Глава 11

Окрестности Гиблого леса, королевство Иллинуя Простое и крайне легкое задание – зачистка – было подарком судьбы. Зима в принципе довольно спокойное время для ищеек, но эта зима была особенно тихой. Казалось, всё королевство погрузилось в спячку. Ничего не происходило. Нигде не нужно было вмешательство Инквизиции, следовательно, не было и работы для магов. А может, просто официальная власть, что подчинялась Королю, перестала просить помощи. Может. Но Фенрис без особой нужды старался не касаться политических интриг, понимал, что участие в подобном равно смертному приговору, рано или поздно… И вот, зачистка! Возможность быть вне стен Башни, возможность просто идти, возможность снова использовать магию – волшебно само по себе! Последний и единственный выход из Иланы после возвращения из длительного задания был вместе с Инквизитором в Азуриан, а с тех пор прошло почти два месяца. Два месяца… Так долго… А он всё никак не может перестать об этом думать… Фенрис вырвался из охватившей его задумчивости и подкинул веток в свой костер. Огонь сердито зашипел, неохотно принимая отсыревшее дерево, но порция особого состава, которую плеснул эльф из колбы, уговорила пламя присмотреться получше к подношению. Чуть в стороне, у своего костра сидела и тихо переговаривалась его команда, иногда посмеиваясь от дружеских ироничных шуток. Так издавна повелось, если они не успевали до темноты добраться до населенного пункта и останавливались на ночлег в лесу, то разводили два костра. У одного всегда сидел кайнарис, у второго – его команда. И никто не смел нарушать без дела уединение мага. Фенрис никогда не интересовался, как обстоят дела с этим у других ищеек, но его вполне устраивала прижившаяся в его команде традиция. Ему было уютно в одиночестве, да и это позволяло держать дистанцию: они не друзья – они люди, которые должны были исполнять приказ. И словно в ответ на его ленивые размышления раздались неспешные шаги, а потом кто-то сел рядом. – Сэр, вы позволите? – спросил Грегори. Зачем спрашивать, когда уже сел? Но вслух Фенрис ничего не сказал, продолжая наблюдать за причудливыми языками пламени и терпеливо ожидая причину внезапного поступка. Попросит отпуск? Отставку? Перевод в другой отряд? – Вас что-то тревожит? – прямо спросил солдат. Фенрису показалось, что он ослышался. Он даже удостоил его взглядом. Что это? Вступление издалека, чтобы спросить о том, что действительно интересует? Или попытка подружиться с прицелом дальнейшей выгоды? К чему вопрос? И с чего Грегори взял, что Фенриса что-то тревожит? – После возвращения из последнего сопровождения Инквизитора вы стали особенно отстраненным, – решил пояснить Грегори, словно считывая сомнения своего командира. Так и было. Произошедшее не давало покоя… Такая странная наблюдательность для простого, рядового солдата… Надо будет присмотреться к нему… Понять причину такого внимания. Грегори не уходил, молча сидел и грел руки у огня. Фенрис поймал себя на мысли, что присутствие солдата не тяготит, а скорее, наоборот, рождает в душе спокойствие. – Инквизитор встречался с Повелителем во дворце, в Азуриане, – услышал со стороны Фенрис свой голос. Досада за откуда-то взявшееся желание поделиться быстро ушла, сменяясь непривычным нетерпением. А вдруг Грегори сможет подсказать, что произошло, натолкнуть на нужную мысль? – Я, как обычно, стоял в охране, пока шли переговоры. В коридоре показался данхне Лим. При виде меня он словно потерял рассудок. Он что-то кричал… Бессмыслицу какую-то… Требовал вспомнить… Но то, что произошло дальше… Фенрис заставил себя успокоиться и спрятал охватившее волнение за непроницаемостью безразличия. И хоть внутри всё превращалось в сумасшедшую смесь несочетаемых эмоций, внешне ничего не дрогнуло и не выдало состояния. Он продолжил: – Данхне разозлился и подскочил ко мне, схватил за мантию и встряхнул. Это была прямая угроза, а я никак не