Глава 12

Завтракали мы не в спальне, а в столовой, которая, оказывается, тоже была в доме Саммерса. Тот продолжал изображать душку, ухаживал за мной прямо как джентльмен и даже пытался завести светский разговор о погоде. Меня же такие перемены в нем не только не радовали, наоборот, пугали. Казалось, одно мое неверное слово или действие, и вулкан внутри него проснется и начнет извергаться с новой силой, сметая все на своем пути. Поэтому я преимущественно молчала, лишь изредка кивала в знак согласия или деланно улыбалась напряженными губами.

– Ну как платье, не жмет? – заботливо поинтересовался Саммерс, наливая мне в чашку напиток из каких-то душистых трав.

– Нет, все в порядке, – вежливо отозвалась я. – Спасибо.

Платье, непривычно длинное, цвета нежной фиалки, действительно пришлось мне по фигуре и даже выглядело вполне себе симпатично. Но чувствовала я себя в нем некомфортно.

Саммерс допил чай и поднялся.

– Мне надо поработать. Так что не скучай, – проходя мимо, он наклонился и поцеловал меня в щеку. Прямо как благочестивый супруг.

Меня же внутренне передернуло от этого, но на лице не дрогнул ни один мускул, только на мгновение прикрыла веки.

– Мне можно выходить на улицу? – рискнула спросить я.

– Нет, – после некоторой паузы отозвался Саммерс.– Но я подумаю над этой возможностью… Пока же я тебе запрещаю выходить дальше жилого крыла… В остальном, можешь осматриваться и чувствовать себя здесь хозяйкой. Если что-то нужно, обращайся к Эмме.

– Хорошо, – ответила я, пытаясь скрыть горечь в голосе.

Он удалился, а я еще минут пять сидела, уставившись отрешенным взглядом в чашку с так и недопитым травяным чаем. В реальность меня вернуло появление Эммы. С непроницаемым выражением лица она принялась убирать посуду со стола, я же встала и прошлась по комнате. Окно столовой выходило на задний двор, который почти до забора зарос пышными неухоженными кустами и корявыми деревцами, похоже, плодовыми. Создавалось впечатление, что там редко кто появляется и уж точно не следит за его внешним видом.

Я подождала, пока Эмма уйдет, и попробовала открыть окно. И в первую секунду даже не поверила удаче, когда рама без всяких усилий поддалась. Но распахивать настежь не осмелилась: вдруг увидит Саммерс или кто-то из его свиты, тогда могут возникнуть проблемы. Нет, в этом деле нужно осторожность. А я подумаю, как использовать появившийся шанс…

Немного приободрившись своим открытием, решила осмотреть остальные помещения. По соседству со столовой расположилась маленькая гостиная, как и другие комнаты дома, обставленная скромно и просто. Диван, два кресла, кофейный столик, тканый ковер на полу, в углу – книжный шкаф. Стены без отделки, просто светлые бревна. Единственное украшение – бежевые шторы в мелкий цветочек.

Далее я обнаружила царство Эммы – кухню. Правда, где женщина спит, так и не поняла. Туалет, ванная – все это уже видела. А вот рядом со спальней Саммерса оказалась еще одна, последняя не исследованная мною комната без всякой мебели, только у стены стоял большой сундук. Возможно, она когда-то принадлежала его жене, а после ее смерти Саммерс вынес оттуда все, чтобы не бередить воспоминания.

Я уже собралась покинуть эту пустынную комнату, как вдруг в окне увидела две знакомые фигуры. Карл Генрихович и Илья. Сердце забилось чаще, и от волнения я приложила руку к груди. Они явно направлялись в этот дом, к Саммерсу, а сопровождали их опять безбровый блондин с именем Нил и великан с ружьем.

Не раздумывая, бросилась к двери, которая отделяла жилую часть от тамбура с кабинетом Саммерса. Осторожно приоткрыла ее и попыталась заглянуть в образовавшуюся щелку. Так и есть, мимо прошли Илья и Карл Генрихович. На глаза навернулись слезы. Как же хотелось выбежать им навстречу, сказать, что со мной все в порядке и самой убедиться, что с ними все хорошо…

На мое счастье, тот, который Нил, неплотно прикрыл дверь в кабинет, и до меня доносились обрывки разговоров. Теперь я приникла к щели ухом и напрягла слух.

– Где девушка? – голос Ильи теплым трепетом отозвался в сердце.

