Глава 10

Обе девушки шарахнулись в стороны, а дракон умудрялся вертеть башкой внутри зеркала и пристально следить за Талейтой, которая вызывала у него явно негативные эмоции, в каком бы теле она ни находилась, а в сторону Златы его морда издавала курлыкающие звуки.

— Это же Дружище! Но как? А где же Вишенка? Неужели, она тоже…

Морда дракона лизнула поверхность зеркала со своей стороны и уступила место кокетливой дракошке.

— Невероятно! Как вы выросли, похорошели! — Злата осторожно коснулась носа самочки и почувствовала, что её рука свободно погружается в проход, а драконы, получалось, живут только внутри его.

— О, как же так? Вам там не страшно?

Вишенка замотала своей башкой, а Дружище проплыл по верху зеркала, показывая, какой он теперь большой и грозный.

— Ой, вас же надо подпитывать магией или алкоголем?

Но Вишенка хитро улыбнулась и резким движением поймала какую-то тень и медленно втянула её в пасть, как будто макаронину.

— Я поняла, питание есть, — улыбнулась Злата, — но всё же обращайтесь, если что. Я ответственна за вас и хочется, чтобы вы ни в чём не нуждались, — немного подумав, Злата добавила: — Только не шалите и не будьте злыми!

Талейта на другой стороне фыркала и всячески выражала своё презрение, хотя ей было очень интересно. На Вьюнке магические животные существовали, но видеть их приходилось только лэрам, у которых служба была в отдалённых местах. Ни одна магическая тварь не жила рядом с людьми или гномами.

— Ладно, — крикнула Талейта сквозь драконов, — соберу тебе сумку с самым необходимым.

Надеясь, что лэра управится быстро, Злата осталась прибраться в мансарде. Основной мусор был собран ещё в первый день, а сейчас она побрызгала водичкой, чтобы не разлеталась пыль, и начисто подмела. Пока она занималась уборкой, то прислушивалась к детским возгласам и время от времени спускалась вниз, чтобы посмотреть, чем её малыши заняты. Злата хотела уже уходить от зеркала, как прямо ей в ноги вылетел один пакет с вещами, потом другой, третий, а дальше с грохотом выпадали предметы по отдельности.

— Эй, подожди, ты меня убьёшь, будешь так швыряться! — крикнула Злата, встав сбоку от зеркала.

— Сумок в квартире больше нет, а я не знаю с какой силой надо закидывать вещи в проход, чтобы они долетели до тебя! — возмутилась лэра и тут же добавила:

— Вроде всё. До чего же я устала и проголодалась. Когда теперь придёшь поболтать?

— Не знаю, по обстоятельствам, — оглядываясь на беспорядок, ответила Злата.

Её взгляд выхватил вывалившееся из пакета нижнее бельё, которое теперь будет великовато, но лэра об этом не подумала. Она просто запихнула личные вещи художницы, забыв, что отныне они ей не по размеру.

Девушка вздохнула и всё же искренне поблагодарила Талейту. Не всё сразу, постепенно лэра научится продумывать свои действия. Надо будет ей посоветовать поиграть в детские компьютерные игры, развивающие логику.

Среди личных вещей нашлись Златины кремы, духи, дезодорант, косметика. Похоже, новая хозяйка квартиры смахивала с полок всё подряд, не глядя. Кое-что пришлось очень кстати, но в основном перед девушкой лежало абсолютно ненужное теперь барахло.

Злата сложила лишнее обратно в пакет и поставила ближе к зеркалу, чтобы вернуть Талейте. В этом мире не всё можно выкинуть на помойку, а уж тем более неразумно хранить ненужное как память. Хватит того риска, что возникнет при использовании необходимых вещей.

Быстро разделив земное богатство на две кучки, девушка сообщила наблюдающей за ней Вишенке, что это ей не нужно и замахнулась закинуть мешки обратно в проход, но дракошка всё поймала на лету и растребушив пакет, заглотила.

— Э, малышка, а ты не отравишься?

Вишенка помотала головой, и Злата пожелала ей приятного аппетита.

