Глава 4 · Расставания и встречи
Уэльстер, окрестности Кардина.
Когда прилетел голубь, лэйр Ольсен глазами своим не поверил.
Записка была короткой, всего в одно слово.
Иду.
Да разве дело в слове?
Лэйр Ольсен отлично знал, ЧЬИМ кольцом была запечатана эта записка. По долгу службы он разбирался в таких вещах.
Шантен.
Долетел ли их голубь?
Сложный вопрос… мог долететь.
Но то, что Шантен поверил, то, что он идет сюда…
Лэйр Ольсен понимал, что это даже не половина дела, а только его начало, но – уже! Они не одиноки!
Как же это важно, знать, что ты не один.
И первым, кто узнал радостную новость, стал Джерисон Иртон.
– Идут сюда?
– Да.
– Очень быстро, – подметил Джес то же самое, что царапнуло лэйра.
– Да… пожалуй.
– Это тысяча людей, они не успели бы выступить так быстро…
– Если бы не получили известий из другого источника, – докончил лэйр. И улыбнулся уже веселее. – Значит, кому-то удалось удрать из дворца. Это хорошо…
Джерисон кивнул.
– Может быть, они что-то будут знать о моей жене и дочери.
Лэйр Ольсен поглядел с сочувствием.
– Соберись. Расклеишься – и сам пропадешь, и их подведешь.
– Знаю.
Мужчины отлично понимали друг друга. Но сделать пока ничего не могли, оставалось только ждать.
Самое страшное в мире занятие.
***
Ждал и Робер Альсин.
Ему должны были привезти второго мальчика. Запасного Генри.
Ждал, успокаивал Альбиту, проводил беседы с дворянами, ему было чем заняться. И вечером будет.
Похороны его величества.
Робер с громадным удовольствием выкинул бы труп Гардвейга на свалку, пусть его там собаки сожрут… нельзя.
Люди должны видеть мертвого короля, чтобы потом не наплодилось самозванцев. А то знаем мы этих сволочей! Отвернуться не успеешь, из всех щелей полезут, не хуже тараканов!
Со временем Робер и со всеми Гардвейговыми выщенками разберется, и с дочками в том числе. Публично. Так, чтобы его не заподозрили, и никаких сомнений в смерти девок не было.
Пощадить кого-то?
Смешно!
Итак, королевские похороны.
Хотя в одном удовольствии Робер себе отказать не смог. Подошел, поглядел на поверженного врага.
Мастера похоронных дел, да при дворе и такие есть, потрудились на славу. Даже отрубленное место закрыли воротником, замазали… лежал, как живой.
Робер смотрел несколько минут, а потом от всей души плюнул в гроб.
– Чтоб тебе у Мальдонаи покоя не было, мразь! Помни, твоих детей я отправлю следом за тобой.
Гардвейг не ответил.
Но…
Тень так упала, что ли? Или отблеск факела?
Альсину вдруг показалось, что труп глумливо ухмыляется, и он едва сдержал приступ ярости.
Мразь коронованная!
НЕНАВИЖУ!!!
Приступ ярости был настолько силен, что пришлось закрыть глаза и немного постоять так. Иначе он бы точно вытряхнул тело из гроба и начал пинать ногами.
А нельзя.
Люди ждут, не стоит лишать их церемонии. Идем…
***
Похороны в Уэльстере и на Вирме отличались разительно.
Похожего был только труп. Ну и название. В остальном же…
Вирмане верили, что душа взлетает в небо между огнем и водой, и хоронили своих мертвых именно так. Между тремя стихиями. Воздух, вода, огонь. Разве что под голову мертвецам клали мешочек с землей Вирмы. Песком…
В Уэльстере все было иначе.
Похороны короля начались с торжественной службы.
Лично альдон читал молитву за упокой королевской души. Хорошо читал, с выражением.
Робер стоял в первых рядах, слушал, и чувствовал, как на душу нисходит успокоение. Поделом тебе, мразь коронованная…
Здесь и сейчас он понимал, что его любимая почти отомщена. Вот, еще до ублюдков Гардвейга доберется…
Альбита стояла бледная, вся в зеленом, и этот цвет вовсе не шел королеве. Делал ее кожу желтоватой, а ее саму лет на десять старше. Но – необходимость.
Ничего, поверх траурного платья можно и бриллиантов побольше надеть, пусть сияют. И еще ярче сияют глаза Альбиты.
Пока что она – регент.
Как только прибудет ее сын, она будет коронована.
А что это не совсем сын…
Подумаешь, какие мелочи! Главное – корона, а детей она все равно никогда не любила. Дочек рожала, чтобы привязать к себе мужа, ну и надеялась, что не девки родятся, а сын. А сына родила ради мести.
Дочери и сейчас стояли за ее спиной.
Бледные, испуганные, но даже плакать не решались. Хорошо их Гардвейг выдрессировал.
Утешать девочек?
Что-то им объяснять?
Это просто смешно. Не хватало еще время тратить на этих соплюшек.
И ее величество Альбита еще раз поглядела на Гардвейга.
Даже не верится, что она выиграла. Но в их игре прав тот, кто пережил противника. Она – пережила.
Переглядывались придворные, кто-то шептался, но осторожно, кто-то поглядывал с опаской, кто-то с уважением… преданности пока не было, но это ничего, это не страшно. Наверстаем.
Сначала прикормим, потом приручим… ничем люди в этом отношении от животных не отличаются. И никуда не денутся.
После службы гроб с королем вынесли из храма и торжественно водрузили на похоронные дроги. Гардвейг отправлялся в последний путь по столице.
Похоронный кортеж занял свои места.
Скорбящая жена и дочери – сразу за гробом. Следом за ними придворные, в порядке знатности и полезности, потом гвардейцы…
В толпу будут разбрасывать монетки и поминальные хлебцы.
Люди должны прощаться с королем, а король – со своими подданными.
Робер занял место сразу за принцессами, и никто не осмелился его оспорить. Альбита была довольна и спокойна, а вот ему происходящее не нравилось.
Они ехали по улицам города, и он видел лица людей.
Город их не принимал.
Это было мрачное и хмурое отторжение. Оно словно облаком, висело над толпой, светилось в глазах людей, легко прочитывалось в жестких складках губ.
Гардвейга любили.
Робер вынужден был это признать.
Пусть самодур, пусть тиран, но яркий, красивый, обаятельный, дающий повод для разговоров… за что любит толпа?
Да уж никак не за высокий интеллект. И не за порядочность. Симпатии толпы – штука сложная и непредсказуемая.
Гардвейг был любимцем народа.
Робер и Альбита были его убийцами.
И Альсин невольно задумался – сколько осталось? Сколько им еще ждать грома и молний?
Он не знал. Но чувствовал всей шкурой, и именно сейчас, на вершине своего триумфа, задумался. А может, удирать надо?