отреагировал, просто стоял и смотрел. У меня даже мысли не возникло ему навредить или как-то защититься самому. Почему? – Фенрис обернулся к Грегори и решился сказать уже сразу всё, раз уж вечер этот был столь же безумный, как и его мысли. – И сейчас… Я рассказываю тебе то, что не должен, что командир никогда не расскажет своего подчиненному. По сути, я тогда допустил непростительную ошибку, которая могла закончиться очень плохо. И тем не менее я доверил её тебе. Почему-то… И внутри такое чувство, что ты поймешь, что ты знаешь, что со мной происходит, почему я всё время думаю об этом, почему данхне говорил так, словно знает меня, словно нас что-то связывало. Речь не поспевала за потоком мыслей и местами была сбивчивой, но Фенрису было всё равно. Он пристально наблюдал за своим солдатом, желая уловить его эмоции. Грегори не выглядел обескураженным, да и удивленным тоже не был. Он просто слушал то, что ему говорили. И это подтверждало зародившиеся предположения Фенриса. – Где я был до этого? Что стерли у меня из памяти? – прямо спросил Фенрис. – Я не знаю, где ты был, – ответил Грегори, не замечая, что перешел на вольное обращение. – Но могу рассказать, где был я, всё то время, что тебя не было в Башне. – Фенрис ничего не ответил, но Грегори и не нужен был его ответ, он продолжил: – Когда мы с ребятами остались без своего командира, нас распределили на другие работы. Мне выпала «честь» следить за детьми, теми, что только что попали в Башню. – Взгляд солдата вдруг стал печальным, а потом загорелся изнутри каким-то злым упрямством. – Мне приходилось день за днем наблюдать, как страдают дети. Не только новое место пугало их, и не только потеря памяти беспокоила, их съедала тоска по тому, что они потеряли. А самое страшное, что все они не знали, что именно… А всё потому… – Потому что можно стереть память, но нельзя стереть чувства… – оторопело закончил его мысль Фенрис и схватил Грегори за рукав. – У нас с тобой был уже этот разговор? На безумие надежды в синих глазах командира Грегори ответил теплотой в голосе и взгляде. – Если бы этот разговор был в период твоего задания, это означало бы, что мы где-то пересекались, а ведь это исключено. Ведь так? Ты был на задании – я в Башне. Возможно, я раньше что-то такое и говорил кому-то, а ты просто услышал и запомнил. – Ты лжешь, – твердо сказал Фенрис, отпуская ткань куртки Грегори. – У меня нет для этого причин, – с улыбкой ответил солдат, поднимаясь, а затем положил руку на плечо мага и чуть сжал. – Спасибо за разговор. И надеюсь, вы сможете найти ответы на вопросы в своей памяти. Уверен, у вас получится. Спокойной ночи, сэр. Возвращение на официальное, почтительное обращение словно поставило преграду между ними, открыто говоря, что откровений больше не предвидится. Вот только Грегори это не поможет, Фенрис решил узнать, что скрывает его солдат, а главное, узнать какую роль в этом играет он сам, Фенрис. Очевидно, распутывать клубок потерянного прошлого он начал не с той ниточки. Ну что ж… У него впереди много времени… *** Гиблый лес, королевство Иллинуя – Рокси, ты собираешься нас без работы оставить? – насмешливо поинтересовалась Гретта, смотря как Лайя снова что-то прячет в земле. – Весь лес уже в твоих символах и тайниках. Человеку, который всё это найдет и заметит, сопровождение не понадобится. А если твоя карта, которую ты раз за разом подробно дополняешь, попадет в массы, то мы это направление вообще закроем. А оно, между прочим, самое выгодное по монетам. Вроде как было сказано насмешливым тоном, но серьезность опасений Лайя уловила. – Символами без расшифровки никто не сможет правильно воспользоваться, а на размышления и логические вычисления просто не будет времени, но ты и так это знаешь, – сказала Лайя кайми. – Что касается карты, то она только для меня. – «Не для меня, но сути это не меняет, всем показывать её точно не буду. Не для того я рискую