хочу представить вас им, это будет важно для вашего будущего, во-вторых, у них хранятся наши деньги, которые надо забрать.

— А если мы не понравимся? Вы не всегда нас любили, — нахмурился Иржи.

— Солнышко, давай между собой мы будем общаться по-дружески?

— Хорошо, мама, но лэр Гьяси сделал нам с Каджи замечание в прошлый раз. Он говорит, что так принято в простых семьях, а не у нас, лэров.

— Дружеское общение возможно среди любого сословия, только среди аристократии друзей почти не бывает, — осторожно заметила Злата, ориентируясь на память Талейты. — А то, что вы ранее были обделены любовью матери, то могу только одно пообещать: отныне для меня нет ничего важнее тебя и Каджи. И если бабушка с дедушкой будут настолько глупы, что не признают вас, то мы уедем и оставим их в одиночестве.

— Мама, сказку, — попросил младший, устав ждать.

— Сегодня у нас две сказки. Одна о дудочке и кувшинчике, вторая о цветике-семицветике.

Злата хорошо умела рассказывать. Устроившись на узковатой кровати и прижав к себе Каджи, а для Иржи согнув ногу в колене, чтобы он на неё облокотился, сидя в ногах, она прикрыла глаза и сосредоточилась. Злата вспоминала мультик о девочке, пытающейся собрать все ягоды на полянке под звуки волшебной дудочки, и словно заново просматривая его, тихо начала вести рассказ.

Ей и в голову не приходило склонить голову и посмотреть, куда устремлены взгляды детей, так она была поглощена деталями и сюжетом. А перед мальчиками разворачивалась удивительная картина на тёмном полу. Вырастал лес, по которому весело бежала малышка в коротковатом платьице, ожил большой гриб-боровик…

Когда Злата замолчала, то младший уже уснул, а старший крепко обнял её и немного помолчав, пожаловался:

— Мам, а та, другая, дала выпить драконов лэру поглотителю. Я видел, как он это делал. Ему очень понравилась твоя магия. Он так смотрел…

— Как объевшийся сладостей кот? — горько хмыкнула Злата.

— Нет, он не насытился, он искал, где ещё есть похожая сила. Я его ненавижу и когда вырасту, отомщу за Вишенку и Дружище.

Злата вздохнула. Малышу пять лет, а он ставит себе цель мстить! Надо бы переключить его внимание.

— Это ты назвал драконов?

— Нет, отец. Он назвал Вишенку Вишенкой, а самцу никак не мог дать имя, но сам всегда звал его «Дружище».

— Смешно, — улыбнулась Злата, представляя генерала, беседующим с Дружищем. — Пойдём, я тебе расскажу следующую сказку и уложу спать.

Утром, выйдя из-за стола после завтрака и дав указания Ифе по сбору детских вещей, Злата позвала остальных работников и вручила маленькие подарки каждому.

Конюху со словами благодарности за любовь к животным был преподнесён на память добротный ремень. Молоденькому садовнику за трудолюбие и терпение Злата отдала пару новых рубашек генерала. Истопнику достались две бутылки вина, а Гильде с Ифе передала по отрезу ткани.

На всякий случай Злата оставила в кабинете записку Имрусу, что все вещи подарены ею работникам, а не заимствованы ими самовольно.

Посмотрев, сколько набралось её и детских вещей, девушка добавила к ним зеркало из своей спальни и велела всё привезти вечером в городской дом родителей. Сама же, взяв с собой только корзинку с небольшим перекусом, посадила мальчишек в многоножку и не оглядываясь, отправилась в город.

Поначалу было сложно контролировать экипаж и присматривать за детьми, но Иржи быстро понял мамины затруднения и взял на себя обязанность няньки Каджи. Наверное, можно было ехать значительно быстрее, но Злата боялась. Даже скорость бегущего человека ей казалась значительной, а о том, чтобы разогнаться до скорости лошади, не было речи. Только ближе к городу, устав тащиться, она осмелилась ускориться, но как только на дороге появились другие экипажи и простые повозки, так совсем замедлила ход. Ей приходилось следить за своими детьми, за другим транспортом, за пешеходами и ещё двигаться туда, где ни разу не была.