А может, подождать хоть пару дней?
Начинать готовить для себя пути отступления. Собрать кое-какие ценности, ценные бумаги, отдать распоряжения, что-то продать, что-то купить… кто в сорок лет захочет начинать жизнь в чужой стране, с нуля? Альсин не хотел.
Может, он и не будет там герцогом, но уж тихую и безбедную жизнь он себе устроит.
Альбита?
Вот уж не его проблемы.
Она хотела мести – она ее получила. Хотела корону? Власть? Славу? Деньги? Пожалуйста. А вот удерживать полученное ей предстоит самой, всю жизнь… сколько там той жизни останется. Так Робер и решил. И по возвращении приступил к реализации своего плана.
Но это было потом.
А сейчас они ехали по улицам города, отдавая королю последний долг.
Час, два…
Наконец, круг был завершен, и они могли вернуться во дворец.
Там, в дворцовой часовне, Гардвейг упокоится в фамильном склепе. Этого его даже враги не лишат. Не посмеют. Не сейчас…
Альбита предлагала, кстати говоря. Но Робер попросил ее подождать. К чему сейчас трепать нервы людям? Вот потом, потихоньку, и вытащим, и выкинем, если охота будет покойников таскать. Альбита согласилась.
И сейчас наблюдала за тем, как гроб с телом мужа опускается в склеп.
Как выходят оттуда могильщики, как закрывается тяжелая дверь…
Еще одна веха пути. Еще одна…
***
Голуби в темноте не летают. А люди – ездят.
Просто не так быстро, как хотелось бы. Ночью дорогу видно плохо, лошадь может легко подвернуть или сломать ногу, может чего-то испугаться и сбросить всадника, может…
Да много чего может этот нежный, живой и капризный транспорт.
Лошадь – вообще не человек, ей ласка, уход и забота нужны. Вот.
Так что к крепости Шедар Лорт с Шантеном двигались медленно и не спеша. К утру как раз доедут, чуток отдохнут, а там и в город можно, разъяснять обстановку. Опять же, может у Ольсена какие новости есть…
Добрались почти без несчастных случаев. Так, пара захромавших лошадей. Для тех, кто понимает, это вообще ни о чем. Просто улыбка Альдоная, иначе такую удачу не назовешь. И ничуть не удивились, видя, что ворота крепости закрыты.
Переглянулись, кивнули одному из подручных… не по чину главнокомандующему самому в ворота колотить. Для того оруженосцы есть…
Стучать долго не пришлось.
Отряд в полторы тысячи человек?
Это пишется просто, а на самом деле…
Полторы. Тысячи. Человек.
Поменьше, конечно, но не так, чтобы намного.
Такой отряд не может передвигаться по проселочным дорогам, скрытно и в тишине. Такой отряд поневоле будет заметен издали.
Вот и в крепости его заметили.
Оценили, сосчитали…. И суетиться не стали, здраво рассудив, что если друзья, то можно не дергаться, а если враги, то нечего их настораживать.
Спят все в крепости, спят.
И не готовятся ни к какому вражескому визиту.
А что на стенах и бревна, и камни, что во дворе крепости вовсю кипяток готовится….
Это – детали.
Там и факелов не надо, осенние ночи еще не настолько темные, чтобы не видно было. Где костры, где звезды… защитникам крепости хватало.
– Кто? – раздался голос со стен.
– Его сиятельство граф Лорт.
– КТО?!
Лэйр Ольсен был на стене. Именно он и переспросил.
Альтрес Лорт выехал вперед.
– Не узнаете?
Конечно, не королевский рык Льва Уэльстера, но Волка Уэльстера все тоже неплохо знали.
– Открыть ворота!!! – заорал лэйр Ольсен. И опрометью бросился вниз, встречать дорогих гостей.
Свои!
Пришли!
Брат короля!
Да что еще нужно для счастья?
***
Военный совет состоялся в покоях коменданта ровно через полчаса.
Пока вояки заходили, расседлывали коней, поили их, растирали, командиры держали совет. В оный вошли Альтрес Лорт, граф Шантен, лэйр Ольсен, и – как представители иностранных держав, граф Иртон и его высочество Мигель Ивернейский. Принцесс не позвали.
Совет начался с рассказа Джерисона об увиденном во дворце.
Альтрес Лорт молча слушал. Слушал и граф Шантен.
Что-то они знали от Лилиан, о чем-то догадывались, а чего-то и не знали. И сейчас им становилось ясно все до конца.
– Альсин, сука, – скрипнул зубами Лорт.
– Гнилое семя, – согласился Шантен. – Надо было еще тогда его… под корень.
– Не сделали – давайте исправлять, – подвел итог лэйр Ольсен.
Вот с этим согласны были все присутствующие. А вот как лучше сделать? Понятное дело, врага бить надо, но!
Вечное слово – НО!
Альсин не дурак, раз уж смог организовать и претворить в жизнь такой заговор, и свои люди у него есть. Самое простое, что может случиться в данной ситуации, мстители завязнут в боях и на улицах, а герцог тем временем поймет, что песец к нему пришел, и удерет.
Что у него – пути отхода не предусмотрены?
Все присутствующие их предусмотрели бы, вот и не надо считать врага глупее себя. А мстить-то надо виновным… даже если они схватят Альбиту, толку с нее?
Даже если она – сердце заговора, разумом его был некто другой. Вот, его бы и повесить на воротах.
На этот раз молчание нарушил Джерисон Иртон.
– Мы хотели использовать меня, как приманку. Альсин обязательно захочет узнать, куда я девал принцессу. А дальше… я смогу его занять.
Альтрес покачал головой.
– В пыточной?
Джес пожал плечами.
– Где-то там моя жена. Я должен ее найти.
– Ваша жена у нас, в Летнем дворце. И дочь тоже. А еще два лохматых чудовища, которых она называет собаками и куча народу, который она подобрала по дороге, – сообщил Шантен.
Джерисон где стоял, там и осел на пол.
– Да?
Больше ничего как-то не выговаривалось.
Лэйр Ольсен сжалился, и плеснул ему в кружку вина, протянул.
– Залпом.
Джес послушался. Стало чуть полегче, хотя бы комок внутри приразжался.
– Лиля и Мири… в безопасности?
Альтрес Лорт кивнул.
– У вас замечательная супруга, Джерисон. Выбралась из столицы, добралась до графа, все ему рассказала…
Джес выдохнул.
Лиля жива.
Миранда жива.
Они в безопасности, в Летнем дворце. И он может туда отправиться в любую минуту.
Альдонай, спасибо тебе!
Остальное Джеса уже интересовало мало. Кого там приволокла с собой Лиля?
Да хоть бы и все Мальдонаино войско! Хоть кого! Главное, жива и здорова.
– С ними все в порядке?
– Да. Они за вас беспокоятся, но с ними все хорошо.