— Только ты в следующий раз предупреждай, а то может мне не нужно, а лэре Талейте пригодится.

Дракошка состроила раскаявшуюся мордашку, и художница тут же бросилась уверять её, что в этом конкретном случае всё получилось как нельзя лучше.

Злата перетащила все оставшиеся вещи к себе в спальню и побежала готовить обед. Полноценного мясного супа она уже не успеет сварить, но овощной на сливках у неё вполне получится за оставшееся время. А на второе она мясо нарежет потоньше, и оно успеет дойти в духовке.

Дети так набегались, что после обеда вдвоём уснули, и Злата занялась разбором земных вещей. Шампуни и бальзамы она перелила в стеклянные бутылки, с мыла сняла обёртки и завернула в местную бумагу. Духи оставила как есть, твёрдый дезодорант прибрала в шкатулку, а инвентарь для кухни тщательно отобрала по признакам, сойдёт ли изделие за местное или нет.

Тёрку-пирамидку с пластмассовой окантовкой Злата приготовилась вернуть, а старый мамин вариант, где всё сделано из какого-то металла, оставила. Ножи с деревянными ручками подошли, а с прорезиненными пришлось отложить.

В результате довольная девушка спустила вниз чугунную эмалированную посуду, одну страшненькую тефлоновую сковородку, достаточное количество ножей, допотопных венчиков, старую ручную мясорубку и кое-что по мелочи, вроде бруска для заточки ножей или ножниц. На кухне она пересыпала специи из пакетиков по баночкам, перелила в кувшин рафинированное подсолнечное масло, посудомой, и всё разложив по соответствующим местам, взялась готовить ужин.

День получился замечательным и обнадёживающим. А на следующее утро пришли две женщины по рекомендации булочника, и Злата, переговорив с ними, решила их взять на службу. Целый день она следила за готовкой кухарки, поясняла предназначение непонятных ей вещей и специй. Выслушала её восторг по поводу приятно пахнущего моющего вещества и заграничного мягкого квадратика для мойки посуды.

Немного успокоившись по поводу нанятой женщины и удовлетворившись её работой, Злата взялась за служанку. Булочник слукавил, рекомендуя её как женщину, имеющую опыт в этой должности. Брия горела желанием работать и готова была трудиться, но не понимала смысла в хождении по дому с метёлкой. Стоило ей только это произнести, как она быстро нашла общий язык с хозяйкой.

Злата озвучила чёткий список требований к Брие, обговорила с ней жалование и питание, но самое важное для нанимаемой служанки оказалось то, что выполнив свою часть работы, она могла уходить домой. Этого ей не позволили бы ни в одном доме. Молодая женщина была очень довольна, так как оставляла на попечении старшей дочери, которой исполнилось всего лишь семь лет, двоих младших детей.

Теперь претензий к жильцам вытянутого вверх дома у соседей не было. Кухарка лэры ходила на рынок, совершала покупки в местных лавочках, вела себя с достоинством и о лэре говорила хорошо. Утром соседи могли видеть, как приятного вида служанка впускает лэра учителя, а то, что ближе к вечеру его провожала сама лэра, так на этот счёт соседи не могли ничего сказать. Мало ли, как принято у благородных?

Жизнь Златы и мальчиков налаживалась. Часто они все вместе присутствовали на уроках лэра Гьяси и много смеялись над казусами Златиной магии. Любая формула в её исполнении выдавала непредсказуемый результат. Девушка хотела бросить попытки выучиться классической магии, но её участие в занятиях очень хорошо сказывалось на учёбе Иржи.

Он старался ей помогать и получалось так, что прежде всего малыш сам быстро и легко усваивал материал. А ещё маленький Каджи с удовольствием заучивал слова формул, чтобы подсказать маме, когда она путала слова.

И всё же, несмотря на то, что дни полетели счастливо и незаметно, Злата с волнением смотрела на худеющий мешочек с деньгами и всё обдумывала способы заработка.