Однако память Талейты не подвела, и к полудню Злата с детьми стояла у порога большого вычурного особняка рода Эйш. От волнения перехватило дыхание, и с тревогой поглядывая на притихших малышей, она дёрнула колокольчик. Вся складывающаяся ситуация ужасно нервировала её. Она не может вести себя естественно, но и вести себя так, как диктуют правила этого мира, ей кажется весьма странным.

И всё же, дождавшись открытия дверей и пройдя в широкий холл, она осталась ждать родителей.

«У порога!» — подумала Злата, стыдясь устремлённых на неё взглядов прислуги.

Она не дочка, вернувшаяся домой с прогулки, а лэра, приехавшая в гости и уповающая на милость родных.

— Талейта? Ну, наконец-то, — раздался раздражённый голос отца, спускавшегося по лестнице.

Он недовольно посмотрел на детей, но всё же подойдя ближе, расставил руки, предлагая дочери броситься в его объятия. Злата, помня о приличиях, сделала шаг вперёд и слегка прижалась к нему. Он чуть похлопал её по спине.

— Ну, будет, — лэр Эйш легонько коснулся плеча дочери, показывая, что уже можно приступить к ведению беседы.

— Доченька, мы ждали вас вчера. Что случилось? — вытирая слезинку в углу глаза, спросила лэра Эйш.

Злата набрала воздух в грудь, чтобы представить детей и объяснить задержку, радуясь, что благодаря словам лэры встреча оказалась не такой холодной, как она думала, но отец перебил её:

— Джас, уведи детей на кухню!

— Почему на кухню, — растерялась Злата, — не надо их кормить, скоро же обед и… — тут до неё дошёл другой смысл приказа.

— Папа, это мои дети… — начала она.

— Не смешите меня, — отмахнулся лэр, — вы всегда были благоразумной девочкой, так что не разочаровывайте сейчас.

— Талейта, ты же не можешь… — умеренно повысив голос, воскликнула лэра, пользуясь правом матери и переходя на внутрисемейное обращение, при этом демонстративно смотря на мальчиков с ужасом.

Её эмоции были настолько наиграны и дозированы, что Злата чуть не усмехнулась. Ей нестерпимо захотелось указать на неподобающее благородным людям поведение, но вместо этого, она опустила глаза и медленно, давая прочувствовать слова, произнесла:

— Папа, наш род никогда не был запятнан родственными склоками. Всё всегда оставалось внутри семьи. Подумайте, что начнут болтать слуги, когда увидят, как вы в первый же день отослали своих внуков на кухню.

— Только то, что это дети ужасного генерала! — жёстко, без всяких платочков, ответила мама Талейты.

— Подождите, дорогая, — задумчиво осадил её лэр, — дочь права. Нам не нужны сплетни, которые можно толковать двояко. Конечно, мы позаботимся о мальчиках и как положено, передадим их в интернат.

— Спасибо, папа.

— Я сегодня же свяжусь с директором и…

— Не стоит утруждать себя, папа. Дайте отдохнуть с дороги, и я сама устрою детей.

— Вы у меня умница, Талейта, — одобрил лэр, и её мама красиво улыбнулась, будто не она только что негодовала.

— Джас, проводи лэру Талейту в приготовленные для неё покои, а детей…

— Поставьте кровати у меня, — поторопилась подсказать Злата.

— Девочка, моя, жизнь с Больдо излишне упростила тебя, — заметил ей лэр и, повернувшись к слуге, договорил: — Освежите гостевые комнаты, те, что ближе к лестнице для слуг и поселите туда детей.

Злата вежливо улыбнулась, не зная, что сказать, чтобы не обидеть родственников, но тут в дом вошли молодая женщина и мальчик.

