Глава 15

граница Гиблого леса, королевство Иллинуя – Ведьмочка, останови уже свой волшебный котелок! – крикнула сверху Тэруми, заглядывая в мастерскую. – Что-то в последнюю неделю тебя унесло в реку зельеварения! Ты точно не собралась отравить или залечить насмерть всю Башню? – Спустись лучше и помоги мне! – донесся откуда-то из глубины голос Лайи. – Не уж, как затянешь меня в свои ведьмовские сети, так и не выйду оттуда, пока не превращусь в подслеповатую, горбатую старуху. – Есть будешь готовить сама! – Вот за что я тебя люблю, так это за природный талант убеждения. Танэри легко сбежала вниз и остановилась у стола, заставленного колбочками и заваленному всевозможными травами и непонятными сухими ингредиентами. Лайя помешивала кипящую в котле жидкость и попутно что-то тщательно отмеряла второй рукой, собираясь добавить к содержимому. – Медленно, непрерывно мешай, – сказала ей Лайя, передавая деревянную ложку, которой ворочала варево. – Чувствую себя причастной к великому, – пошутила Тэруми, продолжая помешивание. Она обвела взглядом стеллаж у стены, где в ряд стояли уже готовые зелья. – Скажи, что это на продажу, а не просто приступ сумасшествия, – с надеждой в голосе уточнила танэри. – Фенрис и Дарий видели меня и знают, что я ведьма, – решила пояснить Лайя, не отрываясь от растирания в ступке мелких плотных шариков, похожих на засохшие комья земли. – И если Дарий меня не выдаст, я в этом уверена, то Фенрис вполне может выследить. Я хочу быть готовой… – А-а-а, так это приворотное зелье для Фенриса, – подтрунила над ней танэри, перебивая. Лайя шутки не оценила, поэтому свое предложение закончила: – Я хочу быть готовой бежать. – Ты же сейчас несерьезно? – спросила Тэруми, всматриваясь в сосредоточенное лицо ведьмы. – Очень даже серьезно. – Лайя отвлеклась от растирания и посмотрела на неё. – Я для него ведьма. Если бы не Дарий, то он убил бы меня. – Но это же Фенрис… – Тэруми всё равно не могла поверить в такой исход. – Он же любит тебя. – Любил, Тэруми. Правильно говорить: «любил». – Ты сдалась? Перестала верить? Лайя отбросила от себя ступку с порошком и зло захохотала, запрокидывая голову. Дикий смех перешел в протяжный вой и превратился в упрямую решимость. – Я верю в него, в нас, – сказала она зло, – но ещё я верю в то, что кайнарис Эарендил постарается убить меня при встрече. А заодно и тебя за то, что ты рядом. Поэтому с сегодняшнего дня твоя дорожная сумка должна быть всегда собрана и быть в пределах доступа. – Может, тогда временно залечь у Мирка? – тревожное настроение передалось и Тэруми. Лайя на это не стала отвечать, а выразительно посмотрела на её руку, в которой та держала ложку. – Ты не отвлекайся, мешай, – приказала ведьма и стала обратно собирать в ступку то, что рассыпала. – Много у Фенриса солдат? – Не успела сосчитать, да и всё равно сражаться с ними не собираюсь. Там же Грегори. – Как думаешь, а угрюмый всякие магические смертельные штучки, как тот маг воздуха, тоже умеет проворачивать? – Не знаю насчет воздушных потоков, но поверь, его ледяные стрелы тебе тоже не понравятся. Его магия в разы превосходит магию Дария. – Кто б сомневался, что у Фенриса больше, – словно невзначай бросила Тэруми, ехидно блестя глазами. – Дурочка! – возмутилась Лайя, но всё же рассмеялась. Тэруми ответила теплой улыбкой и чуть толкнула Лайю в плечо. – Не переживай, прорвемся, ведьмочка. – Я знаю, Тэ… Знаю, но вероятность неудачи не стоит списывать со счетов. – Боги… ну почему ты от эльфа переняла только занудство? – картинно-обреченно пожаловалась Тэруми. – Он не зануда, по крайней мере не больше, чем Лукас. – О-о-о, у малого в этом плане нет конкурентов, – тихо засмеялась танэри, карие глаза засветились теплом и ностальгией. – Скучаю по нему, – призналась Лайя. Тэруми не стала произносить