– Советую вам забыть о ней, – это уже Саммерс, будь он проклят!

– Что ты с ней сделал? – снова Илья, тон испуганный и одновременно агрессивный.

О, нет! Там опять какая-то потасовка… Только бы никого не ранили…

– Полегче, парень…– Саммерс смеется.– Твоя подруга живая, здоровая и даже счастливая… У нее есть все, что надо женщине: хорошая еда, красивая одежда и нормальный мужик в постели… Так что о ней можете не беспокоиться….

Как же я его ненавижу! Всем сердцем, каждой клеткой тела… Вот что теперь подумает Илья и Карл Генрихович?

Но мне узнать этого было не суждено. По-видимому, кто-то заметил, что дверь кабинета приоткрыта и захлопнул ее, лишив меня возможности слушать, что там происходило дальше. Расстроенная, приткнулась спиной к стене и стала ждать, когда Илью с Карлом Генриховичем поведут назад. Во мне все-таки теплилась надежда, что Саммерс сдержит обещание и отпустит их.

Время тянулось медленно, я же сходила с ума от неизвестности, прислушиваясь к каждому шороху в коридоре. Наконец, скрипнула дверь кабинета, и я опять припала к щелке. Идут… Молча… Лиц не видно, но спина Ильи напряжена, а плечи Карла Генриховича, наоборот, поникли… Господи, что этот Саммерс им наговорил?..

Увидев, что они выходят во двор, я опрометью кинулась в спальню, к окну. Теперь я могла видеть их полностью. Безбровый Нил что-то спокойно говорит Илье, тот смотрит на него исподлобья, плотно сжав губы. Потом они вдвоем пошли в одну сторону, а Карл Генрихович с верзилой в другую. В первую секунду меня охватила паника: куда их повели порознь? Но потом я заметила, как верзила с широкой улыбкой обратился к Карлу Генриховичу, а тот, ответив, тоже чуть улыбнулся. Да и шли они уже рядом как равные, а не так, как раньше – пленный с конвоиром. Неужели Саммерс их все-таки отпустил?..

Увидев Илью с Карлом Генриховичем живыми и невредимыми, я немного успокоилась. Не знаю, что им Саммерс сказал про меня, но надеюсь, они ему не поверили. Оставалось дождаться Саммерса и услышать его версию событий. Однако сегодня он тоже не спешил домой. Весь день я бесцельно бродила из комнаты в комнату и тонула в своих тяжелых мыслях. Обедала в одиночестве, что нисколько меня не расстроило. Ближе к вечеру Эмма вновь предложила сделать мне ванну, и я решила не отказываться. Может хоть так я смогу немного расслабиться.

В этот раз я позволила себе полежать в горячей воде подольше, мыться не спешила, наслаждаясь редкими минутами покоя. Я даже немного задремала, как вдруг дверь ванной комнаты отварилась. В первое мгновение я подумала, что это Эмма принесла полотенце, но приоткрыв глаза, потеряла дар речи. Саммерс!

Сонливость сразу как рукой сняло, и я нырнула в воду до подбородка, с опаской поглядывая на мужчину.

– Не бойся. Я хочу искупать тебя, – заявил он, интимно понизив голос.

Господи, что за извращенные желания? От испуга у меня сперло дыхание, а в горле запершило.

– Нора любила, когда я так делал…– Саммерс тем временем взял мочалку и мыло.

Нора?.. Это жена его, что ли?.. Нет, по-моему, у него с головой точно не все в порядке…

– Поднимайся, – велел он, вначале мягко, но, увидев, что я не шелохнулась, повторил уже более властно: – Вставай! – и протянул мне руку.

– Но… Вы ведь сказали, что не притронетесь ко мне, пока я беременная, – робко напомнила я.

– Я говорил, что не буду брать тебя силой, принуждать к супружескому долгу. В остальном же я могу делать с тобой все, что пожелаю, – холодно объяснил он и, когда я все-таки вложила свою трясущуюся ладонь в его, рывком поднял меня.

Я тут же попыталась стыдливо прикрыться, но Саммерс силой убрал мои руки, заставив держать их за спиной. Тогда я зажмурилась, чтобы не видеть его жадного взгляда, плутающего по моему обнаженному телу.

– Как же ты на нее похожа…– донесся до меня прерывистый шепот.

