Глава 24. Противоречивая логика

– Вот как чувствовал, что не надо это делать! Чего там докладывать-то? Не знала бы об Андрее и не устраивала бы тут водопад! – думал Хантеров, последовательно вручая Милане упаковку с салфетками, рулон бумажных кухонных полотенец, а напоследок льняное полотенце, которым она недавно миску с тестом прикрывала. – Женщины… дай только повод порыдать!

Он переглянулся с Петром Ивановичем.

– Милана всё нормально! Травма у Андрея неопасная, – Пётр чуть заметно подмигнул другу, мол, не боись, прикрою.

– Да лучше бы я ничего не затевала! – скулила Милана, подхватывая на руки кота и утыкаясь в его бок лицом.

Морда Чегевары была достойна отдельного упоминания, но Хак его выручил – непринуждённо изъял кота и вручил Милане Несси.

С собакой дело пошло веселее – та терпеть не могла, когда хозяйка плачет, поэтому набросилась на неё с облизываниями и упорным писком.

– Ой, Несс, хватит, я всё, я больше не буду! Не надо мне ресницы выкусывать! – Милана с трудом уговорила собаку не продолжать отчаянный зализ хозяйки. – Всё, всё, я уже успокоилась.

И правда, к Хаку она обратилась уже вполне внятно:

– Так вы думаете, что надо оставить их на ночь?

– Безусловно. Опасность им не грозит, всё контролируем. Если Андрею будет хуже – пришлём за ними людей, типа искали и нашли. И да… ни в коем случае ни в чём не признавайтесь! Есть вещи, о которых мужьям рассказывать нельзя категорически.

Милана с сомнением покосилась на Хантерова и перевела взгляд на свёкра.

– Точно! – солидно кивнул он. – Андрей, если узнает, разобидится смертельно, да и польза от их поездки сойдёт на нет. Я вот сейчас думаю, что, наверное, полезнее всего было отправить эту парочку братьев-кроликов вдвоём на пару месяцев куда-нибудь, когда они ещё подростками были. Может, и помогло бы.

– А может и нет… – в тон ему отозвался Хак. – Они же дрались тогда… сам вспомни, как.

– Нда… – кивнул Миронов. – И да, Мила, ты подумай, рёбра-то Андрюшке мог и Коля повредить. Они действительно нередко сталкивались и переводили проблемы в кулачные разборки. Лучше пусть один раз так, чем всю жизнь они друг друга будут ненавидеть.

– А он сам-то не догадается? – прищурилась Милана. – Получается, что это насилие над личностью какое-то.

– Не должен догадаться… – Хантеров покачал головой. Правда, на словах он был куда больше в этом уверен, чем на самом деле, подозревая, что Андрей-то как раз может связать некоторые нескладности и приложить к недавней ситуации с коттеджем. Правда, Хак был уверен, что решению основной проблемы в отношениях братьев это не помешает. – Ему на какой остров надо было ехать? Правильно. А куда понесло? Они могли отказаться? Могли! Насильно их никто туда не десантировал.

– Манипуляция, – вздохнула Милана.

– Так она везде, – равнодушно пожал плечами Хантеров, который в подобные игры словами мог играть сколько угодно. – Вы вот в школу любили ходить? Нет? А родители вас заставляли. Да, пусть не силой, но описывая, что с вами будет, если вы не получите образование. Дитя не хочет школу и уроки, а желает в интернете шариться и в игры играть. То есть родители манипулируют личностью ребёнка, не позволяя ему делать то, что он сам хочет, а если позволят – просто угробят собственного сына или дочь. Да тут примеров множество – любой можно взять… Вот хочется дитятке пальцы в розетку поместить, а родители – злобные манипуляторы, меняют его вполне естественное поведение по познанию мира путём описания, что с ним произойдёт.

– Андрей же взрослый! – уточнила Милана.

– А кто сказал, что трудно должно быть только детям? – патетически уточнил Хантеров, вызвав покашливание у Миронова-старшего – тот изо всех сил старался сдержать смех. – Вот, находится человек на работе, собрался домой уходить, а к нему начальство приходит и говорит, мол, нужно остаться и больше сделать, и хорошо ещё, если премию за это сулит. Человек домой хочет, верно? Имеет право! А ему пообещали деньги, и он, вуаля, остаётся и работает. Манипуляция? Бесспорно!

Хантеров от души развлекался. В принципе, чего-то подобного он ожидал. Всё-таки молодой жене трудно принять тот факт, что муж пострадал, и, возможно, из-за её затеи.