вслух такое же признание, но Лайя и так знала, что время, проведенное вместе, сделало их друзьями. Они просидели в лаборатории до самого вечера. Тэруми стала ныть, что у неё затекла спина и что она уже превратилась в горбатую старуху. – И эта женщина говорила мне про занудство? – усмехнулась Лайя. – И кто ещё чего набрался… – Это всё Лукас! Его пагубное влияние! Но кряхтеть Тэруми не перестала. – Эти пузырьки возьми и пойдем. Лайя показала на полку и сама оттуда набрала полные руки зелий. – А закрывать лабораторию зубами будешь? – иронично спросила Тэруми, смотря на свои и её занятые руки. – Ты ж за остальными вернешься, вот и закроешь, – ехидно ухмыльнулась Лайя. – Вот где ведьма! – ворчливо бросила ей Тэруми, но в следующую секунду добавила: – И чего только не сделаешь, лишь бы не пришлось самой готовить. Лайя захохотала. Тэруми ласково улыбнулась и отправилась следом. Фенриса заметили уже перед самым домом. Он появился у них на пути внезапно. Почувствовав волны его магии, Лайя не задумываясь, набросила защитный купол на Тэруми, а сама схватилась за оружие, роняя при этом зелья. И только потом Лайя поняла, что он тоже поставил на себя защиту. Когда секунды испуга прошли, сердце радостно встрепенулось, отвечая на охватившую душу эйфорию. Любовь преобразила зеленые глаза ведьмы отраженным там счастьем. Он вспомнил?.. – Черт, угрюмый, умеешь ты эффектно появляться, – выдохнула Тэруми, осторожно наклоняясь, собираясь поставить колбочки на землю. – Не двигайся, – холодно приказал ей эльф, внимательно следя глазами за обеими. Не вспомнил. Выследил. Разочарование, какое испытывала Лайя, смотря на его каменное лицо, сложно было уместить внутри, волны гнева и несправедливости разгоняли кровь и окрашивали щеки румянцем. – А не то что? Убьешь нас? – выкрикнула Лайя, пытаясь сдержать слезы. – Ну так давай, попробуй! Или ты своих людей ждешь?! Тэруми в изумлении замерла и мельком бросила взгляд на разгневанную девушку. – Ведьмочка, ты там полегче с выражениями. Я ещё пожить собиралась. – Чертова шавка Инквизитора, зачем ты пришел? – снова закричала Лайя и сделала шаг навстречу. Фенрис снял защиту, чтобы в случае необходимости сразу дать бой. Магические линии на его руке засияли ярче, воздух стал прохладнее и словно заискрил от силы мага. Смысл действий любимого Лайя понимала, и это гасило все попытки здравого смысла взять верх над эмоциями. Тело мелко затрясло от переполняемого гнева и вспыхнувшей ненависти. Она так устала ждать и надеяться. Она так устала любить. Столько раз она представляла их первую встречу здесь и никогда… никогда та не была в её мечтах вот такой, где он стоит бесчувственным истуканом, ожидающим нападения. Так пусть он уже сделает то, за чем пришел, и всё закончится! И эта пытка надеждой прекратится! – Драться пришел? Ну так давай! – Она ещё приблизилась. – Я даже не буду сопротивляться! Ты говорил, что у тебя нельзя выиграть! Так вот, я и не пытаюсь! Слышишь меня?! Стреляй! – Она сжала кулаки от ярости. Несмотря на все усилия, слезы побежали по щекам. – А ещё ты говорил, что найдешь способ всё вспомнить! Но ты ведь ни черта так и не вспомнил! Чертов маг! – Она подскочила и ударила его ладонью в грудь, собираясь оттолкнуть, но Фенрис устоял. – Ненавижу тебя! – Она снова ударила. – Ты обманул меня! – И снова… – Ты ведь обещал и обманул! Ты ведь обещал… Она уткнулась головой ему в грудь и уже открыто заплакала. Фенрис растерянно замер, линии на его руке побледнели. Желание обнять её и утешить сражалось с холодным разумом, шептавшим ему, что она ведьма, враг, что он должен быть осторожен. – Я так сильно скучала… – прошептала она. – Я так сильно скучала… Она прижалась к нему всем телом, смыкая руки за его спиной. В этот момент он и очнулся. Осторожно, но решительно отстранился