Джес на миг прислонился щекой к ножке стола и прикрыл глаза. Дерево приятно охлаждало пылающее лицо.
Вот оно – настоящее счастье. У него с плеч такая ноша упала…
Теперь надо выжить и вернуться к жене и дочери. Но с этим он попробует справиться.
– Тогда тем более, надо ехать. Я найду, что рассказать Альсину и как его задержать.
Он не просил, случись что, позаботиться о его близких. Это и так было понятно всем присутствующим.
– Человек пятьдесят можно провести по потайным ходам, – прикинул Альтрес Лорт. – Больше вряд ли, заметят.
– Тогда наша задача связать врага боем, поднять суматоху, – кивнул Ольсен.
– Вот, я этим и займусь. Свяжу их боем. А ты организуй патрулирование дорог, чтобы ни одна сволочь не удрала, – Шантен был полностью согласен.
– Кхм? – вопросительно кашлянул Мигель Ивернейский.
Ему ответить никто не успел, дверь распахнулась.
***
Девушки были ослепительно хороши. Особенно друг рядом с другом.
Раскрасневшаяся от возмущения Лидия, и Мария, чьи глаза метали молнии не хуже отцовских.
Их на совет не позвали, и дамы весьма обиделись. А то, что прорываться пришлось через совершенно непонятливых солдат, не добавило им хорошего настроения.
Джес даже залюбовался ими, по привычке.
Может, и зря Рик упустил Лидию. В голубом платье, с волосами, небрежно заплетенными в косу, и сверкающими глазами, она была потрясающе хороша. Но и Мария была великолепна.
Синее платье, сведенные на переносице черные брови, сжатые в кулачки руки…
– Граф Лорт? Я рада, что вы здесь, – пошла в атаку принцесса.
Зря. Опыта у нее на графа не хватало.
Альтрес склонил голову.
– Ваше высочество, я тоже рад этому обстоятельству. Я приехал позже, чем надо, но надеюсь, не слишком поздно.
– Я тоже на это надеюсь. Известно ли что-то о моей мачехе и братьях?
Это только в романах заговорщики переглядываются, и все сразу всё понимают. Лорт и Шантен даже глазами не повели. Они договорились молчать о королеве, во всяком случае, пока, а сплетни – они и есть сплетни.
Не разлетятся, не успеют.
– Мы обязательно узнаем это от заговорщиков, ваше высочество.
Мария прикусила губу.
– Есть ли вероятность, что они живы?
– Шанс есть всегда, ваше высочество, – граф Лорт и не думал отступать. – Я рад, что вы живы.
– Это благодаря графу Иртон.
– Что вы планируете делать дальше? – Лидия не тратила времени на возмущение. – Граф?
Альтрес пожал плечами.
– Захватить Кардин.
– Я с вами! – вскинулась Мария.
– Нет!
Слово прозвучало единогласно, у всех пятерых. Принцесса даже рот открыла, но прежде, чем она успела сказать хоть слово…
– Я оставлю человек пятьдесят для эскорта, – решил граф Шантен. – Случись непредвиденное, они помогут вам спастись, ваше высочество.
– А его высочество Мигель им в этом поможет, – медовым тоном подвел итог Альтрес.
Мигель вспыхнул.
– Вы считаете, что я буду отсиживаться под дамскими юбками?
– Что вы, ваше высочество. Но это – внутренние дела Уэльстера, – Альтрес смотрел откровенно нагло.
– И вы отлично вовлекаете в них графа Иртона, – ехидно указал Мигель.
– Граф в Уэльстере не чужой. Во многом благодаря его супруге, – Альтрес за словом в карман не лез.
Джерисон посмотрел не самым любезным взглядом, но – ладно уж. За хорошие новости можно многое простить.
– А мы – чужие, – прошипела Лидия.
– Я бы не осмелился вам это сказать, ваше высочество.
– Тогда мне придется перевести ваши намеки в слова, – огрызнулась Лидия.
– Ваше высочество, я не смею вам противоречить.
– А мне? – Мария смотрела ледяными глазами.
– Тем более, ваше высочество.
– Я хочу ехать с вами.
– Казните меня, ваше высочество, но потом. Когда я разберусь с врагами.
– Не возьмете? – Мария поняла все достаточно быстро.
– Нет, ваше высочество.
– Я могу оказаться полезна. Там моя мать.
– Нет.
И сказано это было так, что поняли все. Бесполезно.
Мария развернулась, вышла и хлопнула дверью
Альтрес Лорт сочувственно поглядел на Мигеля.
– Ваше высочество, мне жаль, но никто другой с ними не справится, то есть не сможет защитить очаровательных дам.
Лидию затрясло. Она вылетела вслед за Марией и хлопнула дверью. Получилось плохо, дверь была тяжеловата.
Мужчины переглянулись, и дружно заржали. Сестра там, не сестра… есть такое слово – солидарность.
И продолжили разработку плана.
Кто когда, куда…
Времени у них было очень мало. Поговорить, поспать край до полудня – и вперед. К вечеру они должны быть в Кардине.
***
Это совершенно не помешало Мигелю спустя два часа поскрестись в дверь к сестричке.
– Ли! Ли!!!
Лидия открыла почти мгновенно.
– Что тебе?
Мигель шагнул в покои к дорогой сестренке, плотно прикрыл дверь и ухмыльнулся.
– Мне нужно поговорить с Марией.
– Зачем?
– Ли, ты не догадываешься?
Лидия догадывалась, и отлично.
Юная девушка, вполне вероятная наследница престола Уэльстера (о спасшейся королеве и принцах Альтрес Лорт благоразумно молчал), симпатичный юный принц другого королевства…
Почему бы нет?
Помолвка с Ричардом?
Скажем честно, у Лидии на Ричарда особого зуба не выросло, но и приязни она к нему не испытывала. Так что могла подложить хрюшку.
А раз могла, то надо бы и сделать. Ну хоть попробовать!
– Зачем этим заниматься сейчас? Пусть все уедут?
– Потом за Марией будут следить в сорок глаз. А сейчас бы все уезжали, и мы, в суматохе…
Лидия вздохнула.
– Я попробую. Где ты будешь ее ждать?
Мигель уже обдумал этот вопрос.
В комнатах Марии было бы лучше всего, но стоит ли так рисковать?
– Ты можешь пригласить ее к себе? Я подожду.
Лидия вздохнула, показно закатывая глаза.
– С тебя причитается, братик.
– Сочтемся, сестричка. И покарауль под дверью.
Лидия сверкнула глазами, но спорить не стала. Ладно уж…
***
Мария не спала. Ходила по комнате, пыталась читать книгу, но не получалось. И визит Лидии она восприняла даже с радостью.
Принцесса Ивернеи врать не стала. И честно сказала, что с Марией хочет поговорить Мигель. Он ждет ее в комнатах сестры, чтобы не компрометировать Марию.
Девушка немного подумала, но решила сходить.