– Миланочка, если эти два чудака в детстве кое-чему важному не научились, лучше, чтобы они хоть сейчас это поняли, пока не поздно. Поверьте мне, в глубокой старости, похоронив старшего брата, Андрею будет уже поздновато с ним искать общий язык, – добавил Хак.

– Тоже верно, – вздохнула Милана, явно сомневаясь.

– Женщины… то напролом шла, чуть шантажировать меня не начала коттеджем, где, кстати, тоже имело место манипулирование, а как только узнала, что у того травма, так сразу в слёзы и «давайте их вернём сегодня же», – думал Хантеров, вкушая прекрасный пирог и наблюдая за тоскливыми взглядами Миланы, устремлёнными на стул мужа.

Стул занимал Че, являя собой гордое хозяезаместительство.

– Милана, ты реши… или давай всё переиграем и их сейчас «внезапно» найдём, но ещё рано, они только начали соображать, что реально не настолько чужие друг другу, как им казалось, или потерпи. И да, Кирилл Харитонович прав. Андрею ничего говорить будет нельзя в любом случае. Ты сможешь это выдержать?

Милана сосредоточенно задумалась. То, что говорить кое-какие вещи нельзя, она и сама понимала. Вот, например… Андрей дико оскорбится, если узнает, что она из своих заработков начала платить редактору кулинарной книги. Так зачем, спрашивается, его нервировать? А тут… да, некрасиво, не очень-то честно, а что ей делать? Она же видит, как Андрея просто перекашивать от злости начинало, когда он о старшем брате заговаривал. Да, понятно, что у них свои отношения, но Николай-то его спас. А если бы она, зная об их поганых отношениях, не решилась бы просить помощи у деверя?

– Андрея бы уже не было! – очень чётко осознала она. – Так что, если можно дать им шанс просто пообщаться, пусть так и будет. Невозможно заставить двух людей понять друг друга, но помочь им поговорить – можно! Да, ну вот так они разговаривают. А какой может быть ещё разговор, если они ненавидели друг друга всё детство?

Она решительно подняла голову, став на миг изумительно похожей на своего отца.

– Могу! Ничего говорить не стану! Да, мне очень Андрея жалко, но, если бы не его брат, мужа у меня бы уже не было. Вы правы, надо продолжать!

– Кремень-девчонка! – выразил общее мнение Хантеров, когда они уже сидели с Мироновым у него дома. – Испугалась немного, но взяла себя в руки.

Взятие себя в руки в полном одиночестве снова сопровождалось потоком слёз, но Че предусмотрительно смылся, а Несси так старательно утешала, что Милана решила прекратить реветь, пока у неё ещё остались ресницы…

Ночи летом в Карелии светлые, поэтому Николай отлично видел, что Андрей не спит. Он отрезал от брезента широкую полосу и туго перетянул брату рёбра, недоумевая, что тот терпит, не орёт, не начинает его проклинать, как раньше, стоило только чуть ближе подойти.

– Вырос, – абсолютно идиотская мысль, вполне естественная для любящих старших братьев и абсолютно невозможная для Николая, закружилась в голове, не желая улетать восвояси, – Так и мне уже не четырнадцать, однако…

– Ты чего? Смотришь, как отец на пропавшего, но найденного сына… – фыркнул вредный Андрей, поймав нетипично-внимательный взгляд брата.

– Тьфу-тьфу, вот уж не надо мне таких сыночков, от тебя едва-едва с ума не сошёл! – тут же рассердился Николай, машинально принюхиваясь к какому-то знакомому и приятному запаху.

– Да ещё кто от кого! – парировал невыносимый братец.

Переругивались как-то лениво. В конце-то концов, глупо ругаться, если лежат рядом на одном куске брезента, которым накрыт лапник, а другим укрываются – у воды ночи не то, чтобы очень тёплые…

– Слушай, вот мерещится мне… – уже засыпая и утратив часть язвительности, пробормотал Николай, – Словно свежим деревом пахнет, хвойным, до чего работа доводит! Мерещщщщ…

Николай, умаявшись за день, уже уснул, а у Андрея сон как рукой смахнуло.

– Стоп! А ведь ничего ему не мерещится! Правда, пахнет свежим деревом! И так… много этого запаха. То есть не одиночный спил, а как будто мы в только что построенном доме находимся!