от неё, посох преобразовал в браслет. – Я действительно ничего не помню, – более хриплым голосом, чем обычно, проговорил Фенрис, смотря на Лайю. – И хочу, чтобы вы рассказали мне… Лайя развернулась и ушла в дом, напоследок громко хлопнув дверью. Тэруми, что стояла всё это время в стороне, шумно шмыгнула и приподняла одно плечо, дотягиваясь до своей залитой слезами щеки и стирая влагу. Она бросила сочувствующий взгляд на закрытую дверь, а потом строгий на Фенриса, и сказала ему: – Можно на ты. Я Тэруми, там Лайя. И давай только без глупостей, маг. Поверь, если ты навредишь ей, то будешь потом раскаиваться об этом всю свою оставшуюся жизнь. Одно хорошо, она у тебя недолгой будет, старый ты, седой… – Ты мне не нравишься, – ледяным тоном сообщил ей Фенрис и явно собирался продолжить свою мысль, но Тэруми вдруг весело ему подмигнула и сказала: – Ну вот, а говорил, что ничего не помнишь. Пойдем в дом. У нас скоро ужин. Фенрис зашел в дом, остановился на пороге и осмотрелся. Лайя, что до этого гневно мерила шагами пространство, плюхнулась за стол, демонстративно отвернулась, изучая стену напротив. Эльф, не дождавшись приглашения, тоже сел за стол, но с противоположной стороны, как можно дальше от ведьмы и как можно ближе к выходу из дома. Лайя при виде этого презрительно цыкнула. Тэруми окинула обоих взглядом, оценивая степень враждебности каждого. Вроде как убивать никто никого не собирается, всё под контролем, пока… Она поставила зелья на полку в шкафу и отправилась готовить ужин, прекрасно понимая, что ведьмочка вряд ли в состоянии о чем-либо думать. – Я знаю, что путешествовал с вами, и хотел бы услышать подробности, – подал голос Фенрис. Он пристально изучал Лайю взглядом. В глазах не было тепла и нежности, лишь интерес. Таким взглядом вполне могли изучать весьма занятный экземпляр. Обида снова окрасила румянцем щеки ведьмы, она задышала чаще. Тэруми видела, что сейчас будет новый всплеск эмоций, и укорила её строгим голосом: – Лайя! Лайя резко повернулась в её сторону, зло уставилась в глаза. Тэруми выразительно посмотрела на неё и сердито поджала губы. Всё, что азурианка вкладывала в своё выражение лица, ведьма примерно уловила, поэтому последовал глубокий вдох, а потом её лицо утратило часть эмоций, сделалось более безразличным. – Я встретила тебя, Чона и Тэ в таверне одного глухого селения где-то с северной стороны Налии, – ровным голосом заговорила Лайя, стараясь смотреть только на свои пальцы, что переплелись в замок. – Там же были и агры. Они решили поразвлечься, меня выбрали своей жертвой… Тэруми готовила и первое время часто посматривала на Лайю и Фенриса, боясь пропустить какой-нибудь неожиданный опасный момент, а потом расслабилась. Эльф сидел ровно, практически не шевелясь, внимательно слушал с совершенно беспристрастным лицом. Если его интересовал какой-то момент, то он задавал короткие уточняющие вопросы. Лайя же свой рассказ строила так, чтобы любые упоминания об отношениях между ними четырьмя были не нужны. По сути, она изложила всё совместно проведенное время в виде сухого доклада с обозначением ключевых событий и позиций. Никаких красок и эмоций. Так отчитываются танэри после задания, а не рассказывают о счастливом, хоть и опасном времени, рядом с любимым. Тэруми смотрела на них и в душе плакала. Боль Лайи могла представить лишь примерно. Сама она не знала, какой вариант был предпочтительнее. Как сейчас: не видеть Чонсока, но знать, что он где-то там помнит её и любит. Или как у ведьмочки и угрюмого: он рядом, протяни руку и дотронешься, но нельзя, ведь в его сердце больше нет места для неё. Тэруми накрыла на стол, разложила еду. Фенрис скользнул взглядом на свою порцию. – Не отравлена! – не удержалась и съязвила Лайя, а потом подошла и демонстративно зачерпнула ложкой