жизнью раз за разом». – Собралась путешествовать одна? – Да. Возможно, такое придется провернуть. Я не то чтобы дружу с законом, поэтому подстраховка будет нелишней. Лайя не рассказывала своим спутницам, кто она. Поэтому за время странствий по Гиблому лесу, а это было уже пятое, приходилось рассчитывать только на свои физические навыки. Магию не применяла даже втихаря – боялась выдать свою суть. Имя оставила то же, что и назвала им когда-то в таверне Кардо. Она не верила, что наемницы могут навредить ей, но всё же лишний раз рисковать не стоило. Да и обычно они сопровождали кого-то постороннего. Это сейчас они возвращались с задания, поэтому Гретта завела такой разговор. – Хорош разговаривать, не привлекайте шумом внимание, хотелось бы сегодня поспать ещё, – стала ругаться Брит. – Нам ещё завтра целый день пути, вот по светлу и наговоритесь. Лайя послушно улеглась – дежурила первой Кандис – и зябко поежилась: зимой ночевать в лесу, который наполнен темными существами, не лучшее, что может случиться, ещё и охранных заклинаний не поставить. Хотя, с другой стороны, это даже плюс, так её первоначальная цель ещё лучше прорабатывается. Жаль только, что ходят они по более-менее одному и тому же маршруту, самому безопасному, если такое слово вообще применимо к данной местности. А ведь есть ещё вероятность заблудиться, и эту вероятность нужно учитывать. Лайя мысленно пометила себе, какие правки ещё нужно внести в свою карту Гиблого леса, и только потом позволила себе погрузиться в рваный сон: другому в этом месте не суждено случиться. Следующий день был довольно простым, здесь меньше всего было нечисти, а тот факт, что зимой та словно уходит «в спячку» Лайю… не радовал. Хотелось бы понимать реальность угрозы во всех её проявлениях. – Гретта, Брит, Кандис, – позвала их Лайя. – Я хочу увидеть и остальные районы Гиблого леса. – Как это остальные? – не поняла Гретта. – Он огромен, весь даже мы не знаем. Многие зоны смертельны и точно не проходимы. Тот маршрут, по которому мы ходим, он самый «безопасный». – Я хочу знать, где находятся эти зоны. Я заплачу сколько скажете. Считайте, я вас найму, – решила сразу прояснить ситуацию Лайя. – То есть ты хочешь знать, где ходить не стоит? – уточнила Гретта. – Так я тебе это и без монет скажу. Нельзя ходить во всех остальных местах, кроме тех, по которым мы сейчас идем. – Мне нужно точно знать, где что находится, и какие твари населяют. Я хочу сделать на границах тайники и отметить эти зоны. – У тебя не хватит монет, чтобы мы согласились рискнуть, а у нас не хватит людей, чтобы отбиться от тварей, что там живут. Поэтому, подруга, забудь. Разочарование волной накрыло Лайю. Плохо. Очень плохо. Ей нужно было учесть и такие варианты. Что же делать? Самой соваться, даже применяя магию, без вариантов. – Есть особые заказы на некоторые части тел монстров, что обитают только там, – сказала вдруг Брит. – Нас четверо, можем попробовать, монет заработаем. – Необязательно заходить в самую гущу, можно на границе опасных зон тех тварей подловить, – поддержала Кандис. Гретта, как негласный лидер их отряда, задумалась. Брит и Кандис почти сразу забыли, о чем говорили, и просто шли вперед, а Лайе оставалось с замиранием дыхания ждать ответа. – Хорошо. Но только по весне, когда снег растает. Раньше нет смысла, сложно будет пробраться по сугробам, места там совсем непредсказуемые, можно и в яму упасть, – сообщила наконец кайми. Лайя чуть сдержала счастливую улыбку, благодарно кивнула, остальные кайми просто одобрительно хмыкнули. Больше ни о чем не разговаривали: не было желания. Предчувствие скорого окончания похода незримо гнало всех вперед, выставляя другие мысли и наполняя мечтами о теплой ванне, уютной кровати и сытном ужине. Хоть Лайе и не надо было в Кардо, она всегда шла с кайми до этого городка и там уже расставалась с ними. – О, гляньте, конкуренты домой возвращаются, – насмешливо