Все равно невроз был такой, что спать не получалось, заняться ничем тоже…
Хоть так отвлечься!
И отвлеклась.
Не успела она переступить порог комнат Лидии, как Мигель упал перед Марией на одно колено.
– Ваше высочество…
Лидия хитро улыбнулась и закрыла дверь.
Она подождет в коридоре.
Хотя в результате она не сильно сомневалась. Вряд ли ее братик уговорит Марию, не та девушка. Но кто знает, кто знает? Испокон века женщины ловятся на одни и те же фразы: «люблю», «женюсь», «ты – единственная». Какое-то магическое действие у этих слов – вползают в уши, отключают разум…
Вдруг и Мария не исключение?
А Мария тем временем смотрела на макушку Мигеля, и думала, что годам к сорока он совершенно облысеет, даже сейчас лысинка намечается, хотя и крохотная…
И восторженные признания в любви частично проходили мимо ее сознания. Так, скатывались, словно капли дождя по оконному стеклу.
Мария смотрела на его высочество и – ничего не испытывала.
Спору нет, Мигель был красив, очарователен, умен, и при других обстоятельствах…
Не было у нее никаких чувств. Все выжгли эти несколько дней.
Бегство, погоня, страх, как за себя, так и за своих близких…
Любовь?
Не было у нее сил ни на какую любовь. Это в романтических балладах поется, как двое встречаются на поле битвы или после битвы – и у них любовь. А в жизни…
В жизни Марии сейчас больше всего хотелось, чтобы последних трех дней просто не было.
Ничего не было.
И играла она с Эдом и Кором на шкуре у камина, и Берта смотрела на них ласковыми глазами, и мелкие лезли ее обнимать, а она смеялась, и чтобы Милия зашла, и погладила ее по волосам: «Солнышко ты мое, помощница…».
Даже отец…
Пусть орет, ругается, но был бы жив!
Мария вдруг осознала, что Гардвейг… да, он не любил своих дочерей. Вообще. Но как мог, он о них позаботился. Доверился не тем, бывает, но что с того?
Не выкинул на улицу, не приказал убить, да и мужей хотел найти хороших. Мария помнила портрет Ричарда Ативернского.
Красавец мужчина.
Дура Анелька…
Мигель кашлянул, и девушка посмотрела на него с удивлением.
– Ваше высочество?
– Мария, я полюбил вас с первого взгляда. Вы были такой гордой и прекрасной, в тронном зале, в блеске огней и бриллиантов…
Мигель откровенно переигрывал, но ведь это девушка! Совсем юная, почти ребенок… им должно такое нравиться?
Странно, но темные глаза Марии были спокойны и безразличны.
Он говорил горячо и искренне, изливал душу, насколько хватало вдохновения, но…
Нет ответа.
С тем же успехом он мог распинаться перед статуей Альдоная. Впрочем, когда он попробовал взять ее за руку, статуя ожила.
– Нет!
– Мария, я никогда…
– Лидия специально оставила нас вдвоем? Знала, о чем мы будем говорить? Слишком долго она не возвращается…
Мигель невольно отвел глаза в сторону.
Ну да.
Специально, а то ж…
– Я не могу ответить на ваши чувства, – просто сказала Мария. – Может быть, кто-то из моих сестер, но не я. Нет.
– Но я люблю вас!
Мария безразлично пожала плечами.
– Я дала слово. Я буду ему верна.
– Слово дали не вы, а ваш отец. Вы даже не видели жениха, ни разу в жизни!
– Вы предлагаете мне – предать?
– Это не предательство! – горячо возразил Мигель. – Поймите меня правильно, Мария, у вас будет все! Весь мир откроется перед вами! Огромный, восхитительный…
– Давайте закончим этот разговор, ваше высочество. Он не делает чести ни мне, ни вам…
***
Альтрес Лорт собирался зайти к Марии с обратной целью.
Мигель хотел ее соблазнить и увезти.
Альтрес Лорт – предупредить, чтобы девушка ни в коем разе не поддавалась на провокации.
Он не собирался говорить ей о Милии и принцах, нет. Но предупредить, что не надо слушать ивернейцев, сказать об этом еще раз…
О, да!
Девочка, вроде бы, благоразумная, но Альтрес понимал, что стойкость – от многого зависит. А ему… ему позарез нужна поддержка Ативерны. В любом случае.
Если все кончится плохо, надо будет куда-то уходить.
Куда?
В Ативерну, понятно. И тут союз с принцессой Марией окажется для ативернцев подарком… помогут они вернуть королевство, никуда не денутся, себе, конечно, кусок отгрызут, но в некоторых ситуациях лучше часть потерять, чем всю шкуру. Волк, когда лапу себе отгрызает, чтобы из капкана вырваться, о высоких материях не думает, ему бы уйти.
Если все кончится хорошо, помощь Ативерны все равно будет нужна.
Необходима!
Ближайший сосед, друг…
Тут брак с принцессой и вообще великолепно подойдет для закрепления союза.
А если вторая принцесса Уэльстера что-нибудь выкинет… первую им простили. Поняли и простили.
Вторую – уже не спустят.
Альтрес поднимался в башню, в которой разместили девушек медленно, не спеша, и вид розового платья в коридоре его не обрадовал.
Что принцесса делает под своей же дверью?
Почему не заходит внутрь?
Лорт кашлянул.
Лидия подскочила на полметра вверх и развернулась, едва не упав.
– Вы меня напугали!
– Ваше высочество, прошу меня извинить, – Альтрес отвесил придворный поклон. Правда, без шляпы это выглядело не так почтительно, да и во всей фигуре шута было нечто такое… насмешливое. На то он и шут.
Лидия задрала нос.
– Что ж. Пожалуй, я вас прощу, если вы сопроводите меня на кухню. Мне хочется воды, а слуг не дозовешься.
Альтрес мило улыбнулся.
– Как скажете, ваше высочество. Прошу вас обождать лишь минуту, мне надо кое-что отдать ее высочеству Марии.
Альтрес подозревал, что так будет, и верно – Лидия не дала ему сделать даже шага. Вцепилась в рукав камзола.
– Я не хочу ждать! Вы мне отказываете?
– Нет, ваше высочество, – улыбнулся шут. – Я мешаю вам совершить ошибку.
Лидия открыла ротик от такого заявления, и этого хватило Альтресу, чтобы сделать пару шагов и распахнуть дверь в комнаты Марии.
Конечно же, там было тихо и пусто.
Граф развернулся обратно, к Лидии, но дорогу к своим покоям та перекрывала намертво.
– Я сейчас закричу, – предупредила она.
– Кричите, – согласился Альтрес. – Громче кричите, ваше высочество. Всегда мечтал жениться на прекрасной принцессе.
Лидия хлопнула ресницами, но прежде, чем она успела осознать, какая взаимосвязь между криком и свадьбой, Альтрес сделал шаг вперед.