из его тарелки, съела и открыла рот, показывая, что проглотила содержимое. – Или дать ещё Тэруми попробовать? Его нисколько не смутили её слова. Он медленно перевел взгляд на Тэруми. Азурианка засмеялась. – Нет уж, угрюмый, есть с твоей тарелки я не собираюсь, – всё ещё веселясь, проговорила Тэруми. – А вдруг ведьмочка туда приворотное зелье добавила? – стала глумиться она. – А я планировала ночь по-другому провести. – Много чести его привораживать, – обиженно выпалила Лайя. Это заявление привело Тэруми в восторг, она снова засмеялась, а когда смогла успокоиться, пояснила: – Как будто в прошлое попала. Вы тоже с этого начинали. Сейчас Фенрис должен спросить, а что с ним не так. В ответ ты начнешь его обзывать, он разозлится. Разразится скандал. Не хватает только Чона, чтобы… чтобы… Дыхание стало сбиваться, Тэруми отвернулась и несколько раз моргнула, стараясь справиться с собой. Не получилось. Она встала и вышла, тихо прикрывая за собой дверь. Лайя устало закрыла глаза ладонями. Весь гнев и обида, что терзали до этого, погасли. Она должна быть благодарна судьбе за то, что Фенрис всё же нашел её, что сидит здесь и слушает, а не тащит к Инквизитору на костер. Фенрис не виноват, что у него отняли, как и не виноват, что нет способа вспомнить. А она вместо участия и внимания лишь злилась. Стало стыдно за себя. – Я отнесу ей ужин и вернусь, – тихо сказала она, поднимаясь. Тэруми была в комнате, сидела и метала в дальнюю стену оружие, которое разложила по размеру на столе. Тук. Тук. Тук. – Тэ, я принесла тебе ужин, – ровным голосом проговорила Лайя, старательно пряча жалость к девушке. Тэруми прервалась. Лайя поставила тарелку на стол и отошла. Тук. Тук. Тук. Лайя бросила на неё сочувствующий взгляд, собираясь сказать, что всё образуется, но… передумала. Ложная надежда гораздо хуже, чем её отсутствие. Тэруми поднялась, подошла к стене, забрала оружие и снова разложила его по размеру на столе. Тук… Лайя тихо вышла, Тэруми этого не заметила… Фенриса Лайя застала на том же месте. К еде он не притронулся. Сейчас этот факт вызвал грустную улыбку. Наверное, он прав. Нельзя доверять ведьме. Опыт с Кариной был слишком показательный. А сколько таких же ведьм? Лайя понимала, что он не поверит, но всё равно сказала: – Я туда ничего не добавляла. Я сидела всё время за столом, ты же видел. Ответа не ждала, а он его давать не собирался. Лайя поела, стала убирать со стола. Нетронутую тарелку Фенриса тоже отставила. Он всё это время следил за её перемещениями глазами. От такого внимания ей было неприятно, но говорить что-то против не стала, давая ему время привыкнуть к тому, что она неопасна. – Чем всё закончилось? – спросил он, напоминая, что Лайя не всё рассказала. Лайя продолжила, и хоть уже не сердилась на него, личных моментов с ним так и не упомянула. А какой смысл? Он не поверит, а ей будет больно. Им всё равно придется начинать всё сначала. С чистого листа. Так пусть её прошлое будет только её, она не хотела делиться им с этим незнакомцем. Глазам от собственных мыслей стало горячо. Она быстро взяла себя в руки, понимая, что замолчала посередине фразы, проваливаясь в воспоминания. Продолжила говорить… *** – За нами пришли военные империи и кайнарис Инквизиции. Ты и Чонсок сказали мне с Тэруми бежать, а сами вышли, чтобы сразиться с ними. Это помогло выиграть время. Вас схватили. Тебя отправили в Башню. Чонсока в империю. Мы с Тэруми какое-то время скитались, опасаясь преследования, но потом осели здесь, – закончила Лайя рассказ, длиною в маленькую, но самую важную жизнь. – Плохое укрытие, – прокомментировал Фенрис её последние слова. – Легко найти. Слишком близко к Гиблому лесу и Илане. Удивлен, что до сих пор никто этого не сделал. – Так было нужно, – ответила Лайя. Они замолчали. Надолго. Фенрис разорвал