Глава 15 · Расколбас

— У гу-саан есть один забавный термин — растропёрка или растропёр. — Юта игриво сняла шапочку и тряхнула волосами. — Сделай я так при гугусике, меня бы посчитали женщиной облегчённого поведения.

Не знаю, как гугусам, а мне очень понравился её жест. Он не был пошлым, само лицо её выражало невинную игривость, без того налёта, который присущ опытным в постельных утехах девушкам. Кому, как не мне в этом разбираться — сколько я таких взглядов поймал…

Вот только за ними ничего, кроме краткосрочной интрижки не стояло. Тех, кого после первого секса не отпугивали мои нетипичные уши, отворачивала от меня излишняя погружённость в музыку. А как иначе? Музыка — это основа моего внутреннего мира. Без неё я бы точно свихнулся от безысходности. Она же мой проводник в жизни реальной. Кем бы я был, если бы ей не занимался? Инвалидом на пособии? Нет, это точно не мой путь.

— Хм, а если, к примеру, кто-то теряет перо ненамеренно? — Мало ли, какие ситуации бывают.

Ветер сильный, перья слабые, линька какая-нибудь.

— Они как-то умудряются это определять. — Она пожала плечами. — У них там вообще сложная градация: лёгкое кокетство, откровенный соблазн, случайность, болезнь опять же. Красмер пишет, что в таких случаях учитывается целая совокупность нюансов, включая погодные условия.

— Ладно, не буду рисковать. — Я в очередной раз глотнул подслащённой воды.

Всё никак не мог напиться после интенсивного саунд-чека.

— Смотри, если что-то упадёт случайно, это будет очевидным, и никто тебя в растропёры не запишет, а вот если сам резинку стянешь, то да, прослывёшь самым неприличным певцом Гу-саана. Считай, что это будет сродни стриптизу.

— О нет, таким я точно не собираюсь заниматься! — Буду очаровывать публику музыкой, вокалом и экспрессией.

Вы думаете, на этом разговор закончился? Вовсе нет! Сэмпт, чтоб его хрогсы драли, как узнал об интригующих нюансах, так тоже возжелал себе перьев. Хорошо, что Юта про запас накрасила — вручила ему пару штук, а этот соамец…

Нет, ну с другой стороны, не в задницу воткнул, и то хлеб. Хотя, в отличие от ребят, он как раз сидит, поэтому такие эксперименты чреваты последствиями.

— Что вам не нравится? — возмутился он. — Очень стильно! Я буду трясти дредами, и перья будут трястись вместе с ними.

И обязательно выпадут, поскольку он «удлинил» несколько дред, вставив основания перьев внутрь «колбаски», но ничем их не закрепил.

— И в процессе разлетятся в стороны, это и стрексу понятно, — хмыкнул я. — Собираешься ловить какую-нибудь разбитную гу-саанку на отвалившиеся перья? Растропёр ты наш соамский.

— Почему какую-нибудь? — Сэмпт деловито вставил третье перо в кончик дредины и довольно потёр руки. — Я заприметил парочку жертв на встрече с фан-клубом. Горячие цыпочки! Думаю, какая-нибудь из них да клюнет.

— Смотри, как бы они твои «червячки» в порыве страсти не повыщипывали, — не удержался я от подкола.

Юта сдавленно хихикнула и тут же прикрыла рот рукой. Следом за ней прихрюкнул Кьон, потом булькнул Квести, а вскоре вся команда дружно хохотала, явственно представив, как это может выглядеть со стороны.

— Смейтесь-смейтесь, но именно у меня сегодня будет горячая ночка, — подзуживал нас барабанщик.

— Ты хотел сказать пернатая? — Юта не выдержала и тоже отпустила шутку.

— Это уже не важно, главное — экспириенс. Процесс познания разных граней жизни. Мой путь в этой бесконечной и такой многообразной вселенной.

— Какая глубокомысленная фаллофилософия, — я старался выражаться максимально культурно, ибо Юта, хотя на язык просились более прямолинейные формулировки. — Познание граней вселенной через кхм… Ладно, не буду.

— И не только через него! — патетично воскликнул соамец. — Через все органы чувств. Жизнь ради жизни, а не ради непонятно чего. Наслаждение процессом бытия! Большинство гуманоидов постоянно думает о чём угодно, но только не о том, как хорошо здесь и сейчас. Какие-то планы, достижения ради достижений, а ведь при этом они упускают суть. Самый сок!

Я задумался. А ведь в его словах что-то есть. Да, все мы живём скорее будущим, а в настоящем, текущем моменте вкалываем ради него. Да, без этого труда и будущего не будет, тот же Сэмпт отлично работает, но не упускает шанса ощутить жизнь в моменте.

Погрузившись в размышления, я сам не заметил, как остановил свой взгляд на Юте.

Интересно, а что чувствует она в данный момент? Понимает ли, что наша встреча — её точка бифуркации? Она может вырваться из той жизни, которая окружала её до, рискнуть, попробовать исполнить свою мечту — поступить в действительно хороший университет. Да, для этого ей придётся отказаться от привычного окружения, но насколько оно для неё важно? Надо будет поговорить с ней об этом. Завтра. Как раз свободный день, выспимся, пообщаемся без аврала.

