Глава 28.

Кому отдать неотдаваемое

Разумеется, Николай и не собирался оставлять собаку у себя.

– Зачем он мне? – холодно сказал он Валентине, спешно прибывшей с резким воспалением любопытства и ужином для соседа. – Да мало ли кого я спас… Что, мне всех спасённых у себя оставлять, что ли? Пристрою кому-нибудь. Да, Валентина, а вам собака не нужна?

– Нет, спасибо, у меня Тимур за собаку! – развела руками Валя, кивнув на кота. – За целую псарню, если точнее.

Тимур понимающе зевнул, глядя на хозяйку из-под куста крыжовника.

– Опять они машину мне затоптали! – вздохнул Николай, оценив масштаб загрязнений на капоте после лежбища котиков. – А вам?

Фёдор Семёнович, тоже явившийся поинтересоваться, что именно случилось, покачал головой.

– Ладно, пойду к Ленке, – решил Николай, покрепче перехватывая поперёк тушки длинное черное создание.

Такса, до этого момента как видно пребывающая в шоке, недоуменно забила лапами по воздуху.

– Что? Висишь неудобно? – уточнил Николай, – Сейчас Ленке тебя отдам, она разберётся, как и что тебе надо.

Ленку он увидел издалека – она показалась на дальнем конце улицы, рядом неспешно трусил Байкал.

– Во, сразу и вручу! – обрадовался Николай, решивший, что раз приходится осчастливливать ближнего своего, то лучше уж сразу, пока ближний от радости не очухался и не сбежал. – Ленка! А я тебя как раз жду.

– И тебе добрый вечер! – Лена на всякий случай придержала за ошейник Байкала и воззрилась на родственника, который держал под мышкой… таксу.

– Ээээ, ты, может, не в курсе, но у тебя на руках собака висит… Точнее, свисает! – просветила она Николая.

– Восхищаюсь я, Лен, твоей наблюдательностью! – серьёзно кивнул Николай. – Прямо с ходу самое важное уловила. Я как раз из-за этого к тебе и пришёл! На!

Он торжественно вручил опешившей Лене не менее ошалевшую таксу.

– Коленька, где ты его взял, и зачем мне даёшь? – переглянувшись с крайне изумлённым Байкалом, уточнила Лена.

Рассказ о находке в лесу она выслушала, плотно сжав губы – очень хотелось крайне неподобающе высказаться!

– Понятно… – кивнула она, – Таксу ты спас. Но на второй вопрос ответа я так и не получила. Он, вроде, здоров, – она наскоро провела рукой по гладкому боку, – Не ранен…

– Да мне его просто девать некуда. Может, ты его пристроишь или себе оставишь? Если надо денег на корма или ещё на что-то, я, конечно, дам…

– Коль, у меня пёс уже есть – его, вроде как, сложно не заметить! – Лена кивнула на Байкала. – Таксу я заводить точно не планировала… Понимаешь, тут такое дело… кто спас, того и тапки погрызенные.

Она попыталась вручить собаку обратно Николаю, но тот шустро увернулся.

– Лен… ну, пожалуйста, поспрашивай, может, у тебя кто-то из знакомых захочет взять, а? Куда мне собаку? Я же домой только переночевать приезжаю. Да потом, я с ними не умею совсем…

Такс тяжело задышал, вывесив язык и преданно глядя на Николая.

– Коль, посмотри на него! Он вообще-то, тебя выбрал! – Лена отлично поняла, почему пёс неотрывно смотрит на её четвероюродного брата, но тот, чурбан такой, только снисходительно отмахнулся.

– Не выдумывай! Как он кого-то может выбрать? Он просто перепугался очень, а когда я его вытащил – обрадовался. Вот и всё. Зачем лишнее придумывать и наделять этих, – он кивнул одновременно и на Байкала, и на таксика, – Человеческими чертами?

Лена фыркнула и пожала плечами. Как раз она отлично знала, что человеческие – не человеческие, но очень схожие черты у животных имеются в избытке!

– Коль, если ты с чем-то не сталкивался, то это не означает, что оно не существует, – начала она, но Николай покачал головой.