Внутри все сжалось от страха и отвращения, когда жесткая мочалка коснулась моей шеи, ключиц и начала спускаться все ниже, оставляя за собой мыльный след. Затем Саммерс заставил меня повернуться спиной, и прошелся по позвоночнику, медленными круговыми движениями намылил бедра, ягодицы… Потом наконец отложил мочалку, и я уже подумала, что пытки кончились, но в этот момент шершавые ладони Саммерса накрыли мою грудь и сжали ее. На меня накатила новая волна отвращения, еще большей силы, его же руки без стеснения стали блуждать по моему телу, повторяя путь мочалки, а пальцы бесстыдно проникали в самые сокровенные места. Если же я пыталась сопротивляться, то над ухом раздавался почти злобный рык, как напоминание о моей бесправности. Чувство унижения от всего этого было настолько острым, что я до боли кусала губы и едва силилась, чтобы не заплакать.

В какой-то момент начало казаться, что эти издевательства уже никогда не закончатся. Дыхание Саммерса стало тяжелее, и меня пронзила страшная мысль, что он все-таки не сможет сдержаться и, поступившись обещаниями, закончит эту мерзкую прелюдию тем, что овладеет мною до конца. Но Саммерс внезапно остановился, вновь перевернул меня к себе лицом и коснулся губ быстрым кусающим поцелуем.

– Я ненадолго уйду, – хрипло прошептал он, убирая с моего лица прилипшую прядь мокрых волос. – Без меня ужинать не садись…– и стремительно покинул ванную комнату.

Мне же было плевать, куда он так внезапно умчался. Я без сил опустилась в воду и, наконец, дав волю скопившимся слезам, принялась с остервенением тереть себя мочалкой. Я готова была содрать с себя кожу, только бы на ней не осталось даже следа от омерзительных прикосновений Саммерса. А ведь я чуть не поверила, что он может быть нормальным и адекватным!

Вода уже остыла, а я все драила и драила тело, пытаясь смыть с себя все скверну. За этим занятием меня и застала Эмма. При виде моего заплаканного лица она не сказала ровным счетом ничего, ее глаза по-прежнему оставались равнодушными, а рот сжат в ниточку.

– Ваше полотенце и халат, – выдавила она наконец из себя.

– Спасибо, – я последний раз ополоснулась и вылезла из ванны. Торопливо вытерлась, натянула халат.

– Ужин будет накрыт через пятнадцать минут, – сообщила Эмма, прежде чем уйти.

Лишь на секунду представив, что вновь придется сидеть с Саммерсом за одним столом, меня передернуло. Сколько я еще смогу вытерпеть подобных унижений? Если бы от меня не зависели жизни Ильи и Карла Генриховича, я бы уже давно высказала Саммерсу все, что о нем думаю. Даже если бы он и убил меня за это.

Когда вошла в столовую, Саммерс уже ждал меня там. Подхватился с места и галантно отодвинул стул, помогая мне сесть.

– Я сегодня освободил твоих друзей, – сообщил он, приступая к еде.

Надо же – «друзей»? Не дружков, и не ублюдков, а друзей…

– Спасибо, – тихо поблагодарила я.

– Пожалуйста, – ответил Саммерс. – Оказывается, твой приятель врач… Я отправил его к нашему доктору, на побегушки. Пусть хоть какую-то пользу приносит. А старика приставил к моему отцу. Он лежачий, уже три года как болеет, так что ему компания не помешает. Пускай твой старик развлекает его.

Интересно, за эту милость я тоже должна сказать «спасибо»? Нет, лучше промолчу.

– Что вы им обо мне говорили? – спросила чуть позже.

– Правду, – пожал плечами Саммерс. – Что ты теперь живешь у меня… И что с тобой им видеться запрещено.

Еда сразу потеряла свой вкус. Доедала ужин через силу, горестно размышляя о своей судьбе. Неужели мне уготовано быть пленницей в чужом мире до конца своих дней?

– Ты чем-то опечалена? – проявил неожиданную обеспокоенность Саммерс, когда мы уже ложились в постель.

– Немного, – уклончиво ответила я, решив посмотреть, как он будет вести себя после подобного ответа. Разозлиться или нет?

– Что тебя тревожит? – Саммерс запустил руку мне в волосы и стал пропускать их через пальцы.

– Что моему ребенку не хватает свежего воздуха, – притворно вздохнула я. – И солнца… Возможно, мистер Саммерс, вы разрешите мне хоть непродолжительные прогулки?

