17

Я не ела ничего удивительней этого блюда и ощутила себя ребёнком, открывающим подарки перед инициацией. Нам дарили только то, что можно было использовать сразу, ведь с собой в школу не позволялось брать ничего личного, кроме снимков родных на пластиковых карточках. Мне бабушка преподнесла крохотный флакончик духов в виде иглы, которую я воткнула в наш снимок, и все годы, оставаясь одна, я вынимала миниатюрную крышку-бусинку, чтобы вдохнуть аромат дома. Мой дом пах влажным мхом и лавандой. Я пронесла это воспоминание через все испытания. Другие флаконы сменяли друг друга, но запахи пота и крови, ненависти и страха всегда перебивались лишь тем ароматом, что однажды подарил мне единственный самый родной человек. Моя кожа всегда источала этот запах, напоминая, что всё плохое однажды будет поставлено на паузу, и я всегда смогу набраться сил, чтобы не сломаться.

— Сколько тебе лет? — внезапно раздавшийся голос застал меня врасплох, и я ответила автоматически.

— Двадцать три.

— Ты никогда не ела пломбир?

Я отрицательно мотнула головой, не поднимая глаз.

— Ты не помнишь про чип?

— Нет.

— Потому, что не ты была там, когда всё произошло? — мужчина, скорее утверждал, чем спрашивал.

— Что за вопросы? — мертвея, прохрипела я.

— Ответь, — жёстко приказал он.

Встрепенувшись, я соскользнула со стула, неожиданно для себя самой, швыряя его в сторону. В сознании бились неясные эмоции, и они принадлежали мне. Я всегда могла себя контролировать, быть холодной и расчётливой, перед любыми неожиданностями оставалась уверенной и вела себя предсказуемо правильно, но не сейчас. Что-то перегорело во мне, заставив оскалиться на человека, от которого зависело моё будущее и кому стоило бы постараться понравиться.

— С чего ты решил, что я стану тебе подчиняться? — обхватив саднящее горло, я злобно… злобно уставилась на мужчину. — Я никому не принадлежу и не стану выполнять приказы. Никогда больше! Я свободна… свободна… наконец…

Осознание того, что это — действительно так, заставило меня качнуться и ухватиться за стол. Шумно дыша, я заставила себя сконцентрироваться, но шок оказался слишком сильным.

— Я никогда туда не вернусь. Значит, правил… проклятых правил… их больше… совсем… нет…