3

Её звали Ирина Евгеньевна. Женщина с большим лицом и большим самомнением. Она была крупной, как медведица. Грубость в её движениях выдавало недовольство мной. Голос строгий, приказывал.

Она собирала анализы. Жестоко вкалывала в меня иглы, собирая кровь в пробирки. Без анестезии срезала часть кожи с наколкой. Приложила бинт, а через пять минут сорвала его. От раны не осталось и следа, наколка как была на моей правой груди, так и осталась.

Рисунков на теле они ещё не видели. С двумя мужчинами в белых халатах внимательно меня изучали. Я плакал от боли, и краснела от смущения. Но вела себя тихо, не билась в истерике, была послушна и делала всё, что они говорили. Даже на гинекологическое кресло залезла, позволив себя всю там рассмотреть.

— Неплохо погуляла, — бурчала Ирина Евгеньевна, осматривая меня. — Кто ж тебя так пробурил?

— Не помню, — пискнула я, жмурясь от неприятных ощущений.

Меня отпустили.

Помещений было много, они пустовали. Медицинские работники появлялись в тёмных коридорах редко. Мне принесли завтрак в комнату и оставили на столике.

Я кушала, глядя в окно, за которым шёл очередной холодный дождь.

Еда была калорийная и вкусная. Но я не могла всё доесть. Мне сделали несколько инъекций, и я чувствовала, как по крови внутри летают микроскопические чипы.

За мной следили.

Видимо, волки не приемлют инородные тела в теле, поэтому ждали, что я начну вытаскивать чип из себя.

Но я была спокойна внешне, хотя волчица внутри бушевала и впадала в истерики. Она огрызалась, билась раненым зверем, пыталась вылезти наружу и прекратить издевательства над нами.

В мою комнату вошла Ирина и Михаил. За ними санитар. Высокий парень забрал посуду после моего завтрака.

— Сядь на кровать, — приказала врач.

— Ты можешь идти, — сказал ей Михаил и на краю мой кровати разложил жгут и шприц с очередной инъекцией.

— Я сделаю…

— Иди! — его голос пробирал до костей.

Ирина с ненавистью посмотрела на меня. Она ревновала. Теперь это стало читабельно и открыто.

Михаил мужчина видный. Крепкий и симпатичный. Наверно они одного возраста, и там у женщины были планы, а может уже всё было, включая секс. А тут я, и неподдельный интерес подходящего самца ко мне.

С трудом сдержала улыбку, глядя на пиджак Михаила. Он его не сменил. Там внутри, человек мечтал, что я всё-таки приду к нему домой и пришью пуговицу. Фантазёр.

Вдыхала запах его прекрасного мужского парфюма, с хвойными нотками. С таким запахом только к волчице в гости ходить.

— Малика, — тихо позвал меня человек и завис, когда я подняла на него глаза. — Если ты что-то помнишь, лучше рассказать сейчас.

Он взял в руки жгут и закатал рукав моей рубахи.

— Не помню, — пикнула я.

Он тяжело вздохнул и профессионально затянул жгут на моей руке.

— Поработай кулаком, — старался в глаза мне не смотреть. — Сейчас буду задавать вопросы. Постарайся расслабиться.

Я отвернулась, когда он вводил иглу в набухшую вену на моей руке. Делал аккуратно, можно сказать, нежно. Не то что его бабища.

Понёсся по венам наркотик, вводя меня в глубочайшее опьянение. Раскрепощался разум, вылезало подсознание. Моя волчица желала вылезти наружу и откусить мужчине нос.

Задача усложнялась с каждой секундой.

Я всего два раза напивалась в жизни, но такого расслобона и веселья не ощущала никогда. Мне захотелось всё рассказать, бежать по ромашковому лугу и болтать без перерыва.

Вот она, сыворотка правды.

Михаил держал меня за руки, большими пальцами проезжаясь по моим вспотевшим ладоням. И я почувствовала возбуждение. Рассмеялась.