За такое сокровище надо бороться. Правда, неизвестно что из этого в целом выйдет, но как минимум мы будем иметь в команде хорошего ксенопсихолога. О максимуме лучше не углубляться в фантазии, а то, боюсь, неудобно будет бегать по сцене.

Впереди концерт.

И перед ним надо немного освежиться, подправить причёски, а мне так и вовсе сделать новую, с учётом перьев. А чтобы они ненароком не выпали, надо хорошенько их зафиксировать, вот только чем?

— У меня есть небольшие, но крепкие заколочки, — предложила Юта, когда увидела, как я маюсь перед зеркалом. — Сейчас!

Она довольно долго рылась в своём рюкзаке, но, наконец, нашла нужное.

— Да, они идеальны. — Крепкие, незаметные — то, что надо.

— Ну что, готовы порвать пернатых? — Я решил немного взбодрить парней, а то они что-то притихли.

— Работаем, — первым отозвался Кьон.

— Если не порвать, то, как минимум растрепать, — хмыкнул Сэмпт.

— Всё будет! — Лорм тряхнул зелёной шевелюрой, ещё сильнее занавешивая половину лица.

Надеюсь, когда-нибудь он дозреет до того, что это не дефект, а его особенность. Фишка. Мы говорили с ним на эту тему, и он вроде бы понимает, что далеко не единственный, у кого так проявилось смешение геномов, но ему нелегко. Хорошо, что он в принципе не сдаётся, идёт своей дорогой и пришёл при этом ко мне.

— Отработаем, как надо, — завершил перекличку Квести.

— Время! — В гримёрку ворвался Паунд. — Все зрители заняли свои места.

— Да поможет нам Энерг!

Концерт — это всегда непросто. Это слаженная работа множества гуманоидов, ведь всё должно быть чётко, динамично и качественно. Свет должен совпадать со звуком и моими движениями: точки, акценты, кульминационные моменты. Музыканты, которые, конечно, сыгрались, но именно сегодня впервые вышли к зрителю в этом составе. Кто-то из них в принципе впервые выступает не по онлайн трансляции. Я сам, который так давно не пел перед большой живой аудиторией, а тут ещё и гу-саанцы.

Страха, как ни странно, не было. Собранность, концентрация и… трепет. Дыхание зала, нескольких тысяч душ, которые собрались здесь ради меня. Сидят, ждут, предвкушают. Переговариваются о чём-то. Наверное, о том, когда же я выйду. И не только я — мы все, ребят тоже ждут, у них есть свои поклонники.

И вот в зале гаснет верхний свет, остаётся только подсветка контуров сцены. Ребята выходят к зрителям и включают световое оформление инструментов. Им тут же начинают аплодировать и шуметь, а Валламт врубает «Интро» [1] — мой вокализ. Сначала звучит только голос, постепенно к нему добавляются шумы, в том числе те самые звуки, которые я могу записать только с помощью эксклюзивной атлантской аппаратуры, а в конце подключаются и инструменты. Мелодия ускоряется, экспрессия нарастает…

Народ замирает, внимая звуку, завороженный игрой света, и при этом не замечает, что я тоже вышел на сцену. А всё потому, что свет работает так, чтобы именно то место, куда я встал, не освещалось. Мне так удобно — я вижу и чувствую зал, а он меня пока нет. Настраиваюсь. Выбрасываю ненужные мысли, вбираю в себя дыхание гу-саан, кожей, всем своим нутром чувствую их энергию. Внутри меня уже звучит тон первой песни, играют краски, рисуется картина…

И вот нити активируются, глаза загораются, и все замечают, что я, оказывается, уже здесь. На сцене. Сверху падает луч света, и зал буквально взрывается аплодисментами. Я впитываю их, загораюсь ещё сильнее, и в это время Сэмпт начинает отбивать палочками ритм, подавая остальным сигнал к вступлению.

Шоу началось!

И началось оно с песни, которую забраковал Ниммерс из «Трафика» перед тем, как я оттуда ушёл. С тех пор я её улучшил, точнее, записал заново так, как изначально услышал в голове. Эдакий посыл в космос, молитва и одновременно откровение. То, что всегда жило во мне и в какой-то момент оформилось в музыку и слова.

… Я чувствую что нужно

Идти по зову сердца,

Открыть в мечты все дверцы.

В полёте жить навечно,

Чтоб мне хватило силы,

И мои песни души разбудили.

И я лечу сквозь тернии и к звёздам… [2]

Я пел, как никогда раньше. Полностью раскрылся, буквально рвал душу, делясь сокровенным, а в ответ зрители подарили мне просто невероятный танец. Несколько гу-саан взвились в воздух и не просто летали, а именно танцевали. Не знаю, было ли это запланировано с их стороны, или всё получилось спонтанно, но мурашило меня знатно.

Никогда. Ещё никогда я такого не испытывал. Я чувствовал, что всё не зря. Все страхи и боль прошлого осыпались серым пеплом с моей души, за спиной словно выросли крылья. Фантомные, конечно, но чувства окутывали невероятные.