– Я тебя очень прошу… не надо! Я не могу взять собаку – нет ни возможности, ни времени, ни желания, если честно. Да если бы всё и появилось, я бы кого-то посущественнее завёл, ну, типа твоего Байкала, а эта мелочь… куда он мне? Посмотри на меня, – он развёл руки, демонстрируя габариты, – Куда мне такая шерстяная колбаса на колёсиках? Ты чего хохочешь?

– Коль, ты ничего не смыслишь в собаках! Эта мелочь, как ты выразился, колбаса на колёсиках, по силе характера, упёртости, непрошибаемой отваге и крайней самоуверенности даже молоссов перешибёт, пожалуй! А уж по пролазности, траншеекопательности и разргызательности окрестностей – так и вовсе впереди планеты всей!

– Фантазёрка, – пожал плечами Николай, глядя на мелочь, замершую столбиком в руках его родственницы. – Лен, хоть временно подержи его у себя, а? Я поспрашиваю, кто может его взять, может, и пристрою…

– Ну если он не слопает Байкала…

– Он, Байкала? – Николай рассмеялся, но Лена и не думала шутить. Она свистнула своему псу, и опустила на дорогу рядом с ним таксика.

Псы познакомились, причём выглядело это на диво забавно – создавалось ощущение, что Байкал просто внюхает в себя длинного шнуркообразного таксика, но желания слопать друг друга у них явно не возникло.

– Ладно, так и быть несколько дней подержу его у нас. Надеюсь, он не начнёт охотится на кур…

– Да его любая курица заклюёт, – разулыбался Николай, обрадовавшись благополучному исходу дела.

На скептическое выражение лица Лены он внимания не обратил, равно как проигнорировал и крайне внимательный взгляд такса, наблюдавшего, куда именно ушёл человек, спасший его из страшного чёрного мешка.

Николай наскоро поужинал, отметив, что картошка на этот раз всё-таки без лука, в очередной раз шуганул кошек, занавесил машину ароматизированным «чехлом» и мирно отправился спать… Ненадолго, как выяснилось, потому что среди ночи его разбудил грохот, чьи-то вопли и отчаянный лай.

– Что такое? – взвился Николай, выскакивая на крыльцо.

Следующий шаг, такой привычный и надёжный, получился каким-то неожиданно длинным и странно неправильным.

– Оййййооохххх… – сказал Николай, прилично приложившись боком о собственное крыльцо. – Йййуууу!

– Ай-ай-йай! – согласился с ним кто-то из темноты.

– Кто тут? – Николай растерялся от нежданной поддержки.

– Йййаааа! – обрадованно заверещала темнота, сгустившись во что-то длинное, исключительно жизнерадостное и целеустремлённое.

Николая ещё никогда не лизали собаки… ну, вот так бездарно провёл этот человек первые тридцать пять лет своей жизни, что остался «собаконецелованным», «досмертинезализанным» и даже «назубнепопробованным». Короче, он много чего пропустил.

Как только таксик заподозрил такой пробел в жизнеощущениях СВОЕГО человека, так сразу принялся с превеликим жаром его устранять, и Николаю померещилось, что воздух вокруг стремительно сгустился в нечто длинное, чёрное, счастливо верещащее и отчаянно облизывающее его нос.

– Да что ж это такое-то? А?

– Йййаааа-ййаааа-ййаааа! – просветили его, ни на секунду не прерывая зализ.

– Это ты, что ли? – Николай сфокусировался на пространстве и собственном положении в нём, осознал, что лежит на спине, а на его груди и отчасти на шее вертится то самое собакообразное несуразное, которое он сегодня, нет… уже вчера, спас в лесу. – Откуда ты тут взялся?

Длинная морда, вибрирующая от волнения, счастья и предвкушения дальнейших объятий и нежностей, очень внятно и понятно изложила свою версию событий:

– Иииивууу ваааа ийййва!

– Понятно, что ничего не ясно! А забор?

– Да какой там забор! – на гАворе – собачьем наречии, ответил таксик, – Пааадумаешь, он даже в глубину не вкопан! И вообще, какой-то такой незаборный, что мне даже сильно рыть не пришлось.

Николай, конечно же, услышал только поскуливание, взлаивание и писк, поэтому ничего не понял, но решил, что пёс нашёл какую-то дырку в изгороди, хотя такс даже не тратил на поиски время – он её просто сделал. Причём не только в ограде Николая, но и в заборе Лены.