– Во-первых, – он навис надо мной, пристально заглядывая в глаза, – не обращайся ко мне «мистер Саммерс». Зови меня по имени – Ральф. Повтори…

– Ральф…– еле слышно проговорила я.

– Вот так лучше, – он улыбнулся и поцеловал меня в висок. Совсем как любил делать Илья. От этих непрошеных ассоциаций в носу защипало, а тоска вновь начала разрывать сердце. – А, во-вторых, с завтрашнего дня можешь выходить гулять. Только в сопровождении моего человека.

– Спасибо, – я тоже чуть улыбнулась, радуясь своей маленькой победе.

Но, видя, что Саммерс пребывает в благодушном настроении, решила пойти ва-банк.

– Мистер Са… То есть, Ральф, – я снова сделала грустное лицо. – Можно мне еще кое о чем попросить?

– Давай…– заинтересованно ответил он.

– Я понимаю, что мне запрещено видеться с моим… С тем, от кого у меня ребенок, – заговорила я сбивчиво. – И я никогда не попрошу об этом, клянусь. Но, может, я все-таки смогу время от времени встречаться с Карлом Ге… Мистером Розенштейном? Дело в том, что он мне как отец и мне очень не хватает общения с ним…

Глаза Саммерса угрожающе сузились, и я испугалась, что разозлила его своей наглостью. Однако он неожиданно сказал:

– Хорошо. Я разрешу тебе с ним увидеться. Но за это ты мне расскажешь всю правду: кто вы и откуда явились.

Ну вот я и попала. Как теперь отвертеться? А, может, действительно сказать правду? Вдруг Саммерс мне поверит? С другой же стороны… А если он посчитает, что я обманываю, не впадет ли в бешенство? Впрочем, мне он, скорее всего, ничего не сделает, а вот Илье или Карлу Генриховичу…

Какой же нелегкий выбор.

– Ну? – поторопил меня Саммерс. – Расскажешь?

Я вздохнула:

– Боюсь, что правда окажется слишком невероятной…

– Я готов ее выслушать, – ухмыльнулся Саммерс. – Вдруг она понравится мне?

– Разве ты сможешь поверить в то, что мы пришли из другого мира, параллельного этому? – я все-таки рискнула открыться.

– Издеваешься? – Саммерс отпрянул от меня.

– Нет… Мы действительно не из этого мира. Поэтому вы и не можете найти лодку. Ее просто не существует.

– То, что ты говоришь, действительно невероятно, – нахмурился он. – Как же вы сюда пришли?

– Через портал, – я с опаской следила за его реакцией. – Специальный проход между мирами…

– И где же он находится?..– Саммерс приподнял одну бровь вверх.

– На холме, за лесом…

– И зачем вы пришли в наш мир? – кажется, мне начали верить. Неужели?.. Так просто?

– Мы потерялись между мирами и ищем свой дом. Когда-то у нас был амулет, который мог переносить из мира в мир, но потом он повредился, и теперь нам приходится переходить через порталы… Только каждый раз мы не знаем, куда попадем.

– Так вы маги? – на лице Саммерса появилось непонятное выражение.

– Нет, нет, – с жаром заговорила я. – Мы самые обычные люди. Волшебным был только амулет, и того уже нет… В общем, мы оказались в безвыходном положении. Ты мне не веришь? – робко уточнила в конце.

– Верю, – процедил Саммерс, откидываясь обратно на свою подушку. – Не знаю почему, но верю! – он будто злился на самого себя. – Однако это ничего не меняет. Я не отпущу ни тебя, ни твоих дружков… Смиритесь с этим.

– Уже смирились, – соврала я, чтобы притупить его бдительность. – Ну а что насчет моих встреч с мистером Розенштейном? Я же рассказала правду…

– Я скажу тебе свое решение утром, – резко отозвался Саммерс. – Мне нужно подумать…– и отвернулся от меня.

Я подавила взволнованный вздох. И вот как догадаться: правильно ли я поступила открывшись?..