Горб там, не горб, своим телом он владел отменно. Шуту без этого никак.
– А…. – пискнула Лидия.
Поздно.
Ее заключили в стальные объятия – и нагло поцеловали, поймав губами уже готовый вырваться возмущенный вопль.
Целоваться королевский палач тоже умел.
Горб еще не означает отсутствия личной жизни, а если у тебя есть деньги и титул, то женщин найдется много. Разумеется, не продажных, а тех, которые только по большому и искреннему чувству… к деньгам и титулу. Но опыт есть опыт, с кем бы его не приобретали.
Лидия буквально растаяла.
Так ее никогда не целовали. Даже и не пытались… когда у тебя столько братьев, когда ты выглядишь страшнее огородного пугала, когда ты просто королевская дочь…
Эта сторона жизни прошла мимо принцессы.
Когда Альтрес решил, наконец, отпустить девушку, та пошатнулась, как пьяная, и оперлась о стену. Губы у нее были влажными и припухшими, и глядя на Лидию, Альтрес подумал, что не прочь бы продолжить.
Настолько она была хороша с томным взглядом и чуточку растрепанными волосами…и покои рядом свободны…
Альтрес протянул руку и постучал в дверь покоев ее высочества Лидии.
***
Стук в дверь оказался как нельзя более кстати.
Мигель развернулся к двери, открыл ее – и оказался нос к носу с Альтресом Лортом.
Довольным, спокойным и нагло улыбающимся.
– А…
Больше принцу и сказать-то ничего не удалось. Мария чудом не смела его с дороги.
– Ваше сиятельство! Как я рада, что вы пришли!
Альтрес пригляделся.
Девочка не врала.
И рада, и разговор ей был явно в тягость, и до поцелуев дело не дошло. Вот и отлично, умничка девочка.
– Ваше высочество, я как раз шел к вам. Хотел поговорить. Вы не будете так любезны уделить мне несколько минут вашего времени?
– Да, конечно!
Мария не просто согласилась, она явно была рада и счастлива.
– А его высочество? – указал Альтрес глазами на Мигеля.
Ссориться не хотелось. Но и спускать такое…
– Мы уже закончили разговор! – отрезала Мария, – и надеюсь, поняли друг друга. Я ценю ваше предложение, ваше высочество, и надеюсь, вы с моим супругом станете друзьями. Буду рада видеть вас в Ативерне, на моей свадьбе.
Мигель аж зубами скрипнул.
– Ваше высочество, и все же…
– Нет-нет, я надеюсь, между нами больше нет неясностей.
– Никаких, ваше высочество.
– Вот и отлично, – добродушно, словно голодный крокодил, ухмыльнулся Альтрес Лорт. – Ваше высочество, вручаю вам вашу сестру. И смею вас заверить в ее чистоте и невинности.
– Что?! – задохнулся Мигель.
– Что?! – возмутилась Лидия.
– Все же, ее высочество пробыла со мной в коридоре, наедине, целых десять минут. Умоляю не осуждать нас за это, ее высочество была очень убедительна.
Лидия задохнулась от гнева, не зная, что сказать, а Альтрес Лорт подхватил под локоток Марию – и был таков. Только дверь хлопнула.
Мигель посмотрел на сестру с подозрением.
Он-то заметил и губы, и волосы…
– Лидия?
Зря он вообще рот открыл.
– Уйди отсюда, – рявкнула принцесса, и швырнула в брата первым, что под руку попалось, яблоком с тарелки.
Мигель поймал его на лету и предпочел ретироваться.
Разъяренная женщина – травмоопасна.
Убить может, и не убьет, сил не хватит, но легче ему с того не будет. А если Лорт ее и поцеловал…
Не требовать же, чтобы он женился на Лидии? Это даже смешно как-то, принцесса – и какой-то граф…
Жаль, с Марией так получилось, ну да ладно. Может, еще шанс будет?
Лидия осталась одна и в гневе заметалась по своим покоям, на чем свет стоит ругая Альтреса Лорта.
Гад, мерзавец, подлец, негодяй!!!
Грррр!!!
***
– Ваше высочество? – Альтрес Лорт тем временем испытующе смотрел на Марию
Принцесса таиться не стала.
– Его высочество делал мне предложение. Я отказала.
– Вы правильно поступили, ваше высочество.
Мария поглядела на него с тоской.
– Граф, умоляю… спасите Милию! И моих братиков тоже. И сестер… я с ума схожу! Я здесь, а они там, в опасности…
– Я сделаю все возможное и невозможное, – заверил девушку Альтрес Лорт. – а вас умоляю не поддаваться на провокации и слушаться лэйра Ольсена.
– Конечно! Я обещаю.
– Я верю в ваше благоразумие, ваше высочество.
– А я надеюсь, на вашу победу, граф.
Альтрес Лорт одобрительно кивнул и принялся объяснять Марии, как ей поступать в том или ином случае. Девушка внимательно слушала.
Это вам не любовные признания, здесь с ней о деле говорят, надо быть внимательной. Надо собраться и взять себя в руки.
Хоть бы граф победил!
Хоть бы все обошлось!
***
Эти же слова Мария повторяла и вечером.
Смотрела с башни нна удаляющийся отряд, сжимала руки, ломая тонкие пальцы, и повторяла то же самое.
Хоть бы граф победил!
Хоть бы все обошлось!
Благо, башен в крепости Шедар хватало, выбирай любую по вкусу.
Лидия стояла неподалеку. Лицо у нее было недовольным, Мария высказалась в том смысле, что она все понимает. Но Мигеля ей не надо, даже останься он последним мужчиной на земле.
Лидия понимала, что дело не в Мигеле, но за брата все равно было обидно.
И за себя тоже.
Что этот негодяй себе позволяет? Она что – придворная судомойка?
Она принцесса, а этот… гад!
И Мигелю о таком не расскажешь, и Марии тоже… вот что за ситуация? Даже поделиться не с кем. Лилиан Иртон поняла бы, но где сейчас графиня?
Может быть, там,, куда направляется Альтрес лорт.
А может быть, и погибла.
Ивернейцев Альтрес Лорт не оповещал ни о чем, они и не догадывались.
Лидия скрипнула зубами и подошла к Марии.
– Прости. Я не должна была.
Принцесса молча протянцула руку, нашарила пальцы Лидии и сжала их. Ладони у Марии были ледяными.
Здесь и сейчас девушки думали об одном и том же. Они впервые провожали близких на войну.
Их жизнь зависела сейчас от этого отряда.
Страшно?
Нет, страха не было. Но другое…
Две принцессы переглянулись. Пока отряд не скрылся из вида, они не отводили взглядов. А потом молча спустились вниз.
Храм есть в любой крепости. Маленький, плохонький иногда, но есть. Туда и направились девушки.
Мужчины уходят в бой.