сказала Кандис, указывая на небольшой отряд впереди. Гретта и Брит презрительно скривились, взгляды стали надменными. Лайя подняла глаза, выныривая из задумчивости, и шумно выдохнула. Впереди шел Фенрис, а дальше на незначительном расстоянии – его отряд из шести солдат. Полы длинной темно-синей мантии мага и такого же цвета плаща развевались от быстрого, твердого шага. Серебристые волосы были распущены и шелковой волной струились по плечам, уходя за спину. Лайя почувствовала, что плачет, только когда из груди вырвался всхлип. Её глаза на секунду встретились с его, и дыхание замерло, по телу прошли мурашки холода, такого, какой был в его глазах. Он не помнил её. Они даже не вернулись в начало, ведь вначале он её ненавидел. Сейчас она для него одна из кайми. Случайно встреченная. Чужая… В памяти всплыли слова Грегори… Поэтому не нужно искать с Фенрисом встречи. Для него тебя не существует. Да, чувства не стереть, но это не значит, что он не попытается тебя убить, если узнает, что ты ведьма. Могу представить, что ты чувствуешь, но будь благоразумна и запасись терпением. Иначе однажды ты обречешь его на страшную кару осознания, что он своими руками убил любимую женщину. Лайя наклонилась, делая вид, что поправляет сапоги, а сама максимально незаметно, стерла слезы со щек. Когда она выпрямилась, то ничего не выдало её состояния. Она снова пришла в движение. Голову держала прямо, заставляя себя идти ровно. Не смотреть… Не смотреть… Не смотреть… Это было её молитвой, которая не помогала, а убивала каждый сделанный шаг. Фенрис был всё ближе. Интереса он к случайно встреченным кайми никакого не испытывал, просто шел дальше, думая о чем-то своем. Лайя надеялась, что он снова посмотрит на неё, почувствует что-то, заговорит, но, когда они поравнялись… он просто прошел мимо. Просто мимо. Лайя остановилась, не в силах больше притворяться, обернулась. Взгляд ласкал родную спину, скользил по шелковым волосам и беззвучно молил: «Обернись, это же я». Но он просто шел дальше. – Рокси! Чего там застряла?! Идем! – закричала Брит, обнаружив, что спутница отстала. – Бравые парни женаты на работе! Не трать время! – добавила Гретта, и все трое кайми глумливо засмеялись. Лайе было всё равно, она не могла перестать смотреть. Она так сильно скучала… Она так сильно мечтала его увидеть не в своих снах… Она так сильно хотела его коснуться… – Моё почтение, – донесся голос Грегори. Лайя вздрогнула и повернулась. Мимо неё шли солдаты Инквизиции. Предупреждение в глазах Грегори Лайя получила и пошла дальше, ускоряя шаг, чтобы нагнать кайми. Донесся чей-то незнакомый, насмешливый голос: – Не молода ли девчонка для тебя, а, старый лис? – Самый раз, – ответил Грегори. – И не завидуй. Сам-то не осмелишься к кайми подойти. – Чего это не осмелюсь? Вот смотри! Рокси! Я моложе и холост! Выбери меня! – крикнул солдат. Лайя обернулась, и вместе с ней обернулся Фенрис. Маг приподнял руку и повел кистью, солдаты поняли жест сразу: умолкли и ускорили шаг, больше не оборачивались. Взгляд ледяных глаз на секунду коснулся её, а потом маг ушел. *** граница Гиблого леса, королевство Иллинуя Тяжело и надрывно скрипнула входная дверь, выдергивая Лукаса из сладких объятий сна. Он сильнее стиснул одеяло и плотно прижал к себе, укрывая голову. – Нет, Тэруми, пожалуйста, я сейчас встану. – Сейчас уже не подходит, ты должен был подняться раньше! – злорадно сообщила ему танэри. Несколько секунд борьбы за одеяло, и пригоршня снега летит Лукасу в шею – лицо он предусмотрительно спрятал: не впервой же ж. – За что-о-о-о? – взвыл он. – У тебя две минуты на сборы. Входная дверь снова заскрипела, но не хлопнула. Тэруми специально оставила её открытой, чтобы холод со двора пробирался в дом. – Что за жизнь… – ныл, причитая, Лукас, подскакивая и натягивая на себя одежду и обувь. Он очень спешил: знал, что если не успеет, то Тэруми будет весь день над ним издеваться. Не