Было бы идеально, если бы она совсем не забирала деньги из банка, а снимала только проценты, и возможно, чуть попозже ей всё же удастся так поступить. А пока она сходила в гончарную мастерскую и предложила владельцу свои услуги художницы. По её эскизам даже глиняные горшки могли стать предметом интерьера. Но встретила полное непонимание, которое, слава Богу, выражалось в виде молчаливого настороженного взгляда хозяина мастерской.

Потом она навестила ювелирный салон и действовала уже не так явно. Злата как клиентка посетовала на скудость фантазии мастеров, чтобы после, как будто невзначай, показать некоторые зарисовки… ей вежливо отказали.

В ателье она довольно удачно разговорилась с хозяйкой заведения и посоветовала той для клиенток сделать каталог, её сердечно поблагодарили за замечательную идею, но в качестве художницы не взяли.

— Но почему?! Никто не узнает! — спросила госпожу модистку Злата и услышала всё тот же ответ, что лэры не работают.

А когда девушка задумалась о том, чтобы переехать в другой город и позиционировать себя в качестве простой горожанки, то вскоре без чужих подсказок разочаровалась в этой идее. Молодая, красивая девушка без титула и защиты семьи в считанные дни получит неприятности, хотя, при её внешности даже наличие семьи простого сословия не защитит её от лэров.

Оставалось продолжать свои попытки организовать тайный заработок, но для этого требовалось как-то подружиться с хозяевами нужных заведений, чтобы они ради неё рискнули и дали ей эту возможность. Вариант напасть в тихом переулке на необходимого ей владельца, а потом спасти его, она оставила на крайний случай.

С каждым днём на улице холодало, и у Златы возникла ещё одна проблема: Иржи и Каджи выросли из прошлогодних тёплых вещей, и требовалось купить новые. Она прошлась с мальчиками по магазинам и, возмущённо пыхтя, вернулась ни с чем. Зато у неё появилась небольшая работа по перешиву одежды сыновей.

Из прошлогодней куртки Иржи удалось в считанные часы сделать куртку для Каджи, а вот с пошивом новой куртки из старых вещей для старшего пришлось повозиться, но результатом Злата осталась довольна и сразу же взялась за переделку зимней одежды. Если бы не напряжённость с деньгами, то девушка назвала бы свою жизнь счастливой.

А вот у Талейты ничего не складывалось. Почти каждый вечер, когда в доме наступала тишина, Злата отправлялась наверх и беседовала с лэрой. Та уже дважды устраивалась на работу и дважды её просили больше не приходить.

— Я не могу петь в этих заведениях! — возмущалась Талейта.

— Но ты же мечтала петь для людей, так какая разница? Думаешь, если ты будешь выступать по телевизору, то твои слушатели не будут есть, сидя перед экраном?

— Но я этого не увижу!

— Большая ошибка врать самой себе, Тали! Ты хочешь зарабатывать деньги, потому что уже прекрасно понимаешь, в каких условиях тебе удобно жить. Не будет денег — не станет твоих походов в ресторан, придётся отказаться от услуг парикмахера, хотя я не понимаю, какие сложности уложить те три пера, что у тебя на голове. И о Боже, из-за нехватки денег предстоит провозгласить табу на проезд в такси! Ты слишком размахнулась, и близок тот день, когда ты понесёшь продавать бесценные вещи за копейки. Так стоит ли так перебирать ту работу, что тебе предлагают?

— Да, я понимаю, что трачу слишком много, и не надо пугать меня будущим! Ты сама не в лучшем положении.

Злата покачала головой. Талейта огрызается, но хорошо, что она уже осознаёт, что все её мечты оказались труднодостижимы. И кто знает, может, она сдалась бы, если бы любимый папа не оставил её в мире Вьюнка ни с чем. У обеих девушек нет иного выхода, как продолжать бороться за своё будущее.

— Не надо было тебе увольняться с моей старой работы. Я бы рисовала, а ты относила мои эскизы…

— Да? А общаться с клиентами и слушать, что они хотят, кто бы стал?