Я не просто пел — я творил и растворялся. В музыке, в свете, в энергии. Каждое моё движение дополняло смыслы, выражало эмоции, которые сейчас просто на пределе. И не нужны мне никакие альвианские уши, чтобы почувствовать то тепло и любовь, которая шла от зрителей. Они пели, кричали, смеялись и плакали, сидели не шелохнувшись и танцевали — смотря какая песня звучала.

Я довольно много говорил, в первую очередь слова благодарности, в том числе и на гу-саанском. Буквально пару слов, чтобы не позориться с акцентом, но зрителям было приятно. Все радостно откликались, а уж как встречали музыкантов, когда я их поимённо представлял — это отдельная прелесть. Как и следовало ожидать, громче всех аплодировали Сэмпту. К тому времени он уже растерял все перья из своей причёски, а пара дредин стояла дыбом, как антенны связи. Или возбуждённые червячки, если использовать местные аналогии. Да, он явно расколбасился, надо будет потом видео посмотреть, что он там за моей спиной вытворял. Всё-таки хорошо, что он не на виду, как остальные музыканты. Во-первых, сама установка его прикрывает, а во-вторых, прозрачный звукоизоляционный экран.

Последней песней прозвучала композиция «Спасибо», говорившая сама за себя. Она была непростой, частично речетативной, но очень душевной. И важной для всех нас. Для меня, ведь я наконец-то смог достучаться до сердец, разбудить души. Для зрителей, отдавшихся мне полностью и без остатка. Я видел это по летевшим перьям и каким-то непонятным, но вполне конкретным чувством ощущал, что это не неприличный перфоманс с их стороны, а случайность. Порыв страсти.

Мои перья тоже не все дожили до конца концерта. Пару штук я заметил валяющимися на сцене, хотя они были крепко зафиксированы. Автоматически наклонился, поднял их, а потом, крикнув на прощание, что обязательно вернусь на Гу-саан, убежал за кулисы.

Опустошение и наполненность. Дикое желание попить воды, а после посмотреть на себя в зеркало. Не для того, чтобы полюбоваться, просто у меня такое чувство, словно я изменился. Словно стал чем-то бо́льшим и немного другим.

— Вроде то же лицо, — задумчиво пробормотал я, пытливо всматриваясь в отражающую поверхность на стене. — Разве что взгляд ошалевший.

— Ошалеешь тут, когда так принимают! — хмыкнул Сэмпт. — Нет, какие же горячие птички!

Кто о чём, а соамец о бабах.

— Мне тоже понравилось, — воодушевлённо проговорил обычно молчаливый Кьон. — Это было феноменально!

Он тряхнул своим ирокезом, из которого тут же выпало одно перо. Хорошо, что не при гу-саанах, а то посчитали бы, что наш клавишник — растропёр.

— Никогда ещё такого не испытывал, — поддержал его Лорм. — Невероятно…

Его глаза горели, а зеленоватая кожа явственно покраснела.

— Никогда не видел, чтобы кого-то так принимали с первого раза, — потрясённо выдал Квест, приглаживая вздыбившуюся от сильных эмоций чешую. — А я много концертов пересмотрел!

Я тоже, и мне также показалось, что у нас случилось уникальное явление. Тут же захотелось узнать мнение Юты, вот только…

— Кстати, а где Юта? — Её не оказалось в гримёрке.

Да и за кулисами я её не видел, когда закончился концерт. Вообще она собиралась посмотреть выступление из зала, но по идее уже должна вернуться. Надо срочно узнать, где она! Вдруг с ней что-то случилось? Мало ли, гу-саанки крыльями нечаянно задели, или не нечаянно.

— Я тут! — раздался подозрительно хрипловатый голос девушки.

Оказалось, что она как раз вошла в гримёрку и услышала мой возглас.

— Ты как? — Судя по съехавшей набок шапочке и потрёпанной кофте, она попала в какой-то замес.

— Пить! — Она бросилась к столу, где стояла батарея бутылочек с чистой водой, схватила одну из них и так приложилась, что уже через несколько секунд та опустела. — Фух, это был просто разрыв! Айн, ты хрогсов гений и самый настоящий сумасшедший!

— Это плохо? — настороженно спросил я.

Мало ли, сейчас как заявит, что больше не хочет иметь со мной дел…

— Это прекрасно! — выдохнула она, сияя глазами. — И ужасно. Ужасно, что ты там с ними сотворил. Ты даже не представляешь, сколько правил приличия нарушили зрители, пока колбасились под тебя! Перья, танцы в воздухе со скрещением лап, да чего там только не было!

— Надеюсь, меня не упекут местные власти за растление населения, — я даже плечами передёрнул. — Так, завтра с территории посольства никуда не уходим! Сэмпт, тебя это особенно касается! Нам бы с планеты благополучно улететь…

[1] И́нтро — небольшая композиция, открывающая концерт, музыкальный альбом. Либо вступительная часть песни, музыкальной композиции. [2] Отрывок из песни Любавы Трофимовой «Сквозь тернии к звёздам».