успел. – Двадцать кругов, – с улыбкой гиены радостно огласила танэри, едва Лукас показался на пороге. – Это слишком жестоко! – Двадцать два. – Улыбка стала ещё шире. Лукас гневно засопел, но легкой трусцой побежал, заходя на первый круг. Снегопад, что шел всю ночь, превращал привычную пробежку в испытание. Когда круг стал пятым, Лукас люто ненавидел себя за высказанное когда-то желание стать сильным и научиться сражаться, за саму идею жить здесь, за невозможность бросить всё и уехать домой, к Мирку. – Вперед! Быстрее! Инквизитор ждет тебя на смертный бой, а ты ещё не готов! – весело подтрунила над ним бегущая позади Тэруми. – Тебе-то хорошо, а мне дорогу прокладывать! – Молодым везде у нас дорога! – радостно провозгласила Тэруми. – Я после вчерашнего ещё не отошел… Можно мне хотя бы пятнадцать кругов пробежать? – Можно, – покладисто согласилась Тэруми, а потом дождалась счастливого возгласа мага и добавила: – Если обгонишь меня на следующих двух кругах. Тэруми отбежала в сторону, чтобы быть наравне с парнем и самой прокладывать себе дорогу в снегу, подмигнула, обозначая старт соревнования, и пришла в движение. Лукас старался изо всех сил, бежал так, словно от этого зависела его жизнь, и даже в какой-то момент почти выиграл. Почти. Потому что оказалось, что Тэруми и не старается, придала себе ускорение только под конец второго круга. – Это нечестно! – взвыл он, понимая, что проиграл. – Ты танэри! –А ты мужчина! – парировала она. Жгучая обида и ненависть ко всему миру сменилась теплым счастьем. Лукас так любил, когда она относится к нему, как к взрослому, как к мужчине. А ведь если подумать, ей это вообще не нужно: тренировать его. Но она согласилась и тратила на это много часов каждый день, гоняя его по лесу, укрепляя его физическую форму, показывая, как правильно сражаться на оружии и врукопашную, тренируя силу воли и духа. Он был благодарен, но… часто забывал об этом. Испытывая стыд за недавнее нытье, Лукас досадливо нахмурился и снова замедлился, выбирая оптимальную для себя скорость перемещения, чтобы пробежать положенные круги и не умереть. Хотя последнее довольно скоро захотелось. Когда пытка под названием «утренняя разминка» была закончена, Лукас заполз домой. Заполз, потому что ноги в какой-то момент жалобно взмолились о пощаде. Сейчас нужно было готовить завтрак. Сегодня, как назло, был его, Лукаса, черед. Готовил он отвратительно, это и сам понимал. Раньше-то мама готовила, потом Мирк, к кухне Лукас особо отношение не имел, а сейчас этот навык тоже приходилось осваивать. Тэруми каждый раз мужественно съедала всё, что он изобретал, и даже хвалила, говорила, что у него стало получаться лучше. Жаль только, что её доброта и душевная щедрость не распространялась и на военную подготовку. Каша в этот раз на удивление годно вышла: он не пересолил, не переварил и не прижарил к кастрюле, а такое тоже бывало. Лукас поставил воду, собираясь заварить кофе. Что-что, а этому он научился заранее у Мирка, желая порадовать Тэруми. Словно почувствовав любимый аромат, в дом вошла Тэруми. Увидев почти полную готовность к предстоящей трапезе, стала накрывать на стол. Он любил это время. Время, наполненное негромкими беседами. Тэруми за завтраком не язвила и не подшучивала над ним, чаще молчала, но при этом слушала. А ему всегда было что рассказать. Он так много всего знал. Правда, его речи не добавляли ей блеска в глазах, не убирали беспроглядную тьму из души. Ему было так тяжело видеть её такой, поэтому он закрылся, запретил себе видеть и читать её суть. Давно уже, едва перебрался сюда. – Смыслишь что-нибудь в столярном деле? – спросила в конце трапезы Тэруми. – Ты про сломанные ставни, протекающую крышу и не до конца прилегающую дверь? – деловито уточнил Лукас. – Да или нет? – ровно спросила Тэруми, глазами предупреждая, что умничать не стоит. – Я в этом хорош! Тэруми небрежно хмыкнула, показывая, что она думает