— Выкрутились бы, — Злата кусала губы, в общем-то понимая, что напрасно сожалеет о бывшей работе. Талейта не справилась бы. Может сейчас у неё что-то получилось бы, но не тогда, не в первые дни своего пребывания на Земле.

— А ты все ещё ищешь подработку? Не надоело? — лэра переключила внимание со своих неудач на Златины.

— Ищу, — невольно художница подумала, что так же упёрлась в своих убеждениях, как Тали, но сидеть, сложа руки, она не может. Судьба благосклонна только к ищущим, это она уже усвоила, а сидеть дома и горевать об обстоятельствах — бесполезное дело.

— Я тебе сто раз говорила: никто не рискнёт тебя взять! Если хоть одна душа узнает, что лэре за работу платит деньги простой горожанин, то от той мастерской или ателье даже следа не оставят. Пожалей хозяев, не будь жестокой!

— Знаешь, это несправедливо! В королевстве нехватка лэров разных направлений, а женщинам не дают возможности даже для малейшего заработка. Не все семьи лэров обеспечены, многие едва сводят концы с концами!

— О, можешь мне не говорить! У папы есть имение у реки, так вот там у наших соседей родились пятеро девочек! Представляешь? Их отец, лэр… неважно, в общем, он так много работал, что выгорел. Старшая дочь ещё удачно вышла замуж, а вот остальные только и смогли, что заключить контракты, причём на ужасных условиях. И ты знаешь, какой у них у всех был дар?

— Целительский?

— Почему целительский? Нет, на целителей надо много учиться, а у девчонок был дар перемещений предметов. Это что-то вроде земной почты. Тут особого ума не надо, только хорошая память всех тех точек, куда доставлять посылку.

— Господи! Это же золотое дно! Они могли бы помогать отцу!

— Дура! Девочки-лэры не работают! Запомни это, если не хочешь неприятностей!

— Я запомнила, но я не верю, что все так истово соблюдают это правило. Жизнь иногда заставляет отступать, пусть негласно, но можно же немного нарушить…

— Злата, ещё недавно, услышь я твои речи, то заклеймила бы тебя позором. Ты говоришь невообразимое и покушаешься на традиции! Тебе везёт, что те люди, которым ты предлагала сотрудничество сочли тебя странной, а скорее всего с придурью, и помалкивают, чтобы не навлечь на себя неприятности. Но рано или поздно ты наткнёшься на принципиального горожанина, и он потащит тебя к моему отцу. Это скандал! Твоих горячо любимых мальчиков сразу отнимут, а тебя запрут в доме.

Вот так обе девушки препирались, не соглашались друг с другом и потихоньку менялись. Талейта училась распоряжаться своей жизнью, радовалась обретённой свободе, новым возможностям и с трудом вдалбливала в себя ответственность, предприимчивость, осторожность, предусмотрительность и многое другое, что помогает не потерять свободу.

А Злата забыла, что такое вдохновение и каждый её день отныне был наполнен заботами о детях и мелкими хлопотами. Жалела ли она о том, что больше не пишет пейзажи, не выдумывает сказочные картины для иллюстраций книг? Нет, ей некогда жалеть. Она и раньше не всегда ездила за город, чтобы посвятить время творчеству, а всё чаще выполняла заказы, а теперь творческое вдохновение даже не посещало её. Лишь желание хорошо выполнить работу вело её, когда она пыталась нарисовать цветы для посуды или новое украшение, модный костюм.

Злата больше не поддавалась порывам, как делала это даже в самые непростые свои времена. Возможно, кто-то сказал бы, что она стала скучной, неинтересной для окружающих, но дома ей и детям было хорошо. И лэр Гьяси с этим «кем-то» не согласился бы. Он медленно, но верно очаровывался маленькой семьёй Златы, всё чаще представлял, что это его семья. И это заблуждение могло стать проблемой для его нанимательницы.

Злата надеялась на благоразумие учителя и пока делала вид, что не замечает его взглядов, но объяснение между ними могло для неё стать катастрофой.