— О, Грета, почему у Дамиана расстёгнуты верхние пуговицы, и он красный? — обрушилась на вошедшую лэра Эйш.

Каджи попятился от раздражённой бабушки и спрятался за Иржи, а Злата расстроено подумала, что как бы ни радовались ей дети и ни ластились, на её защиту они не рассчитывают. Может, так и надо, чтобы потом никто не сказал, что мальчики прячутся за материнскую юбку, но ведь старшему всего пять лет и он тоже насторожился! Она передвинулась так, чтобы прикрыть своих детей и посмотрела на вбежавшего в дом малыша, который недоуменно уставился на неё. Внутренний голос неуверенно подсказывал, что это её маленький братик и Злата приветливо улыбнулась ему.

— Дамиан, познакомьтесь, это ваша сестра Талейта, — наставительно произнесла лэра, и гувернантка бросилась подсказывать мальчику, что ему необходимо сделать, но он недовольно передёрнул плечом и заявил:

— Я здесь главный! Поняла?

Родители счастливо засмеялись.

— Наследник растёт! — довольно произнёс отец Талейты.

Малыш требовательно смотрел на Злату с детьми и ждал ответа.

«Господи, едва ли старше её младшего, а уже такое г…», — возмущённо подумала девушка.

— Мама, — не дождавшись ответа, малыш строго обратился лэре Эйш, — я не хочу, чтобы эти, — наследник указал пальцем кого он имеет в виду, а гувернантка ласково прикрыла его руку, — играли моими игрушками!

— Как вы могли подумать? Конечно, нет! Никто не пустит их на порог ваших комнат, — возмутилась лэра вопиющему безобразию, о котором мог подумать её Дамианчик.

— Мы пойдём, — тихо обратилась Злата к отцу, но маленький наследник услышал и, подбежав к ней, строго спросил:

— Какие вам выделены покои?

— Мои.

Мальчик задумался и повернулся к матери, требуя у неё объяснений, а Злата посмотрела на лэра.

— Папа, не слишком ли вольно он себя ведёт? — чопорно спросила она.

Лэр усмехнулся:

— А вспомните себя? — предложил он ей. — И не забывайте, дочь: он единственный наш наследник!

— Три дочери не в счёт? — не удержалась Злата.

— Где ваши манеры? — недовольно посмотрел на неё лэр. — Вы должны понимать, что с рождением брата всё поменялось!

Злата едва не выпалила: «Отдайте приданое и делайте, что хотите!»

Но она слишком хорошо знала, что такое зависимое положение, и попридержала свой язык, да ещё и склонила голову, признавая силу за отцом.

Поманив мальчишек, она подождала, пока они подойдут, обходя будущего наследника рода Эйш, и все вместе одолели широкую лестницу вслед за Джасом. Каджи всё время оглядывался на грозящего ему кулаком Дамиана и от этого часто спотыкался. Иржи, наоборот, боролся с собою, чтобы не обернуться, но помогая брату подняться, прекрасно видел устремлённые вослед неприязненные взгляды хозяев дома. Злата поднималась как в замедленной съёмке, чтобы не оставить сыновей позади.

— Джас, вечером привезут мои вещи, проследите, чтобы не разбили зеркало. Оно тяжёлое и ценное.

— Да, лэра.

— Джас, очень тяжёлое! — обратила особое внимание слуги Злата, вспоминая, что в этом доме принято экономить на всём, но только не на прихоти хозяев. Чтобы поднять зеркало, придётся просить помощи конюха или садовника, так как слуг-мужчин всего двое.

Оставшись наедине с детьми, Злата со вздохом уселась на диван, как будто весь день была на ногах, и посмотрела на жмущихся друг к другу малышей. Иржи выглядел воинственно и непримиримо, а Каджи с тревогой кидал взгляды на брата и, похоже, хотел в туалет.