– Ладно… ночью искать и заделывать дыру я не стану – спать охота. Интересно, чем ты там гремел?

Николай обвёл взглядом тёмный двор.

– Вроде, машина стоит, деревья тоже, все остальные строения на месте… До утра всё терпит.

Тут такс развилялся хвостом так, что его заднюю часть начало заносить то в одну сторону, то в другую.

– Да! Самое-то главное – до утра всё терпит кроме этого шнурка! Тебя-то куда до утра девать? Утром-то я Лене верну это недоразумение…

– Как куда? Меня теперь только к тебе можно! – протявкал такс, но Николай его не понял, поэтому озаботился всякими глупостями типа подстилки.

Правда, то, что время он потратил зря, Николай осознал довольно быстро – когда к утру в сто восемнадцатый раз вытащил такса из-под своего одеяла и спустил с дивана вниз – к сложенному в плотную подстилку старому покрывалу.

Утром выяснились всякие разные интересные вещи – например, то, что заборы Лены и Николая оказались «прошиты таксом навылет», как выразилась Лена.

Что гремел такс перевёрнутыми вёдрами, выставленными Николаем на просушку около колодца.

– Они любопытные, он просто не удержался проверить, что это такое, – объяснила она.

И что по пути он ухитрился подрыть плитку дорожки, унюхав под ней что-то для себя интересное, и Николай едва-едва не улетел в свои любимые крыжовенные заросли, наступив на эту плитку.

– Ёлки-палки… не собака, а диверсант какой-то! – Николай решительно сгрёб «диверсанта» в охапку и вручил его Лене. – Я тебя прошу, унеси ты его, а?

– Ты, вроде как, ещё не понял… – с сомнением хмыкнула вредина, – Такс, похоже, уверен, что он – лично твой. Или ты – его… короче, вы – одно целое!

Таксик одобрительно тявкнул, но упёртый Николай замотал головой.

– Не-не-не… я на такие вещи не поддаюсь. Лен, мне не нужна собака!

– Бывают такие люди, – кивнула Лена, – Но ты – не из них. Хотя… как знаешь. У тебя всё равно выхода нет, но это тебе самому, видимо, надо понять. Пойдём, малыш!

«Малыш» горестно скулил всю дорогу до калитки и преданно смотрел на Николая, выглядывая поверх Лениного плеча.

– Ничего подобного! Тебе там будет значительно лучше! – напутствовал его Николай, собираясь на работу.

– Чудак! – решили Лена и такс. – Ну ничего… он ещё просто не понял.

– Не понял! – невольно согласился с ней Николай, приехав домой в восьмом часу… – Ты тут чего делаешь? И как ты пролез, если я дыру заде…

Заделанная дыра зияла новизной и свежим раскопом вглубь, на крыльце сиял радушной собачьей улыбкой такс, а само крыльцо могло похвастаться многочисленными отпечатками лап. Грязных лап.

– А тут что было? – уточнил у такса Николай.

– Гости… у тебя туточки котиков много, вот они все и заходили! – очень понятно объяснил такс, потявкав на Чингиза и Тимура, сидевших на заборе.

– А почему так грязно?

– Так я там немного подкопал – неровно было…, а вооон та штучка взяла и того… упава и всё разлива…

«Та штучка», которая всё «разлива, когда упава» – то есть двухсотлитровая бочка для сбора дождевой воды, тоскливо лежала на боку за домом. На том месте, где она стояла утром, была здоровенная ямища, наполненная водой. Весь двор, включая прилично подрытые плитки, был угваздан глиной, а возмущённые нововведениями кошки уже собирались для обсуждения всего этого безобразия на машине Николая.

– Ленаааа! – родственный рёв легко преодолел деревенскую дорогу и заставил Лену с прабабушкой переглянуться и рассмеяться.

– Вернулся и обнаружил таксобуровую установку! Леночка, ты яму под забором зарыла? – уточнила Марина Андреевна.

– Да, но это ненадолго! – Лена опиралась на лопату и смотрела через забор. – Несётся сдавать собачку. Вот чудак – он уже приговорён и обречён к таксовладению. И у меня даже сомнений нет в том, кто кого тут переупрямит!