Когда проснулась утром, Саммерса в комнате уже не было. Оделась, выглянула в коридор: ни звука… Зашла в столовую. Завтрак накрыт на одну персону. Значит, Саммерс уже поел и ушел. С одной стороны, это и к лучшему, с другой же… Вопрос о встрече с Карлом Генриховичем так и повис в воздухе. Да и прогулку мне обещали…

Позавтракала я, как уже водится, без особого аппетита. Походила без всякой цели по дому. Попыталась полистать книги, но на английском читать было нелегко, и я отложила их в сторону. Заняться откровенно было нечем, а в голове была полнейшая пустота: я так морально истощилась за последние дни, что даже думать ни о чем не хотелось. Навалилась какая-то апатия, и в таком состоянии я пролежала на кровати почти до самого полудня, пока в спальню не заявилась Эмма. Я думала, она собирается позвать меня на обед, но вместо этого услышала:

– К вам там человек пришел. Ждет в гостиной.

– Кто? – удивленная, я поднялась с постели.

– Откуда ж мне знать, – опять это знакомое пренебрежение на лице и поджатые губы.

Направляясь в гостиную, я терялась в догадках, кто меня там может ждать. Я ведь здесь никого не знаю! Кому я могла понадобиться? Да и странно, что Саммерс допустил кого-то ко мне.

Открыла дверь в комнату и… чуть не расплакалась от счастья.

– Катенька! – Карл Генрихович первый кинулся ко мне и крепко прижал к себе.

Я тоже обняла его, не в силах пока произнести ни слова.

– Как ты? – Карл Генрихович чуть отстранился и пробежался по мне обеспокоенным взглядом.

– Все в порядке, – я улыбнулась сквозь слезы. – Правда… А вы как? Как Илья? Я так волновалась за вас…

– Если бы ты знала, как мы волновались за тебя…– в ответ произнес Карл Генрихович. – Илья просто с ума сходил… А вчера этот Саммерс сказал, что…

– Надеюсь, вы ему не поверили? – недослушав, прервала я.

– Нет, конечно, нет, – Карл Генрихович ласково погладил меня по плечу. – Наоборот, начали беспокоиться о тебе еще больше… Испугались, что Саммерс мог тебе сделать что-то плохое… Пригрозить или…

– Все нормально, – снова оборвала его я, силясь улыбнуться как можно беспечней. – Саммерс ничего плохого мне не делает… Относится ко мне хорошо. Оказывается, я очень похожа на его покойную жену, поэтому вреда он никакого мне не причинит. Ну что ж мы стоим! Давайте присядем! – спохватилась я и повела Карла Генриховича к диванчику.

– Лучше расскажите о себе, – попросила я, уходя от скользкой темы о моей истинном положении в этом доме. – Саммерс вас вчера отпустил, да? Где вы сейчас живете?

– Илья живет у местного доктора, а я у отца Саммерса… Он парализован, и я помогаю ухаживать за ним…

– За вами установлен контроль? Кто-то следит за вами? – поинтересовалась я.

– Круглосуточно, похоже, нет, – задумчиво ответил Карл Генрихович. – Но вчера люди Саммерса несколько раз заглядывали и в дом его отца, чтобы справиться, на месте ли я. И Илья говорил, что к нему тоже заходили…

– Значит, вы с Ильей можете видеться? – обрадовалась я.

– Во всяком случае, нам пока не запрещали этого, только к тебе подходить не разрешили…– он печально улыбнулся. – Поэтому сегодня я так удивился, когда меня вновь повели в этот дом. Думал, снова Саммерс что-то хочет… Я ждал его, а пришла ты…

– Значит, все-таки выполнил обещание…– я не сдержала улыбки.

– Ты о Саммерсе? – догадался Карл Генрихович.

– Да… Карл Генрихович, возможно, вы меня осудите, – я немного замялась, подбирая слова, – но я призналась Саммерсу, что мы не из этого мира… Он потребовал рассказать ему правду, откуда мы здесь появились, взамен на встречу с вами. Простите.

– Ничего, Катюша… Все правильно, – старик успокаивающе накрыл мою руку своей. – Наверное, надо было это сделать раньше. Может, получилось бы избежать многих проблем… Но, подожди, как Саммерс воспринял эту новость?

– Знаете, довольно легко, – пожала я плечами. – Я даже удивилась… Только спросил, не маги ли мы случайно.

– Маги…– усмехнулся Карл Генрихович. – Теперь понятно. Британцы, независимо от мира, всегда серьезно относятся к магии… Возможно, это влияние тех же друидов, не зря они так оберегают места своей силы. А в этом мире, застрявшем в развитии в 1919 году и пережившем серьезную катастрофу, тем более…

– Катастрофу? Так значит, вам удалось узнать, что здесь произошло? – я с любопытством посмотрела на Карла Генриховича.