— Давайте изучим комнату уединения, — с улыбкой предложила Злата.

После того, как они все привели себя в порядок, атмосфера отчуждения немного развеялась. Девушка обняла своих детей и отчего-то шёпотом ещё раз пообещала им, что она всегда будет на их стороне.

— Нам бы только получить деньги, мы купим красивый дом и уедем отсюда.

— Мама, но зачем нам новый дом, разве наш старый плох?

— Иржи, тот дом принадлежит твоему папе, — напряглась Злата.

— Но почему мы тогда уехали?

— Потому что я там не имею права жить, — девушке хотелось бы избежать этих вопросов, но лучше всё объяснить самой, чем потом это сделает некий «доброжелатель».

— Папа тебя выгнал? — Иржи спрашивал и заранее не верил положительному ответу.

— Скажем так: мне надо просить его о разрешении жить там. Вот как мы сейчас стояли внизу и просили приюта.

— Но папа другой, и он любит тебя, — сложности взрослой жизни никак не укладывались в голове мальчика.

— Он любит тебя и Каджи, — мягко заметила ему Злата, — а мне лучше не попадаться ему на глаза.

— Я могу его попросить и… — Иржи хмурился, пытаясь всё понять.

— Солнышко, если тебе со мной будет плохо, ты всегда можешь вернуться к отцу, но не я. Мне очень жаль, малыш, что тебе приходится выбирать.

— А Каджи?

— Когда Каджи подрастёт, то точно так же выберет, с кем ему жить, — грустно пообещала Злата.

— А ты останешься одна?

— Я не знаю, Иржи, но, скорее всего, меня отдадут какому-нибудь лэру.

— Не понимаю, — замотал головой Иржи.

— Всё очень просто, малыш. Я, ты и Каджи — мы семья. Вместе с вами ко мне общество относится как к матери юных лэров, а как только я останусь одна, то я становлюсь дочерью своих родителей, и они вправе распоряжаться моей жизнью. Ты видел их и, наверное, понял, что я им не очень-то нужна.

— Значит, ты не отдашь нас в интернат, потому что иначе тебя отдадут другому лэру?

Злата поразилась сходности мышления генерала и старшего сына. Они ухватывают самый яркий и неприятный мотив и не видят, что он совсем не основополагающий.

— Иржи, ты волен в своих мыслях думать обо мне как угодно. Но поверь мне, отстоять вашу судьбу мне будет гораздо сложнее, чем выскользнуть из-под гнёта родителей. Если я буду одна, то могу убежать в другое королевство и жить там, как мне хочется. Ты не думал об этом?

— Нет.

— А ещё я напоминаю, что оставила выбор тебе и Каджи. Сейчас твой отец в крепости, но когда он вернётся, ты сможешь воспользоваться выбором. Я всё пойму. Я же понимаю, что Имрус тебе ближе, чем я.

Злата уставилась в окно, наблюдая за проплывающими облаками. Дети ещё слишком малы, и им не разобраться, как так получилось, что сейчас они не любимые папины сыновья, а неприятные отпрыски гадкого генерала.

Вроде мальчики понимают, что есть разница между прошлой Талейтой и нынешней, с которой «спали чары», но всё это слишком расплывчато. Стоит сказать, что вся их жизнь обрушилась из-за действий их же мамочки, то кроме обиды ей нечего ждать. Талейта совершила подлый поступок, а Злата воспользовалась этим, и это трудно оправдать тем, что в будущем это принесёт пользу детям.

— Не думай обо мне плохо, дай мне шанс доказать, что я могу быть хорошей мамой, пожалуйста!

Иржи кивнул. Ему была непривычна мягкость общения, он остро реагировал на ласку и не мог понять, нравится ему это или нет. Ещё он заметил, что от мамы теперь веяло беззащитностью, она часто волновалась по любому пустяку, и Иржи приятно было немного опекать её, но в то же время в памяти накрепко засел и другой образ. Его мама — самая красивая лэра королевства, но её взгляд замораживал душу. Он старался избегать её внимания, и когда она стояла рядом, то пытался быть незаметным. Сейчас ему казалось, что если мама вновь вдруг переменится, то он умрёт от обиды, и этот страх крепко держал его, заставляя ожидать подвоха.