Женщины – молятся.
Альдонай, спаси их и защити. Да буудет воля твоя…
Какие уж там ссоры и споры?
Уэльстер, Кардин.
– День добрый, герцог.
– Здравствуйте, герцог.
Альсин не смог отказать себе в маленькой слабости.
Он приказал доставить во дворец герцога Эсторна.
Арман Эсторн.
Один из самых верных сторонников Гардвейга, пожилой уже, лет шестидесяти, мужчина, но крепкий и могучий, словно старый дуб.
Альсин его всегда недолюбливал, и вполне взаимно. Теперь власть у Робера, а потому за Эсторном были посланы наемники, с приказом – доставить. Пока вежливо, там посмотрим…
Эсторн сопротивляться не стал.
Дворянское собрание он благополучно проигнорировал, ему было не до того. Он отправлял из города родных и близких.
Сам остался.
Не верил он, что враг – глупее самого Армана, и был прав. Робер приставил своих людей следить за домом герцога.
Если бы те заметили приготовления к отъезду, сборы, что-то подозрительное…
Безусловно, они бы донесли.
Но Арман дураком не был.
Из дома вышли две служанки – две и вернулись. А что одна – не та, кто там им в лица заглядывает?
Из дома вышли несколько слуг, загуляли в таверне, вернулись… да то же самое.
Сыновья, невестка, трое внуков…
Арман приказал уезжать к себе в Эсторн, и не высовывать оттуда носа, пока не прояснится обстановка. А уж там….
Поднимать восстание, прятать близких, самим уносить ноги – там видно будет. Главное уцелеть сейчас, в первые дни безумия, а дальше видно будет.
Именно поэтому сам Арман никуда и не бежал.
И некуда, и незачем, и он-то здесь самый заметный. Проще подождать.
Дождался, вот…
И сидел, смотрел на Альсина с немалой долей высокомерия во взгляде. Как ни крути… не ровня ему Альсин, не ровня. Не в титуле дело, и не в предках.
Просто в роду Эсторнов никогда не было предателей.
Альсин первый нарушил молчание.
– Выпьете, герцог?
– Благодарю. Не стоит, – отказался Эсторн. Брать что-то из рук врага?
И опасно, и брезгливо.
– Я все же налью. Насколько я помню, вы предпочитаете лаврейнское, урожая сорок пятого года.
Альсин сам достал бокалы, сам разлил по ним благородную, темно-багровую жидкость, в кабинете повеяло ароматом винограда и далекого лета. Эсторн пожал плечами, даже и не думая прикасаться к бокалу.
– Гадаете, зачем я вас пригласил?
– Нет. Вы расскажете, – Эсторн меланхолично смотрел в окно.
– Безусловно, расскажу. Прямо сейчас, – согласился Альсин. – Мне требуется ваша поддержка. Через несколько дней в столицу приедет его величество Генрих. И я проведу коронацию.
– У Гардвейга не было сына по имени Генрих, – отрезал Эсторн.
– Вас не было на заседании дворянского собрания…
– И я не в курсе, что Альбита родила ублюдка невесть от кого? Я в курсе.
– Генри – не ублюдок, а законный сын его величества Гардвейга.
– Интересно, найдется ли хоть один поверивший в вашу ложь?
– Это меня волнует меньше всего. Мне нужна не вера, а поддержка.
– Альдон уже согласился? – искривила улыбка губы Эсторна.
– Да.
– И вы предлагаете мне примкнуть к вам…
– Да.
– Нет.
– Подумайте еще раз, Эсторн.
– О чем? В моем роду подонков не водилось…
– Я могу и проверить. И – пресечь ваш род.
Арман пожал плечами.
– Может быть. Но и тогда я не изменю своего мнения.
– Даже если я прикажу пытать ваших внуков у вас на глазах?
Арман чуть подался вперед.
– Альсин, тебе в голову не приходит, что не все хотят жить мразями? Или – с мразями, невелика разница? Я предпочту умереть, но не копаться в том навозе, которым ты щедро поливаешь свои дела.
Робер побелел от ярости.
– Громкие слова для смертника.
– Если истину можно выразить только громкими словами, их стоит прокричать на главной площади.
– Кричать вы можете сколько угодно, герцог. В пыточной камере. Стража!
В пыточную камеру Арман не собирался.
Бокал с вином полетел в лицо Альсина, герцог отскочил, выхватывая кинжал из-под одежды. Вбежавших наемников это не остановило. Двое начали наступать на Армана, недвусмысленно выставив вперед мечи.
Эсторн огляделся.
Выбора не было.
Впереди – клинки. Альсина не достать.
Что остается?
Только умереть с честью.
Арман прикинул свои шансы и бросился вперед.
Ему удалось парировать один удар, от наемника слева, но тот, что справа, своего шанса не упустил. В бок вонзилось нечто холодное, доставшее, кажется, до самого сердца, и по телу начал расходиться ледяной холод. Терять было уже нечего.
Арман подался вперед, насаживаясь еще глубже, и взмахнул рукой, нанося последний удар.
Удачный.
Последний подарок Альдоная – уйти в бою и забрать с собой врага.
Глаза застилала темнота, но Арман еще увидел, как падает с кинжалом в груди его противник. И – улыбнулся.
***
Альсин со злостью плюнул на тело старика.
– Сукин сын!
Наемник промолчал, предпочитая стать незаметным. А то и ему достанется.
И не прогадал.
Немного попинав еще не остывший труп, Альсин зло сверкнул глазами.
– Отрубить голову и выставить на площади. Объявить, что Эсторн злоумышлял против ее величества.
– Слушаюсь, ваша светлость.
– Послать людей к нему домой, пусть привезут сюда всех Эсторнов.
– Просто – или…
– Можно – грубо, – отмахнулся Альсин. – Сговорчивее будут.
– Будет исполнено, ваша светлость.
– Бегом! – рявкнул Робер.
Нельзя сказать, что Эсторн сильно нарушил его планы. Но взбесил он герцога до крайности.
Брезгует он, подумайте только!
Но крыть было нечем. Эсторн держался, как аристократ и ушел, как воин. И сказал то, что думал.
Альсин дышал медленно и размеренно, пытаясь справиться с приступом бешенства. Не сейчас.
Ни к чему…
И все же пострадали меч и стол.
Робер выхватил клинок и с размаха рубанул по столу. Раз, другой, третий…
Остановился он, только когда в руке осталась изуродованная железяка. Затупленная, выщербленная… да и столу досталось.
Ну и Мальдоная с ним, со столом!
Альсин бросил остатки клинка на пол, приказал первому же попавшемуся слуге навести порядок, и вышел из кабинета.
Кому-то из пленных сейчас сильно не повезет. Хоть основная волна бешенства и схлынула, Альсину требовалось на ком-то сорвать злобу. Почему бы и не на врагах?
Кто у нас там есть?