Лэр Гьяси был привлекательным молодым мужчиной, чудесным учителем, но… Всегда это «но»!

Его взгляды беспокоили, но не будоражили кровь. Его мужское внимание вызывало неловкость, досаду, но не томление. Злата платила ему за учительство столько же, сколько генерал, и это были хорошие деньги с учётом того, что нет надобности больше ездить за город. Но если подыскивать другого учителя, то неказистый дом оттолкнёт очень многих и скорее всего всё выльется в увеличение оплаты. Так что ситуация, на взгляд Златы, складывалась ужасной.

По ночам уже замерзали лужи, а днём те, у кого не было хорошей тёплой одежды, зябко ёжились и передвигались по городу быстрым шагом. Соседские дети перестали гулять и сидели по домам. Ветер налетал такой силы, что даже мужчины старались придерживаться стен, чтобы не покатиться по скользкой мостовой.

Злата ранней осенью уже ездила в банк, чтобы забрать необходимую ей сумму и, невзирая на экономию, в преддверии зимы ей пришлось снова снять часть денег со счёта. Когда она вышла из банка и усаживалась в свою многоножку, её за локоть ухватил лэр Барути.

— Попалась, птичка! — весело оскалился он, попирая все законы приличия и привлекая чужие взгляды.

У Златы мелькнула мысль поднять шум в ответ на нахальное поведение лэра и убежать, даже если впоследствии об этом неприятном инциденте будут судачить все, кому не лень. Это лучше, чем оказаться в его руках, но память Талейты очень вовремя напомнила о том, что позорнейший магический договор был скреплён кровью и как только Барути об этом громко оповестит и прилюдно докажет, так она даже не сможет вернуться домой. Её тихое блеяние о том, что сроки выполнения обязательств не оговаривались и что дома её ждут дети, никого не тронут. Тут такое зрелище: продажная благородная лэра! Кто же захочет пропустить, как её поведут в гостиницу для исполнения договора.

Злата сцепила зубы, чтобы они не стучали и, натянув губы в улыбке, кивнула головой в сторону своей многоножки, приглашая лэра сесть в неё.

— Умница, а я подумал, что ты прячешься от меня! Твой отец сказал, что понятия не имеет, где ты, и узнав, что его дочь продала себя за маленькую услугу, поделился со мной сожалением, что отныне твоя судьба не беспокоит его.

Он сел так близко, что Злате было не пошевелиться. Её одежда оказалась придавленной его весом, но она продолжала улыбаться и кивать, одновременно беря поводья в руки и выводя экипаж на тихую улицу. Барути продолжал нашёптывать:

— Всё такая же холодная, но меня не обмануть. Твоё сердце бьётся так, что готово выпрыгнуть наружу. Мне это нравится!

Он не только сидел катастрофически близко, уничтожая её репутацию, но ещё и наклонялся к ней, чтобы его слова звучали ей прямо в ухо. Даже по земным меркам это было дерзко и нагло. Такая немыслимая вольность была прямым последствием слов лэра Эйша о его безразличии к судьбе дочери. Фамилию это не отнимало, но теперь все знали, что семья Эйш за Талейтой не стоит. Для оставленных семьёй мужчин подобная ситуация означала трудности в карьере, а для девушек… тут были варианты. Будь у отказной лэры свои имения, то она могла нанять себе тех, кто защитил бы её от всяких проходимцев типа Барути, но Златин случай — другой.

— Если ты проявишь усердие и постараешься мне угодить, то я подарю тебе колечко и, возможно, буду щедр после каждой ночи, пока ты мне не надоешь, — издеваясь, произнёс он, одновременно вытягивая защиту из артефактов, надетых на Злату.

— Вы не имеете права так поступать, — выдавила она из себя, ощущая, как заледенели украшения.

Так же как он пытался уловить её чувства после произнесённых скабрезностей, так и Злата пробовала на вкус его настроение. Интуитивно, скорее основываясь на догадках и хаотично приходящих в голову словах, она ощутила расплывчатую неприязнь к себе, какое-то общее раздражение к женской магии, и ещё рядом плескались более сильные эмоции, такие как ненависть, жгучее желание унизить и уничтожить. Зная, что Барути участник покушения на генерала и ещё был избит им, то не оставалось сомнений в мотивах лэра поглотителя. Мстит и лелеет какие-то свои обиды на одарённых магией лэр.