– Удалось, – кивнул тот. – Знаешь, Саммерс-старший совсем непохож на своего сына, он оказался очень веселым и общительным. И… На самом деле, Катя, ты не одна, кто раскрыла наши карты. Я тоже разоткровенничался с Томасом Саммерсом, а он, в свою очередь, многое поведал об этом мире… И даже дал почитать дневник своего деда, который пережил все катаклизмы… Я его почти до утра изучал, – Карл Генрихович снова усмехнулся и устало потер лицо.

– Ну и? – я уже сгорала от нетерпения.

– Как я понял, до двадцатого века этот мир развивался почти как наш, – начал он. – Во всяком случае, к роковому 1919 году они уже пользовались телеграфом и телефоном, передвигались на поездах и пароходах, изобрели электричество… Однако в сентябре девятнадцатого года… Кстати, ты слышала о вулкане Йеллоустон?

– Конечно, о нем в последние годы часто упоминали в прессе. Это один из самых огромных вулканов на планете, находится где-то в США. И если он начнет извергаться, то пострадает весь мир. Постойте, – я наконец начала понимать, к чему был задан этот вопрос, – хотите сказать, что в этом мире Йеллоустон ожил?..

– К сожалению, да, – подтвердил Карл Генрихович. – В сентябре 1919 года. И последствия были весьма ужасающими… Во-первых, Северная Америка и часть Южной ушла под воду. Полагаю, осталась только гористая часть Бразилии, Аргентина и Чили, но неуверен, что там кто-то живет… Во-вторых, извержение Йеллоустона, как и предполагали ученые нашего мира, пробудили множество других тихоокеанских вулканов. Огромные цунами смыли с лица земли все острова, в том числе и японские. Все прибрежные города тихоокеанского бассейна также затопило. Пострадала значительная часть Азии, Австралии. В Атлантике тоже поднялись цунами, но не столь сильные… В основном были затоплены города Средиземноморья и Балтики. Меньше всего досталось Центральной Европе, Сибири…

– А Англия? – вспомнила я. – Ведь ученые всегда утверждали, что почти при любой катастрофе Британия с Ирландией исчезнут под водой. Почему же Солсбери до сих пор существует?..

– Думаю, о Солсбери, вернее, о Стоунхендже, позаботились друиды. Здесь явно стоит защита. Ведь большая часть Британии все же была затоплена… Если ты обратила внимание на карту, которая висит у Саммерса в кабинете, то там видно, что от нее остались лишь островки. Шотландия сейчас отделена от Уэлса и Англии, а Ла-Манш ты могла видеть, когда нас вели в этот форт… Да, Лондона, как и Оксфорда, и многих других городов восточного побережья, похоже, уже не существует…

– Это ужасно, – потрясенно прошептала я. – Даже не верится…

– Но затопление континентов – это еще не все, – продолжил Карл Генрихович со вздохом. – После извержения Йеллоустона и прочих вулканов в атмосферу было выброшено тонны пепла, которые накрыли всю планету. Началось резкое похолодание…

– Ядерная зима? – вставила я.

– Почти, – ответил Карл Генрихович. – Вулканическая зима… Все же про ядерную говорят, когда она вызвана широкомасштабной ядерной войной, здесь же немного иной случай… В общем, длилась она лет пять, за это время умер каждый третий из тех жителей планеты, кто не пострадал в первые дни извержений… Погибло множество видов растений и животных, особенно южных и теплолюбивых… Умирали в основном от голода, холода и недостатка чистой пресной воды. Численность подводного мира тоже значительно сократилась. Из-за ослабления иммунитета среди людей начались эпидемии. От одной из таких, похожей на Испанку, и пострадал Солсбери в 1926 году… Болезнь выкосила почти всех жителей города…

– А откуда тогда этот форт? – озадачилась я следующим вопросом. – Кто все эти люди, живущие здесь? Потомки тех, кто пережил эпидемию?

– И да, и нет, – Карл Генрихович вздохнул и откинулся на спинку дивана. – Просто с этого момента начинается немного другая история… Мир стал оправляться от глобальной катастрофы только несколько десятилетий назад… Более-менее нормализовался климат, появилась возможность заниматься сельским хозяйством … Вот только связи между континентами почти прервались, границы государств тоже пошатнулись. Народы живут в некотором смысле обособленно друг от друга. Идет борьба за полезные ископаемые… Драгоценные металлы, нефть здесь потеряли свою ценность, а вот каменный уголь – на вес золота. Любопытно, но именно в Англии и Шотландии нашлись крупные залежи этого угля, которые могут обеспечить их топливом на столетия вперед…

– А Англия и Шотландия тоже враждуют? – спросила я.