Вот, ативернцы…
Уэльстер, в дороге.
– Вы очень сильно рискуете, Джес.
– Знаю.
Джерисон небрежно пожал плечами.
Все он знал, все понимал, но выбора не было. Никто другой для этой роли не годится, нет у них никого, кто подошел бы.
Альсин мог бы клюнуть на Альтреса Лорта, может быть, на графа Шантена… все.
Остальные для него слишком мелкая добыча.
Только вот лишаться этих двоих и нельзя.
Джерисон подходит идеально.
Наверняка о нем уже не раз говорили герцогу, наверняка тот захочет отыграться…
Как это будет?
С чем графу придется столкнуться?
Предугадать не мог ни сам Джерисон, ни Альтрес Лорт. Но им требовалось отыграть время. И не позволить герцогу Альсину скрыться.
Получится ли, нет…
Риск?
Безумие?
Последнее слово очень точно отражало происходящее в Уэльстере. А значит – вперед.
Другого выбора для себя Джерисон не знал. Он сделает то, что может. А дальше…
На все воля Альдоная.
Вперед, друзья! Вперед, к славе или смерти!
Вирма. Где-то на острове.
Йан Гардрен своему счастью не поверил.
Лодка!
Вообще, за кражу лодки на Вирме без затей вешали. Если повезет – за шею, не повезет, так и за ноги, и никто не осуждал. Знаете, когда рыба – основной рацион, средство ее добычи становится важным.
Да и сложно сделать хорошую лодку.
Но был ли выбор у мальчишки?
Нянька была уже никакая, малышка постоянно хныкала, моросил гадкий дождь, лошади устали… Йан понимал, что может просто не добраться до Хардрингов.
Он упадет и умрет.
И умрет его сестренка.
И умрет последняя возможность отомстить.
Мальчик не колебался.
Он привязал лошадей, высыпал на землю весь овес, который у них был – поедят, и оставил пару золотых монет вместо лодки.
Хорошая оплата. Почти втрое. Одного золота достало бы, а тут еще лошади, которых местные тоже не прозевают.
Вот, теперь вырезать знак клана Гардрен на бревне, к которому была привязана лодка – и забираться. Ходить под парусом Иан умел, равно как и всякий мальчишка-вирманин его лет. Все проще будет и спокойнее.
Не ногами идти и не на коне ехать, в лодке… да и по воде добираться проще, чем по суше.
Еще бы поесть чего, но нету.
Олайв, помоги, а? Ты всегда помогаешь тем, кто рук не опускает, вот и на нас погляди, будь милостив…
И показалось мальчику…
На короткую долю секунды солнце выглянуло из-за тяжелых туч, блеснуло золотом ему в глаза.
Бог его услышал.
Вирма. Земли клана Оронстег.
Анжелина сидела на стволе дерева, пересыпала песок из ладони в ладонь.
Кто не знает, тот не поймет. А принцесса очень ценила вот такие тихие мгновения.
Без фрейлин.
Без людей.
Когда можно снять все маски и побыть наедине самой с собой.
С небом, с Вирмой, со своими мыслями.
Особенно – последнее.
Она прекрасно понимала, что совершила непоправимое. Есть вещи, которые уже не изменить, не переделать… ну так что ж? Она не жалеет?
Здесь и сейчас можно было честно ответить себе на этот вопрос.
Она – не жалеет.
Потом – да, возможно, потом она оплачет свое безрассудство, потом она может всю жизнь расплачиваться за это. Да так и будет, скорее всего…
Вспомнилась Лилиан Иртон с ее сказками, особенно с одной. Анжелина ее хорошо запомнила.
Когда-то две семьи смертельно враждовали. А потом их дети встретились и безумно полюбили друг друга. Так получилось, мужчина погиб, девушка осталась жить. Ее выдали замуж, она родила детей, жила,, смеялась даже, была счастлива, но однажды…
Такая вот картина.
Счастливая семья, дети играют, отец и мать смотрят на это с улыбкой, ничто не предвещает беды, и вдруг… какой-то момент так живо напомниает женщине ее прошлое, когда она сама была возраста своей дочери, что ее срывает.
И она кричит, и зовет своего любимого, который погиб двадцать лет назад, и ничего не может сделать… она просто умирает. И это – лучший исход.
Жить с таким нельзя. Забыть тоже не получится… не обрекла ли Анжелина себя на такую участь?
Может, и так получиться.
Здесь и сейчас она не жалеет, не придется ли плакать там и потом?
Может быть.
Готова ли Анжелина заплатить эту цену?
Да. Подумав, она нашла различие между собой и девушкой, о которой рассказывала Лилиан. Девушка мечтала прожить со своим любимым всю жизнь, она надеялась на счастье.
Их любовь с Браном, не успев окрепнуть, уже обрела привкус потери. Уже обречена на смерть. Они сами убьют эту страсть, вырвут из сердца.
Бран женат, она принцесса… какие еще слова нужны?
Какие доводы?
Все было идеально ясно с самого начала. Так стоит ли мучиться сейчас? Лучше уж позволить себе быть счастливой еще несколько дней, несколько ночей. Потом у нее будет достаточно времени для боли.
Обратное плавание, жизнь дома…
Рик будет знать, от него такое не скроешь. И отец.
А Джолиэтт?
Анжелина подумала пару минут.
Нет, Джоли она ничего не расскажет. Это слишком личное. Это только между ней и Браном.
И не стоит терять ни минуты. У нее будет достаточно времени потом, на корабле. А сейчас…
Вперед, Анжи!
И не смей раскисать! Если судьба подарила тебе такие минуты, стоит прожить их достойно.
Спасибо вам, вирманские боги. Спасибо за Брана.
И отдельное спасибо тебе, Флейна.
Анжелина вдруг поежилась.
Словно легкий ветерок пробежал по коже. Словно кто-то рассмеялся в небесах.
Смертные.
Наивные глупые смертные.
Играете своими чувствами, строите планы, мечтаете и надеетесь. На что?
Неважно. Играйте, а мы, боги, посмотрим на вас и рассудим. И все сделаем по-своему.
Может, ты и будешь плакать через двадцать лет, девочка. А может, будешь благодарна? Кто может прозреть пути богов? Уж точно не люди…
Уэльстер, Кардин.
– Стой! Кто идет?
– Свои!
– Пароль?
– Бетти!
– А это кто?
– Граф Иртон. Поймали, вот. Герцог оценит!
– Ааа…
Этот разговор повторялся примерно в четвертый раз, и не доставлял Джерисону никакого удовольствия. Судя по всему, этот герцог – редкостная сволочь.
Герцог…
Да хоть бы его в лицо вспомнить!
Как ни напрягал память Джерисон, вспомнить герцога просто не получалось. Что-то такое… размытое, вежливое… нет, не получается.
А ведь явно неглупый человек.