— Чудная моя ледышка, это у тебя нет никаких прав. И, между прочим, ты удаляешься от своего дома, а не приближаешься. Хочешь меня обмануть?

— Нет, что вы, — выдохнула Злата. — Откуда же вы узнали мой адрес?

— Моя знакомая сказала, что лэр Гьяси неожиданно отказал ей и перестал заниматься с её внуком. Я же наслышан о его дружбе с генералом. Мне оставалось только проследить за ним.

— Что ж, я рада, что вы нашли меня, — лепетала Злата, ощущая довольство Барути, — положение моё ужасно и ваше внимание для меня предпочтительней, чем если бы на меня обратил внимание какой-нибудь старый лэр…

— О-о, — протянул поглотитель и коснулся рукой Златиного подбородка. Он смотрел в её глаза, наблюдая, как она отреагирует на столь оскорбительный жест, но она была напряжена — и не более.

— Какое место вы назначите для выплаты долга? — совсем тихо и демонстрируя полнейшую покорность, спросила девушка.

— Правь в центр города, в гостиницу. Домой я тебя не приведу, — Барути усмехнулся, почувствовав, как невольно вздрогнула лэра.

— Могу ли я попросить о небольшом одолжении?

— Нет.

— Из-за непростой жизни я перестала следить за своим телом, но мне хотелось бы заслужить ваше одобрение и подготовиться…

Молодой мужчина с подозрением посмотрел на неё.

— Убрать лишние волосики…

Он поморщился и презрительно выгнул бровь:

— У вас речь, как у опытной шлюхи.

Злата потупила глаза и ждала. Ей всю жизнь приходилось общаться с обеспеченными людьми и некоторые вели себя отвратительно. Она знала, что перечить, что-то доказывать, взывать к благоразумию, бесполезно, но это не означало, что этими людьми невозможно было манипулировать.

— Хорошо, вечером я заеду за вами, — обронил лэр и спрыгнул с многоножки.

Злата ещё несколько метров проехала в том же темпе, а потом осмотрелась и увидев, что Барути уже скрылся, погнала домой. Тактика смирения и демонстративной униженности сработала. У неё есть пара часов, чтобы убежать. На большее время она не рассчитывала. Лэр пришлёт соглядатая, и тот до его приезда проторчит у дверей. Ворвавшись в дом, она обняла опешившую кухарку, и рассчитав её, велела уходить. Потом так же обняла Брию.

— Вы прекрасно работали, но у вас оказалась ужасная хозяйка. Простите меня, что не оправдала ваших надежд, — покаянно произнесла она.

— Но…

— Уходите прямо сейчас. Я убегаю из города, пока есть возможность.

— Лэра?!

— Да, Брия. Семья отказала мне в защите, и я теперь добыча всех знатных бездельников.

— Ох, за что же так с вами?

— Лишний рот на наследство, а ещё имела наглость не отказаться от детей. У меня точно такая же ситуация как у вас, Брия.

— Я думала, у лэров всё по-другому.

— Нет, Брия, у лэров всё намного жёстче, потому что речь идёт не о двух-трёх монетках, а о состояниях, так что уходите, чтобы не попасться под горячую руку.

— Я помогу вам собраться.

— Хорошо, засекайте время и через полчаса чтобы духу вашего здесь не было!

— Что мне делать?

— Бросайте детские вещи в короба и поднимайте их в мансарду.

— В мансарду?

— Да, у меня есть кристалл перемещений, — приврала Злата.

Брия кивнула. Она знала, что лэры способны на всякие чудеса.

Сама Злата поднялась следом и, увидев учителя с детьми, обратила их внимание на себя:

— Лэр Гьяси, мой отец объявил лэру Барути, что не считает меня своей дочерью. В прошлом лэра Талейта имела неосторожность заключить с поглотителем преотвратнейший договор, и он намерен сегодня же не только его исполнить, но и поразвлечься.