Он чуть не вскочил, чтобы проверить догадку, но не решился – ребра болели, рядом безмятежно спал Николай, и будить его внезапно стало жалко – он сам и лапник нарубил, и кашу варил с тушёнкой, и даже котелок сходил вымыл сам.

– Да сиди ты, раненный боец, а потом ещё неизвестно, чего ты там накашеваришь, а я-точно умею, – погордился старший брат, не признавшись, что кашу до сего дня варил всего два раза и из всех случаев только вот этот, последний раз, она не пригорела, да и то исключительно случайно.

Андрей быстро соображал, вспоминая последние события:

– Ну, положим, для Милы нетипично что-то так требовать, как ту землянику… Это, во-первых, во-вторых, то, что она с нами не поехала – что за срочность такая истошная случилась в её издательстве, да ещё с учётом того, что мы издаём её книгу платно? В-третьих, водонепроницаемые чехлы для смартфонов. Зачем? Я всю весну на лодке плавал, ни разу не переворачивал её, и смартфон был цел, тот случай, когда мы с ним вместе нырнули – не считается… а тут она прямо как предусмотрела… А ещё встреча с мужиками, которые уговорили поехать на «земляничный остров», где нет земляники, зато есть разгуляй-компания… и драка была какая-то очень уж несерьёзная, и лодка пробита, и запах свежего дерева в старом на вид доме.

События выстраивались парадом планет, и вывод назревал невесёлый. Правда, он тут же себя одёрнул:

– Неее, у тебя уже паранойя, Андрюха! Ничего себе, дедукция на таких неустойчивых фактах! Кто мог быть уверенным, что мы сюда всё-таки поедем?

Ответ пришёл в голову сразу:

– Хак! Точно, этот паразит всё просчитал! Интересно, как он Милку уговорил? И зачем?

Внезапно вспомнилось, как после ухода Николая из его дома, Милана наутро рассказывала ему какую-то странную теорию о том, что они с братом не ладят из-за того, что говорят на разных языках, как кот с псом. Андрей ещё посмеялся о том, что он – кот, представив себя кем-то вроде Чегевары.

– Милка? – он тут же рассердился, решив, что, если это правда, разругается с женой вдребезги. – Зачем лезть не в своё дело? Кто её просил? Да я Николая терпеть не могу, а меня с ним как в клетке взаперти загнали!

Он повернул голову и уставился на ненавистного типа, изводившего его всё детство.

Во сне старший брат выглядел исключительно мирно, спал беззвучно и казался до странности… своим… что ли.

– Ну да… ну да, когда спит и никого не изводит, даже за человека сойдёт. Отдалённо! – хмыкнул Андрей.

Правда, решил, что, если его догадки верны, то он ещё подумает, как ему дальше с женой общаться! Решил и тут же вспомнил, как не сказал ей о камерах в коттедже.

– Нда… вообще-то это тоже было не очень-то правильно. Ладно, буду смотреть, может, и померещилось мне. И вообще, получается-то даже интересно! Ты ж смотри – никогда он обо мне не заботился. Вообще ни разу в жизни! Единственный случай – это когда спас из воды. И тут через три недели, опачки, и новый повод для заботы случился. Интересно, рёбра они мне намеренно повредили, или Хак тому мужику устроит весёлую жизнь? А может мне всё-таки показалось? В любом случае, я знаю, как это легко и просто проверить!

Коварная мыслишка, засевшая в его голове, даже неприятные ощущения заглушила, и он уснул, а проснувшись, обнаружил, что Кольки рядом нет, зато он сам укрыт двойным слоем брезента.

– Забавно как… Интересно, это долго так будет или только, когда мы на этом острове? Но, если честно – это как-то даже приятно. Старший брат, однако! – недоверчиво хмыкнул Андрей.

Николай, проснувшись и обнаружив, что в этой проклятой светлой ночи уснуть снова нипочём не может, вспомнил, что видел складную удочку в лодке и решил порыбачить, раз уж сна ни в одном глазу.

Свой кусок брезента он на Андрея накинул, повинуясь хозяйственному чутью, мол, «чего добру-то пропадать», но сделал это вполне аккуратно, и, удивляясь самому себе, убрался за удочкой.

– Лепотаааа, один спит, другой рыбку ловит, одна Милана плачет, – сформулировал Хантеров, докладывая о ситуации Петру Ивановичу. – Правда, заверила меня, что это она так… профилактически, мол, чтобы глаза заплаканные были.

– Аааа, ну, тогда оно понятно, – рассмеялся Миронов. – Профилактика – наше всё!