9

Я замерзала. Чувствовала, как кутает меня Михаил. Шерстяные чулки выше колен, флисовое платье. Перина подо мной, сверху одеяло пуховое. А согреться я не могла. Расслаблялась, но дрожь уходила ненадолго.

Он обнимал меня. Согревал, как говорил ему Влад. Но я кашляла и болела. Это для волчицы плохо. У оборотней отменная регенерация, но я все свои силы потратила. Голова кружилась, и тело ослабло.

Михаил навалился на меня сверху и укрылся одеялом. Его губы припали к моему уху, и он на грани слышимости сказал:

— Это стая Догоды. Его я не видел, но бетам сказал, что мы с тобой пара и сбежали от Леля. Нас не убили.

Страх. Меня обуял животный ужас, и я стала метаться. Но сильные руки меня заключили в кольцо.

Мы лежали с Михаилом на кровати в странной комнате.

Потолок был дощатый, стены бревенчатые. Узкое окно, оно же дверь на маленький балкон. За окном горели фонари.

— Так много света, — прохрипела я.

— Они думают, что Лель придёт за тобой. А он Тень, поэтому осветили дом вокруг, — ответил Михаил и, пользуясь случаем, прижался ко мне.

А я, недовольная происходящим, легла на бок. Мой взгляд уткнулся в большой сундук. Он был расписной, кованный с двумя замками. Рисунки по стенкам сундука чёрные, на них плелись тонкими завитками золотые листья и горели алые грозди рябины. В ветвях прятались птички. Забавные такие, крохотные. Все с клювиками, а одна с носиком. Вились рыжие кудри на хохолке, плавно перетекая в крылья и хвост. На круглом личике серые капельки глаз. Это была Алия. Кто-то нарисовал её… Злыдень.

Это дом Злыдня.

Я оглядела кровать. Она была резной из тёмного дерева. Ножки кровати, похожие на стволы деревьев с корнями, плавно перетекали в спинку у изголовья. Были вырезаны деревья, в которых таились деревянные совы. А внизу бежали волки.

— Красиво, — вдруг сказал Михаил, провёл пальцами по резьбе. Потом потрогал мои волосы и лицо. — Согрелась?

— Нет, — ответила я и постаралась увести взгляд.

Михаил взял моё лицо в свои ладони и повернул к себе.

— Малика, Леля убьют. Ты должна смириться. Если мне удастся поговорить с Догодой. Мы останемся в этой стае. Вдвоём.

— Нет, — я закрыла глаза, чтобы не видеть его.

Услышала голос за дверью, но разобрать слова не смогла. Даже слух притупился.

— Пойдём, нас зовут.

Он бережно помог мне подняться. Тёплое платье упало ниже колен.

Мы покинули спальню Злыдня.

В полутьме узкого коридора до потолка возвышались сложенные рядами вещи. Баулы, коробки пакеты, заклеенные скотчем. Вещей было так много, что пропихнуться между ними стоило труда. На полу валялись шкуры различных животных без выделки, поэтому были твёрдыми. Сотни неизвестных мне запахов, и резкий аромат сушёных трав. Тикали часы в каких-то коробках.

Мы выбрались со склада и вступили на узкую лестницу из дерева. Надёжные ступеньки, устойчивые перила.

Внизу была одна комната с русской печью посередине. Старинная обстановка. Горшки глинянные на полках, торбы берестяные. Ушата и кадушки. На бревенчатой стене висело деревянное корыто. Стояла ножная машинка, у которой было накидано лоскутное шитьё. Кровать с подушками, над ней висели занавески, при желании можно было отделиться от общей комнаты.

И как то совсем не в тему, на стене висела панель телевизора.

В печи теплился огонь. В маленькие окошки лил свет электрических фонарей. В доме было три бойца. Здоровые мужчины внимательно посмотрели на нас с Михаилом и указали направление за печкой. Они покинули дом, тихо закрыв за собой дверь.

Михаил сжал мою руку и повёл в место, скрытое от нас печью.

Я дрожала от страха, втягивала голову в плечи. Я чувствовала запах Догоды.

За печкой у окошка стоял стол, застеленный льняной салфеткой. На столе в деревянных тарелках приятно пахла мясная похлёбка. Спиной к стене сидел Гена. В сером свитере со скандинавским синими узорами и простых синих джинсах. Волосы его отросли и он их собирал в хвостик на макушке.

Напротив подростка, прямо возле нас сидел Догода.

Это надо просто ощутить на сколько мощная его аура. Если не считать мифического Альфы, которого может и не быть, Догода самый сильный из оборотней. И это чувствуется! Просто невыносимая харизма, удушающее величие.

И то, что этот оборотень не особо заботился об эстетике своего тела, приводило ещё в больший трепет. Догода был мощным взрослым мужиком. Просто здоровый с толстыми руками и брюхом. И хотя он был одет в большую клетчатую рубаху, я помнила, что он как кусок жирного мяса.

Ледяные волчьи глаза стального цвета, такие же, как у брата. Седая борода и коротко стриженные волосы.

— Здравствуйте, — поздоровался Михаил, крепче сжав мою ладонь.

— И вам не хворать, — тихо и спокойно ответил Догода.

— Они не пара, — жевал Генка. — Помнишь, Василий Иванович, я рассказывал тебе, про лабораторию. Так вот он, палач. Пытал наших. А приставлен он к Малике для охраны, потому что запах, как у её истинного. — Парень зло посмотрел на нас. — И не надо меня взглядами буравить! Лихо и Дрёма должны сдохнуть!

Генка насупился и продолжил есть.

— Что скажешь, Михаил Захарович? — вздохнул Догода, уложив свои большие руки на колени. Посмотрел на нас невыносимым взглядом. Так, что мы опустили головы.

— Я за Малику жизнь готов отдать, — тихо ответил Михаил.

— Это я могу устроить, — Догода поднялся на ноги и медленно подошёл ближе.

У меня ослабли ноги, и я чуть не упала, потому что меня задавила воля огромного оборотня.

— Не люблю, когда мне врут, — спокойно сказал Догода.

Я зажмурилась. Из глаз потекли слёзы. Я так сжалась всем телом, что в ушах гудело, и я старалась отделиться от происходящего, но не получалось.

Михаил… Прости меня! Прости меня маленькую и глупую!!!

Он не кричал, потому что погиб очень быстро. На русскую печь улетела его оторванная рука. И запахло жаренным мясом. К моим ногам был кинут выдернутый позвоночник.

Я упала на пол и стала отползать к кровати. Горло сковал стальной обруч, и я с трудом делала мелки вдохи.

— Так им всем! — торжествовал хладнокровный волчонок. — И пусть Лель тоже умрёт!

Генка… Во что он тебя превратил?