Злата поцеловала Иржи в щёку и, подзывая к себе младшего, поправила на нём одежду.

— Нас вот-вот пригласят на обед. Ведите себя как обычно и не обращайте внимания, если услышите что-то неприятное. Пройдёт время, и вы вырастете в красивых, умных, успешных лэров, и все, кто косился на нас сегодня, очень пожалеют об этом.

У Златы были мысли, что надо бы как-то оправдать бабушку с дедушкой, что это было бы мудро, но её мутило от одного их вида. Не люди, а карикатуры. И что особо неприятно, она сама вела себя не лучше! Сложила губки бантиком, состроила уважительный взгляд, никакой жестикуляции руками. На работе в ответ на смирение хотя бы получаешь зарплату и продвижение своих работ, а тут… приданое. Надо поскорее его получить — и на свободу!

Стук в дверь оторвал Злату от размышлений и, услышав приглашение, она с детьми проследовала в столовую. Уже спускаясь по лестнице, подумала, что сыновей сейчас заберут и отведут в детскую, чтобы они не сидели вместе со взрослыми за столом, но никто её не остановил. Вся семья теперь подчинялась новым правилам, исходя из интересов наследника, так что Злате в какой-то мере повезло. Мальчиков посадили рядом с ней, и началось соперничество между сидящим напротив Дамианом и её детьми за чинное поведение за столом.

Родителей Талейты происходящее умиляло и они, поддаваясь настроению, отмечали всё самое лучшее в своём сыне и раздували каждую оплошность внуков. Но надо отдать должное, проделывали они всё это виртуозно, и мальчики даже не поняли, что подверглись язвительным замечаниям.

— Талейта, делайте выводы, — улыбаясь, заметила лэра Эйш, — будущих сыновей воспитывайте только в столице, чтобы больше не позориться.

— Конечно, мама.

— Это хорошо, что генерал разорвал контракт раньше срока, — отпустив детей из-за стола и пересаживаясь в кресло, вступил в беседу отец. — За зиму я успею подобрать вам приличных кандидатов для следующего договора.

— Договора?

— Да, в этом году слишком большая конкуренция и боюсь, что все женихи разобраны нынешними дебютантками. Но если вы не против варианта вдовца с детьми, то я могу поискать мужа для вас в этой категории. Пожалуй, если выбрать кого постарше, то мы потом сможем отсудить часть наследства.

— Я думаю, не стоит торопиться, папа.

— Как знать, как знать, — лэр скептически посмотрел на дочь, отмечая, что за время брачного договора она растеряла весь лоск и совершенно не владеет лицом.

— Мне не хотелось бы вас обременять заботами обо мне, и как только я получу приданое, то могу уехать в имение у реки, — не утерпела и перешла к волнующему вопросу Злата.

— Хм, имение у реки отдано в приданое вашей сестре, — чуть выгнув бровь, произнесла прислушивающаяся к разговору лэра.

— Возможно, для меня найдётся другое имение?

— Не найдётся, — отрезал лэр.

— Ну что ж, тогда не хотелось бы затягивать с приданым, — Злата уже чуяла, что она пролетает со свистом мимо всех богатств Талейты, но всё же хотелось думать, что она излишне цинична в этом плане и напрасно подозревает благородную семью в обмане.

— Вы растеряли все свои манеры! — проявила недовольство хозяйка дома, но Злата не отпускала требовательным взглядом отца.

— Это разговор не для столовой комнаты, — поддержал тон жены лэр, но видя, что дочь тут же поднялась, неприязненно посмотрел на неё и, покачав головой, направился в кабинет.