– Англия – это остров, на котором мы сейчас находимся… Как сказал один из людей Саммерса, Кобб, кажется? Пятьдесят миль на восток, двадцать на север и пятнадцать на запад – вот и вся Англия, Катенька, и коренных жителей здесь почти не осталось. Но ее территория находится под контролем Шотландии, которая сейчас в разы больше английской. И этот форт построен именно по приказу шотландских властей для охраны местной угольной шахты. Как мне рассказали, на другой стороне острова тоже есть форт, как раз рядом с самими залежами. Ну а люди Саммерса контролируют берега Ла-Манша от непрошенных гостей, как они их называют… Несмотря на отсутствие геополитических связей, в других странах все же не могли не прознать о том, что здесь есть каменный уголь, и время от времени сюда заносит лазутчиков, которые пытаются раздобыть более подробные сведения о местонахождении шахты, а заодно и то, как тщательно она охраняется…

– А если сюда придет целая армия? – задумалась я. – Если кто-то захочет завоевать этот остров?

– Вполне вероятно, что так когда-нибудь и случится, – предположил Карл Генрихович. – Пройдет еще с десяток лет, какие-то страны окрепнут, у них появится организованная армия, вот тогда и может начаться очередной передел мира… Пока же, как я понимаю, народы занимают скорее оборонительную позицию, то есть все силы брошены на защиту хотя бы того, что у них есть… А если и пытаются завладеть чьим-нибудь чужим добром, то исподтишка. Опять же отсутствие технологий. Катастрофа откинула цивилизацию на лет двести назад. Если посмотреть, люди сейчас пользуются во многом тем, что осталось от их предков, то есть созданным до извержения вулкана. Например, то же оружие или посуда. Или даже мебель. Именно этим можно объяснить отсутствие стекол или железных предметов в заброшенных домах. Такие материалы не разлагаются веками, нет, тысячелетиями. Поэтому предметы из них можно использовать вновь и вновь, а не создавать с нуля. Опять же существует проблема с транспортом. На чем они ездят здесь? На лошадях? Да, возможно, где-то на континенте сохранилась железная дорога, но на поезде море не переплывешь. Да и топливо – слишком дорогое удовольствие. А корабли, те, что были до катастрофы, полагаю, затонули вместе с портовыми и прибрежными городами. Создавать новые? Затратное дело, да и технологии еще не вернулись к нужному уровню. Остается строить только простые судна из древесины, на которых можно плавать на относительно небольшие расстояния. Например, через Ла-Манш или Балтику. Но сомневаюсь, что пока кто-то решится повторить подвиг Колумба. Да и половину земного шара в настоящие дни занимает океан.

Голова кружилась от всей информации, но картинка этого мира все же постепенно складывалась. Вместе с этим росли как на дрожжах новые и новые вопросы, которые хотелось обсудить с Карлом Генриховичем, однако наш разговор внезапно прервал Нил.

– Извините, ваше свидание закончено, – вполне вежливо сообщил он. – Час, который выделил для него мистер Саммерс, вышел.

– Одну минутку, – попросила я его и, повернувшись к Карлу Генриховичу, быстро заговорила по-русски: – У меня к вам просьба. Попробуйте узнать, что произошло с женой Саммерса, отчего она умерла. А я постараюсь организовать нам новую встречу в ближайшие дни.

Какое счастье, что Нил не мог нас понять! Он, конечно, пытался прочитать, о чем мы говорим, по мимике, пристально следя за каждым нашим движением. Но мы прятали истинные эмоции за фальшивыми улыбками и отвлекающими жестами. Однако, прощаясь с Карлом Генриховичем, я улыбнулась искренне и шепнула на ухо:

– Передайте Илье, что я по нему очень соскучилась…

Когда же Карл Генрихович ушел, я вдруг поняла, что он перестал обращаться ко мне на «вы». Почему-то от этого на сердце стало теплее, а мы сами друг другу – намного ближе и роднее.

А еще эта встреча придала мне душевных сил и вселила надежду, что все может измениться к лучшему…