На лице учителя отображалась последовательность мыслей. Ему не было известно, что стоящую перед ним девушку зовут Злата, но он знал как никто, что в теле лэры Талейты совершенно другая душа. То, что сейчас лэра назвала себя отстранённо, подсказало ему, что набедокурила прошлая хозяйка этого тела, благородная и холодная лэра Эйш.

— Я… — молодой лэр побледнел, но произнёс положенные слова: — встану на вашу защиту.

— Спасибо Вам, но мы же с вами реалисты! Я убегаю. Барути приедет сюда вечером, но боюсь, что в эти минуты он ищет человека, который сторожил бы меня. Не думаю, что это будет лэр, и только поэтому осмеливаюсь просить вас выгадать для меня время.

Гьяси на миг задумался и кивнул:

— Я буду на улице и если кого-то замечу, то устраню его или прикрою снегопадом ваш отъезд.

— Лэр Барути обязан вам жизнью, верю, что он не посмеет на вас сорвать свою злость, иначе я не стала бы просить вас…

Злата порывисто обняла молодого учителя и, посмотрев на раскрывших глаза малышей, коротко велела:

— Всё слышали, котятки? Мы бежим. Собирайте свои игрушки и зовите меня.

Пока Брия бегала вверх-вниз, Злата не церемонясь, сворачивала новенькие матрасы с застеленным бельём, сгребала без разбору всё из шкафов и тоже несла в мансарду. Она собиралась всё закинуть в проход, а когда найдёт себе пристанище, надеялась получить у Талейты всё обратно. Единственное, что придётся тащить, это громоздкое зеркало.

— Брия, время!

— Я ещё помогу, лэра Эйш.

— Нет, я не хочу, чтобы лэр Барути допытывался у вас, куда я могла бы поехать. Все соседи увидят, что вы уходите, и никто не знает, где вы живете.

— Но…

— Прошу вас, Брия, дорога каждая минута.

— Да, прощайте.

— Прощайте.

Отправив служанку, Злата позвала мальчиков и начала их нагружать кухонными принадлежностями. Они относили всё наверх и бегом возвращались за новыми вещами. Бегом девушка спустилась в подвал и набрала в короба заготовки, чтобы потом, кряхтя и надрываясь, поднять их тоже в мансарду. Через час, красная и потная, она активировала зеркало и под любопытными взглядами дракош, перекидывала всё барахло в спальню Талейты. Под конец, уже собираясь писать записку для лэры, Злата увидела, как та входит в комнату.

— Это что такое? Ты совсем обалдела? — закричала Талейта, увидев заваленный вещами пол.

— Твой отец объявил Барути об отказе от меня. А поглотитель требует исполнения долга.

— Ужас! Я думала, папа одумается.

— Барути тебя не волнует? Ну конечно, не тебе рассчитываться с ним, — вспылила Злата.

— Ты так говоришь, как будто он будет у тебя первый мужчина, — не смолчала лэра, нервно скидывая обувь и пиная мешки на полу.

— Не первый, — едва сдерживаясь, ответила художница, — но я никогда не продавала себя. Слышишь, никогда не обменивала свои ласки на услуги или деньги.

Злате не было нужды что-либо говорить, ведь у Талейты была её память, но она не могла смолчать перед этой злой девочкой, которая даже спустя столько времени их знакомства не сочла нужным покаяться в своём поступке, а наоборот, нападала.

— Каждый мой мужчина — это обоюдные чувства, желания, это наше партнёрство. Он музыкант, я в его руках инструмент. Бывало по-разному, и мой музыкант оказывался талантливым, умелым, старательным или не очень, а я в его руках была редчайшей драгоценностью или просто хорошо звучащим инструментом, но это всегда был союз! — нервно выкрикивала Злата. — А что предлагаешь мне ты? Инквизитора? Того, кто идёт ломать и жечь, того, кто сейчас обдумывает как это сделать наиболее жестоким способом!