Если бы не наемники на улицах, Джес и не поверил бы, что в Кардине бунт.
Все более-менее спокойно, хорошо организовано, никто не требует справедливости…
Интересно, что с остальными?
Граф и графиня Элонт, Ройвель, маркиз Лосан… свои ведь! А Джес совсем про них забыл.
Но – не до того было.
Сначала – бешеная скачка к городу.
И – вперед.
Не давая себе роздыху, не давая возможности оглянуться, задуматься… все было обговорено заранее. Доставили ценного пленника, что еще надо?
Альсин в курсе, патрули теперь тоже в курсе, вся столица знает…
Осталось продержаться.
Джес знал, что за ним следует Альтрес Лорт.
Что за ним еще полторы тысячи человек, даже чуть больше.
Что его не бросят…
Между «не бросят» и «вовремя выручат» потрясающая разница, знаете ли. Хотелось бы жить целым, невредимым, со всеми конечностями и прочими важными деталями. Но…
Иногда дурная слава может сработать и на пользу.
Джес прославился на весь Уэльстер, как гуляка, бабник, балбес, главное достоинство которого – дружба с наследным принцем. По трудам и отношение такое… никто его всерьез не воспримет, особенно Альсин.
И подставится, если Джес будет себя вести так, как от него ожидают.
Сбежать, попасться по-глупому…
Это так логично.
А дальше задача Джерисона проста.
Отвлечь на себя внимание Альсина, и не дать ему сбежать. Иначе получится, что все бессмысленно.
Робера Альсина надо взять. Лучше – живьем, если нет – то пусть мертвым, но уползти он никуда не должен. Это та змея, которая будет жалить до самой смерти.
Нельзя таких врагов оставлять за собой. Нельзя их оставлять – вообще. Живыми, никакими….
Все вытряхнуть – и медленно убить. Ладно, пусть даже быстро убить, это будет неважно, для таких срыв их планов страшнее смерти.
Риск?
Джес отчетливо понимал, что рискует и жизнью, и… да, кусочком жизни. К примеру, если Альсин прикажет сразу кинуть его в пыточную. Или вздернуть на дыбу. Или…
Альтрес Лорт напряг память и честно рассказал все, что помнил про Робера Альсина. Не так много, но, к своему же удивлению, не так и мало. Все же неблагонадежный род, за такими следует присматривать.
Недосмотрел, его вина.
А может, и не сильно недосмотрел. Почему у Альсина оказалось так мало людей? Все же тысяча, это не то число, с которым хорошо брать власть?
Да потому, что Робер таился, как мог. Больших отрядов так не соберешь, да и постараешься держаться более-менее в рамках закона.
Соглядатаи были, они и рассказывали Альтресу про своего подопечного. Сейчас Альтрес понимал, что получал примерно пятьдесят процентов правдивой информации, но даже это лучше, чем ничего.
Альсин упрям, злопамятен, мстителен, не откажет себе в удовольствии помучить пойманного врага… Джес ему не враг?
Это как посмотреть.
Альсин настроен сделать из Джерисона Иртона врага, и отказа не приемлет. Значит – уже половина пути пройдена. Джесу осталось заинтересовать Робера на достаточно долгое время, а там…
Там будут реализованы вторая и третья части плана.
А риск… Джес и не рассчитывал жить вечно.
Близость смерти сильно меняет сознание. Кто-то понимает, что каждое мгновение ценно и надо беречься. А кто-то, как Джерисон, решает прожить так, чтобы за эти оставшиеся мгновения не было стыдно.
Джес мог отказаться.
Это не его дом, не его страна, не его дело…
Отказаться он мог. Но жить с этим отказом – уже нет.
А значит – вперед.
Вот наконец, и дворец.
– Какая встреча!
Барон Фремонт.
Ах ты, сволочь!
Джес смерил взглядом бывшего собутыльника. Но пока промолчал. Бить надо наотмашь и так, чтобы не поднялся. Здесь и сейчас додавить гадину ему не дадут, не надо и размениваться на пошлости вроде плевков и угроз. Или – еще смешнее, попытку убить Фремонта. Это как давить клопа, презрев гадюку.
Глупо.
Барон ухмыльнулся.
– Граф, я рад, что вы решили воспользоваться нашим гостеприимством. А где же ваша очаровательная супруга? Надеюсь, она скоро присоединится к нам?
– Вам бы не надеяться, а бояться, – ухмыльнулся в ответ Джес. Врезать бы в эту глумливую ухмылочку за одно похабное слово о жене, но – нельзя. Зато можно достойно ответить словами, рот ему не заткнули. – Лиля как раз мечтала о новых препаратах.
– О чем?
Лиля действительно иногда мечтала о создании патанатомического музея. И Джерисон знал, о чем говорит супруга, так что пояснил со знанием дела и улыбкой закоренелого вивисектора.
– Это когда человек разделывается на части и раскладывается по баночкам. Ухо отдельно, глаз отдельно, печенка отдельно, легкие там, сердце…
Барон явственно передернулся.
– Зачем?
Даже поиздеваться над поверженным противником забыл.
– Изучать, из чего состоит человек, – пояснил Джерисон. – Хорошего кого жалко, а вот вас, барон, в самый раз бы разделать. Хоть науке польза будет, а то людям вред один.
Наемники давили усмешки.
Барон понял, что над ним издеваются, и врезал Джерисону под дых. Джес привычно напряг мышцы, чуть согнулся, и удар получился намного менее болезненным. Но все равно граф скорчился и застонал, чтобы не добавили раньше времени.
– Связанных бить несложно, да?
– И удобно. Так… вы чей десяток?
– Шардена, – отозвался один из сопровождающих Джерисона.
– А сам он где?
– Сказал, позднее будет.
Ага, сказал. Перед смертью.
Лэйр Ольсен не церемонился, развешивая по стенам тех, кто уцелел после штурма.
Допросить – и повесить. А на что они еще могли рассчитывать? Только так…
Если что – можно попросить лэйра Ольсена, пусть в качестве милости повесит Фремонта на той же стене, что и этого Шардена.
– Идите пока в караулку, я распоряжусь, чтобы вам пожрать принесли и по порции вина. А этого я к герцогу сам провожу.
– Заодно и расскажешь, как сам ловил по полям, – прохрипел Джерисон.
Получил еще раз и умолк.
Ладно, его дело потянуть время.
Эдвин направился вперед, и Джерисон был вынужден следовать за ним. Тут и наручники, цепь от которых подхватил барон, и двое солдат сзади, которые невежливо толкают в спину…
Куда же его ведут?
Долго гадать не пришлось, они подошли к дверям королевского кабинета, и барон исчез за ними. А Джерисон остался ждать.
Недолго, вскоре барон вышел и пихнул графа в спину.
– Пошел…
– А не пошел бы ты сам, – огрызнулся Джес, но в дверь зашел.
Так вот ты какой, герцог Альсин.