о его бахвальстве. – Инструменты в лаборатории, что за домами расположена, – сообщила она, поднимаясь. – Но мне нужна будет помощь, – спохватился Лукас, теряя горделивый вид. – Ты же хорош в этом, – напомнила ему танэри. – Я сам всё сделаю, мне нужно лишь помочь, чтобы придержать там и подать, а так я сам, – стал оправдываться он. – Иди уже… Ставни сначала подправим. Лукас радостно закивал, накинул куртку и бросился прочь из дома. Внутри всё переполняло от восторга. Он действительно смыслил в столярных делах. Когда отец на время отпуска возвращался домой, то много времени посвящал мелкому ремонту и изготовлению мебели. Солдаты Инквизиции хорошо зарабатывали, да и мать была не из бедной семьи, поэтому вполне могли себе позволить купить всё необходимое, но отец предпочитал всё делать сам. Лукаса с самого детства он обучал тому же, что и сам любил. Тихое, едва слышное утробное ворчание донеслось до слуха. Лукас обернулся. Холод ужаса сковал на мгновение тело. Глаза в панике заметались, ища способ выжить. Стая цвиргов медленно распределялась, словно желая взять жертву в кольцо и отрезать доступ к укрытию. Из груди Лукаса вырвался сдавленный хрип. Мысль позвать на помощь сразу же была отброшена. Их слишком много – Тэруми может пострадать. До дома, да и до лаборатории не добежит. Оружие с собой не взял. Почему-то перед глазами встал осуждающий взгляд отца. Подвел его. Умер. Оставил одного. – Не умер ещё, – тихо и упрямо пробормотал сам себе Лукас и бросился прочь. *** Тэруми зашла в комнату, где жила Лайя, и села на кровать. Сейчас, когда её нет, то Лукас вполне мог бы жить здесь, но Тэруми запретила. Эта комната ведьмочки – пусть так и будет. При мысли о Лайе Тэруми улыбнулась, радостно предвкушая скорое возвращение той. По сроку должна вернуться завтра-послезавтра. Ремонт дома подарком будет. Ведьмочка давно уже просила с этим помочь, но Тэруми ничего не смыслила в такой части обычной жизни. Нет, конечно, нужда заставит и научишься, но до этого нужды не было, да и желания. А сейчас очень хотелось порадовать родного человека. Мысли плавно перешли к обдумыванию, как провести своё путешествие, которое она почему-то раз за разом откладывала. Куда податься и что делать, когда Лайя вернется, Тэруми так ещё и не решила. Может, опять в Треканию? Сплетни пособирать по тавернам? А вдруг удастся узнать что-нибудь об Азуриане и Чонсоке? Торговые караваны из империи периодически прибывают в королевство, а вдруг выйдет вытянуть у них какие-нибудь новости? Да! Так и поступит! А Лайя пусть с малым возится. Маг и ведьма вполне справятся какое-то время и без неё, Тэруми. Кстати, а где малой? Инструменты найти не может, что ль? Вот уж горе горькое… Тэруми оделась и вышла во двор. Следы монстров увидела сразу. Впервые за всё время твари подошли так близко. Сердце часто застучало, руки сжали оружие, благо, что оно всегда при ней. А следующая мысль поразила ужасом. Лукас… Она бросилась за дом, но там никого не было. – Лукас! – громко закричала она, надеясь и молясь, что не опоздала… Тишина била наотмашь, выбивая воздух из груди и стискивая горло. Тэруми помчалась по следам, что вели в лес. Монстров увидела почти сразу, те суетливо бегали, что-то вынюхивая на снегу. Она выхватила метательные звездочки, те самые, что подарил Лукас, и приговорила несколько тварей. Остальные уже увидели её и мчались, радостным оскалом приветствуя новую жертву. Отсутствие страха за собственную жизнь делало танэри удачливой. Опасные маневры были результативными. Вскоре Тэруми застыла с окровавленными кинжалами в лесу посреди трупов и тяжело дышала. – Лукас! – снова закричала она, стараясь думать логически и не поддаваться отчаянию. До этого крови не видела. Значит, не нашли. Значит, жив… – Лукас! – Тэруми! – донесся откуда-то издалека голос Лукаса. Она бросилась бежать, воображая его лежащим на снегу и смертельно раненным… Юноша выбежал к ней