— Иржи, солнышко, последи за Каджи, — шепнула старшему Злата и заспешила за отцом.

Стоило идти, усаживаться за стол, чтобы сообщить, что теперь приданое третьей дочери перешло к единственному сыну?

— Я нищая? — разозлилась Злата.

— Вы стали невыносимо резкой, если не сказать грубой, — поморщился лэр. — Разве ваш муж не баловал вас?

— Он заплатил вам за меня баснословные деньги, а вы не в состоянии отдать даже моё приданое!

— Мой вам совет, — усмехнулся отец, — берите пример с сестёр и держите свои деньги при себе.

— Я так полагаю, что с них вам ничего не удалось выжать? — с полученным советом Злата была полностью согласна, но как же так оплошала Талейта?

— У моих дочерей есть мужья, которые берегут свой капитал для своих наследников.

Злата не представляла, как ей быть дальше. Даже с деньгами её жизнь не была бы лёгкой, но без них она пропадёт — и вместе с ней дети.

— Вы мне даже не назначите никакой суммы для проживания? — девушке хотелось придушить сидящего перед ней высокомерного лэра. Ограбил дочь — и требует почтения!

— Я подберу вам удачный контракт и надеюсь, что в этот раз вы позаботитесь о себе и не взвалите эту ношу на меня.

«Гнида!» — кипела Злата и приподнявшись, опёрлась руками о стол, чтобы смотреть на лэра сверху вниз.

— О, да, я вижу, как вы согнулись под тяжёлой обязанностью считать мои деньги, — зло выдавила она.

— С каждой минутой общения с вами я вижу всё больше сложностей с поиском партнёра для вас. Возможно, мне даже стыдно будет заниматься этим самому.

— Знаете, папа, меня не трогают ваши намёки на то, что теперь не всякий лэр посмотрит на меня. Подумайте о том, что это ВАШ позор, если я сейчас уйду из дома и попрошусь на ночлег к своим знакомым. Это о вас пойдут сплетни, что вы обезумели от жадности! Это к вам предъявят претензии, что вы несколько лет назад позарились на деньги и продали свою дочь крестьянину!

— Неблагодарная! Если бы король не приказал…

— Я сумею донести до общества истину, — гадко ухмыльнулась Злата, вспоминая поведение давно почившей соседки-скандалистки, и раз уж пошла вразнос, то добавила:

— У меня целая сумка приглашений во все дома столицы. Я произведу фурор раскрытием постыдных тайн семьи Эйш.

— Если ты откроешь рот, маленькая дрянь, то тебя уже нигде не примут.

— Ошибаетесь, любители новостей с перчинкой всегда были, есть и будут, а мне без денег всё равно в обществе не бывать. Но я успею сделать обокравшую меня семью изгоями!

— Что ты хочешь?

— Отдайте моё приданое!

— Это невозможно. Дамиан — лэр высшей линии, и у него должны быть собственные земли и определенный доход.

— Как знаете, — Злата прихлопнула ладонью по столу, будто ставя точку, и развернулась к выходу.

— Талейта, подожди. Девочка моя, ну зачем ты затеяла всё это? Угрозы, шантаж, будто ты купчиха какая-то, — покачал головой лэр. — Давай договариваться. Я не хочу портить тебе жизнь, но ты же понимаешь, что в моей власти уже сегодня запереть тебя и решить твою судьбу.

— Это беззаконно, — ласковый тон пугал.

— Это жизнь, моя милая дочь.

— Хорошо, я признаю, что мне сложно выстоять против вас, но не в ваших интересах оставлять меня на улице.

— Я ускорю поиски и подписание контракта.

— Нет. Я сыта этим. Нет, сто раз нет, — Злата готова была выцарапать безжалостные глаза этого человека. Как так можно поступать?

— Талейта, я могу назначить тебе небольшое содержание, но ты поменяешь имя и уедешь из столицы.