Злата замолчала и оглянулась. Ей было очень страшно, но увидев сыновей, которые сдёрнули шторы и принесли их наверх, она не позволила себе больше лишних эмоций.

— Давайте сюда, — хрипло выдавила девушка и закинула их в зеркало.

— О, нет, — вдруг застонала она, покачав зеркало.

— Эй, ты чего? — встревожено спросила Талейта на другой стороне.

— Учу тебя просчитывать свои ходы, а сама не подумала о том, как потащу эту тяжесть.

До лэры тоже дошла суть проблемы, и она в панике расширила глаза:

— Но, может, не обязательно брать именно это зеркало? Может, ты наколдуешь другое?

— Я могу повторить рисунок, но я что-то изначально вложила в это, и оно само направляет меня, когда я вливаю в него силы. А если взять новое, то я не уверена, что смогу повторить. То есть я убеждена, что ничего не получится!

Морда Дружище пролезла между девушками и укоризненно посмотрела на Злату.

— Что? Ты хочешь мне что-то сказать?

Дракон кивнул.

— Надо забирать это зеркало?

Дружище насмешливо закатил глаза.

— Не надо? Но как тогда…? Ты поможешь?

Влезла Вишенка и закивала.

— Ладно, всё равно другого выхода нет. Я вас сейчас подкормлю.

Драконы переглянулись и приготовились получать подзарядку. Злата от души выдала всё, что у неё накопилось, а Вишенка поймала какую-то маленькую теньку и сотворила из неё прозрачное маленькое зеркальце.

— Ты показываешь, что теперь можно из любого…

Ящеры, не дождавшись окончания вопроса закивали и, прислушавшись к чему-то, встревожились. По их пантомиме, Злата поняла, что времени больше нет.

— Я закрываю это зеркало на замочки, чтобы никто чужой не воспользовался проходом.

Дружище одобрительно кивнул и скрылся в зазеркалье за подругой.

— Пожелай мне удачи, Тали, — тихо произнесла Злата.

— Удачи.

Злата одела потеплее детей и, схватив мешочек с деньгами, вывела их на улицу. В стороне она увидела, как вокруг одного мужчины закрутилась вьюга и девушка заторопилась. Она подхватила на руки младшего и быстро посадила его в многоножку. Старший сын залез сам и прижал к себе брата. Злата старалась осторожно натягивать поводья, но она слишком торопилась и немного повредила экипаж, выезжая из закутка.

Завьюженный соглядатай увидел, что она сидит в многоножке и хотел подбежать, чтобы запрыгнуть к ней, но вьюга усилилась и сбила его с ног. Злата бросила последний взгляд на колдующего Гьяси и помчалась в сторону восточного выезда из города. Как только она скрылась с глаз наблюдателя, соседей, учителя, так сбавила темп и развернула экипаж к северу. Барути не проявил себя опытным сыщиком, но девушка решила не рисковать и скрыться в труднопроходимых зимой местах. Ей достаточно отдалиться в северном направлении и снег станет надёжным заслоном для любых поисков. Это если лэр вообще сообразит, что она выбрала столь некомфортную сторону для своего проживания.

Лэр Гьяси с тоской посмотрел на удаляющуюся многоножку и ударил соглядатая сосулькой. Больше ему возле дома своей нанимательницы делать было нечего и, остро почувствовав пустоту в душе, смешанную с беспомощностью, он отправился домой. Всю дорогу он размышлял, как можно помочь понравившейся ему лэре, но приходил к выводу, что сам он не сможет отстоять её. Барути не любили, и учитель мог бы настроить общество против него, но недоброжелательное отношение семьи Эйш к Талейте сведёт на нет все его усилия. Просто так род не отказывает в своей защите своим же отпрыскам и, раз это случилось, то считается, что благородная дева сама накликала на себя неприятности.

Оценив все свои возможности помочь лэре, Гьяси, вернувшись домой, сразу написал генералу Больдо обо всём, что происходило с момента его отбытия на границу.