навстречу и закричал: – Здесь где-то монстры… я… Она схватила его и стиснула, крепко прижимая к себе. – Жив! Жив! – А потом чуть отстранилась и стала осматривать. – Ранен? – Нет, я… убежал… Лукас осекся, вдруг осознавая, что она всё ещё держит его, что её красивые карие глаза полны беспокойства за него, что её губы взволнованно шепчут: – Слава Богам… Я испугалась… Она волнуется за него… Никогда ещё Лукас не был так счастлив. Странная эйфория накрыла его лавиной, опьяняя. Он потянулся к ней, собираясь поцеловать. – Почему не позвал на помощь?! – сердито воскликнула танэри, резко отступая, прекрасно понимая, что раз его тянет на поцелуи, то с ним более чем всё в порядке. Лукас часто заморгал, пытаясь прийти в себя и понять, что она ему сказала. Ставший колким взгляд девушки быстро вернул его с небес на землю. – Их было много, я боялся, что они навредят тебе. – Сейчас, сказав это вслух, он понял, насколько глупым было решение. – Какой идиот, – резюмировала Тэруми и отправилась к месту боя. – Прости… Я просто не подумал, что… – Что ни скажи, всё глупо. Лукас пристыженно промолчал, понимая, как сильно ему повезло выжить. – Как смог оторваться от них? – небрежно бросила через плечо девушка. – Чуть дальше есть овраг. Он не такой глубокий, но с небольшими углублениями внутри, там и спрятался. – Знаю такой, мы туда с Лайей трупы монстров иногда сбрасываем, чтобы вонь по всему лесу не распространялась. – Да этот. Мой запах должен был затеряться среди остальных. Такой план. Нужно было лишь оторваться от преследователей. – Ладно, – нехотя произнесла Тэруми, – может и не такой уже и идиот. – А потом строго приказала: – Из дома всегда выходить при оружии. Всегда! Даже за угол. Если не брать в расчет возможную опасность от монстров, ты – маг, который скрывается от Инквизиции , быть готовым дать бой – теперь твой пожизненный удел! И завтра двадцать пять кругов! – За что-о-о?! – взвыл он. – За тупость! – отрезала Тэруми. – Сейчас заберу свои сюрикены, и потянем туши к оврагу. Нечего вонь разводить. *** К вечеру Лукас уже мечтал умереть. Несмотря на происшествие, Тэруми не отменила ежедневные занятия по обучению сражения, а к этому ещё шли и работы по ремонту дома. Когда настало время готовить ужин, он почти плакал. И хоть он не смел перечить, все муки страданий были так отчетливо написаны на лице и легко читались, что Тэруми отправила его отдыхать, а сама занялась ужином. Лукас, старательно сдерживая болезненные стоны – так сильно ломило тело от нагрузок, – улегся на свою расстеленную на полу кухни кровать и взял в руки книгу. Шелест страниц подарил ему тихое, привычное счастье. Давно он уже ничего не читал – просто не хватало сил. Это был очередной исторический трактат… Здорово, что появилось время его дочитать… Он приоткрыл глаза и осмотрелся, пытаясь прийти в себя. Заснул… Даже не помнил в какой момент. Читал. Тэруми готовила. И вот… Дом был погружен в полумрак, свет исходил лишь от камина. Тэруми сидела за столом и крутила в руке один из своих кинжалов. Взгляд был пустым и безжизненным, лицо уставшим. Может, Лукасу показалось… Может, это лишь блики огня на коже девушке создали причудливые тени… Но сердце парня болезненно сжалось. Ему хотелось вскочить и вытереть слезы, что струились по её щекам. Но он продолжал лежать. Понимал, что не позволит, что обругает, что прогонит прочь… Лукас снова закрыл глаза и натянул одеяло, которое появилось на нем, пока он спал, до самой макушки, скрываясь от Тэруми и от своих чувств к ней. *** Тяжело и надрывно скрипнула входная дверь… – Не-е-е-ет, пожалуйста-а-а-а… Тэруми-и-и-и-и… Пригоршня снега полетела в лицо. Лукас зарычал подобно раненому зверю. – Ненавижу тебя! – закричал вдруг он, приподнимаясь. Раздался счастливый заливистый смех танэри. – Вот! Наконец-то у нас намечается прогресс в обучении! – довольно провозгласила Тэруми. – У тебя две минуты. Время пошло… – Р-р-р-р-р…