— Я предлагаю вам сразу откупиться от меня и можете забыть обо мне, — и видя, что лэр снова собирается говорить, что денег нет, добавила:

— Как же так случилось, папа? Я же была вашей маленькой Тали? За что вы так со мной?

Лэр откинулся на спинку кресла и, прикрыв глаза, замолчал.

— Я столько вложил в тебя, моя принцесса, — начал он и Злата уже другими глазами посмотрела на отца Талейты, — у тебя было блестящее будущее, мы могли породниться с королевской семьёй — и всё рухнуло в один момент. Меня коробит от мысли, что ты и он… что ты принадлежала мужлану. Это такой позор!

— Ясно, — сухо произнесла Злата. — Чтобы я уехала, мне надо куда-то приехать, а без денег я не могу себе этого позволить. Поэтому несмотря на то, что мне хочется встать и уйти из семьи, что не защитила меня, я сижу здесь и требую сумму, которая позволила бы мне купить дом и спокойно жить.

Интуитивно ощущая, что лэр уже прикидывает другой подход к дочери, она добавила:

— И подумайте о том, что возможно, это будет дешевле, чем платить удерживающим меня здесь слугам, пристраивать детей в интернат, оплачивать их учёбу, ведь они не сироты и не могут рассчитывать на бесплатное проживание там. А ещё приплюсуйте расходы на оплату тех, кто будет шантажировать вас неблаговидным поведением по отношению к дочери. Многие знали о моих планах, — блефовала Злата, — и в курсе того, куда я поехала, так что моё исчезновение послужит поводом для сплетен.

Лэр хотел что-то сказать, но лишь краем подбородка указал дочери на дверь. Выйдя из кабинета, Злата спустилась в гостиную и застала неприятную картину. Её мальчики стояли перед маленьким Дамианом, и лэра Эйш отчитывала их за безобразное поведение, требуя немедленных извинений.

— В чём дело, мама? — нахмурилась Злата.

— Эти маленькие нахалы посмели ударить моего сына! — возмутилась лэра.

— Это скандал, мама, — насмешливо усмехнулась Злата, — в вашем доме относятся к гостям так, что они вынуждены защищаться! Полнейшая бестактность и негостеприимное отношение.

Лэра Эйш широко открыла глаза, но слова, готовые сорваться с языка, так и остались с ней. Она не опустится до выяснения отношений с обнаглевшей дочерью.

— Иржи, Каджи, идёмте наверх, сегодня мы вынуждены остаться в этом доме, но завтра ноги нашей здесь не будет. Если нам не на что будет купить собственный дом, то нас ждут у лэры Макинто, — громко оповестила о своих планах Злата.

— Талейта, вы не посмеете поселиться у семьи Макинто, мы не ладим с ними последнее время!

— Зато покойная Вероничка была моей подружкой!

Раздражённая лэра Эйш отмахнулась от насупившегося Дамиана, не понимающего, почему всё же не наказали дерзких мальчишек, и зло посмотрев вослед поднимающейся по лестнице дочери с детьми, поспешила в кабинет мужа.

«Подумать только, как меняются дети, когда вырастают! Была такая славная, послушная девочка и во что превратилась!» — горевала лэра Эйш.

А прибывшие вечером вещи слуги даже не стали поднимать в покои молодой лэры. Хозяин приказал всё оставить в холле. Злате не во что было даже переодеть ребят из-за маленькой мести отца.

На следующий день ещё до завтрака он пригласил её в кабинет и показал чек на получение приличной суммы. Лэр настоятельно рекомендовал ей отказаться от фамилии Эйш, но Злата упёрлась, не желая становиться изгоем и лишать сыновей единственного козыря, который она могла им дать. О милосердии просить не стала, а дерзко выхватила чек.

— Прощайте, лэр Эйш, — и хлопнула дверью. Ну не лэра она, зато никогда никого не обворовывала.

— Джас, подгоните к подъезду мою многоножку, мы с мальчиками уезжаем. За вещами я пришлю.