— Как ты выплыла из машины?

— Выплыла в Туман, — весело ответила я.

— Куда выплыла? — его голос меня окутывал, ласкал и нежил.

— В Туман.

— С кем у тебя был секс?

— Не было секса, — рассмеялась я.

Это не секс был, это была любовь. Самая настоящая и взаимная.

— Что ты ела, Малика?

Я отгораживалась от него. Я всеми силами тянулась к Владу. Замелькали перед глазами ромашки. Чудесный луг и тёплый ветер. Мужчина стоял передо мной. Мой оборотень.

Я встала на носочки и поцеловала его.

— Я хочу тебя, — произнесла вслух, страстно влезая в его рот языком. — Ты самый лучший в этом мире.

— Я б с удовольствием, но у меня работа, — ответил оборотень. — С кем ты провела два месяца?

— С тобой, — спокойно ответила я. — Ты не помнишь?

— Как я выгляжу? — он смотрел на меня карими глазами. Но я старалась не бояться, я его специально меняла в подсознании, чтобы ему больнее было потом.

— Ты очень красивый.

— Я оборачиваюсь в волка?

— Туман.

— Где мы были? Это лес?

— Туман.

— Малика, мы с тобой спали на земле?

— Назови меня ласково, — простонала я, теряя свои галлюцинации.

— Маличка.

— Неправильно.

— Я помню. Ты помнишь, какого цвета мой хвост?

Я залилась смехом, представив Михаила с хвостом. А потом забила в голову пристать к нему. Он не возьмёт меня, он на работе.

Мужчина отпихивал меня, задавал наводящие вопросы, на которые я порывалась ответить.

В голове услышала знакомый голос:

— «Я рядом, Малюля. Я уже в мире людей. Недолго осталось».

— Малика? Малика?! — кричал Михаил, укладывая меня на подушку.

Тело моё оцепенело, я боялась сделать вдох. Наркотики переставали действовать, я погружалась в сон.

Сознание неожиданно прояснялось.

— Всё хорошо, — говорил Михаил, нагибая меня над унитазом.

Было очень плохо. Меня рвало.

Он умыл меня и прижал моё трясущееся тело к себе.

— Всё хорошо, — повторил человек и поцеловал в макушку. — Успокойся. Больше этого не будет.

Я рыдала и всхлипывала. Хваталась пальцами за его старый пиджак. Он успокаивал. Даже не догадывался, что если бы они повторили всё тоже самое, начиная с закрытия меня в пустой комнате на день, приковав наручниками к окну над батареей, я бы не выдержала.

Силы были на исходе.

Решили добить? Когда Михаил привёл меня в палату, там сидел смешной дедок. Но смешным он оказался только внешне. Лысоватый, сморщенный и улыбчивый.

Михаил меня усадил обратно на кушетку, дед сел напротив. Он начал говорить. Странный набор слов. В конце каждого предложения было ключевое слово. Я не могла их вспомнить.

Потом дед взял железную палочку и стукнул по ней карандашом.

Гипноз.

— Зачем ты угнала машину?

— Я испугалась, — ответила я.

Я плыла в тёплой воде сквозь густой, молочный туман.

— В лесу, Марк догнал тебя. Там был зверь. Как имя зверя?

Марк у них. И он всё рассказал.

Я оглядывалась по сторонам, но кроме тумана вокруг ничего не было.

— Ты оборачивалась в волчицу? — голос деда из тумана.

Гипнотизёр ждал, а я начала тонуть, захлёбываясь и беспомощно барахтаясь в воде.

— Как имя зверя? Волчица, как имя твоего самца?

Лучше утонуть, чем признаться. Влад говорил, что люди не должны знать о нашем существовании. И пусть они уже узнали, я не предам.

Стойкость. Во мне был стержень. Поэтому меня выбрал Лес… Что-то произошло, я почувствовала чужое присутствие, которое начало мне помогать.

Я глотнула воды и потеряла сознание.