тишину первым. – У меня будут ещё вопросы, но я задам их позже. Тон был скорее вопросительный, чем приказывающий, поэтому Лайя решила, что ответ нужен. – Конечно, да уже и поздно, а ты наверняка устал. – Если это будет уместно, то я хотел бы остаться ночевать в доме. Его заявление вызвало у Лайи сначала изумление, а потом искреннюю веселую улыбку, настолько смешно это выглядело. И в этот момент она поняла, что начинать с чистого листа будет… интересно. – В свой дом Тэруми никого не пускает, – стараясь вернуть лицу невозмутимость, ответила Лайя. – Поэтому я постелю тебе здесь. А моя комната там… Он невольно посмотрел в ту сторону, которую она указывала. Вспыхнувший коварный блеск в глазах Лайя спрятала под предусмотрительно опущенными ресницами. «Что ж, Фенрис Эарендил, посмотрим выйдет ли у тебя устоять». Лайя сходила в комнату за одеялами, подушкой и постельными и принялась стелить на месте, где раньше спал Лукас. Вот не пустует долго этот угол. Такими темпами нужно будет кровать сюда какую-нибудь организовать и… сдавать одиноким путникам. Лайя в красках представила, как это будет всё происходить, и громко захохотала. Фенрис подался назад, следом девушка почувствовала легкий след его магии. Опасается. Лайя снова захохотала. – Прости… – выдавила она сквозь приступы смеха. – Фу-ух… Всё… я спокойна. Она снова прыснула, но уже через минуту взяла себя в руки и закончила устраивать спальное место. Вспомнила о главном она внезапно. – Тебя ведь будут искать, мы не будем здесь в безопасности. Я поставлю охранный круг. – Ближайшее время точно не будут. – Уголок его губ чуть дернулся, обозначая насмешку, глаза непривычно блеснули самодовольством. – Не нужно магии. Лайя удивленно посмотрела на него, но вопросы оставила на потом. Не всё за раз. – Спокойной ночи, – сказала она и ушла в комнату. Она закрыла за собой дверь, а потом замерла, пытаясь осознать невероятное. Он совсем рядом, за стеной. Не ушел, когда получил свои ответы. В душу постепенно стали закрадываться ростки счастья, с каждой новой минутой неумолимо разрастаясь и залечивая раны, что терзали до этого влюбленное сердце. Лайя медленно разделась, накинула на себя ночную сорочку, что доходила до середины бедра, распустила волосы и встряхнула их, чтобы они ярким каскадом заструились по спине. Сначала хотела лечь, но потом игривая мысль не позволила это сделать и толкнула на безрассудство. Да и, в конце концов, она дома. Почему нет? Может же она захотеть пить? Заодно проверит выдержку кайнарис Инквизиции. Лайя тихонечко хихикнула, а затем накинула на себя невинный вид и вышла из комнаты. Игривые мысли, коварные своей целью, сразу же растаяли, когда она увидела, чем занят Фенрис. Сапоги и верхнюю часть одежды, как и свои сумки, он оставил возле своей кровати. Меч лежал под рукой, чтобы в случае необходимости можно было в сразу схватить его. Оставшись лишь в легкой рубашке и своих походных штанах, он, босой, сидел и что-то читал в большом объемном блокноте. Карандаш, который он держал в руке, сообщил, что попутно оставляются в блокноте пометки. – Что ты делаешь? – полюбопытствовала Лайя, подходя ближе. Он лишь мельком отметил её присутствие и ответил, снова пробегая взглядом по написанным строчкам: – Сопоставляю полученную сегодня информацию с тем, что узнал ранее. – Это твой дневник? – Лайя решила воспользоваться его внезапным благодушием и уточнить больше. – В какой-то мере – да. – Он поднял на неё взгляд и добавил: – Это мои воспоминания. Все. Я решил записывать их на случай, если снова сотрут память, чтобы не начинать опять с нуля. Здесь также всё, что я расследовал о времени, которое у меня забрали. Фенрис и сам не понимал, с чего это вдруг решил откровенничать. Возможно, полумрак комнаты да глубокая ночь за окном на него так действовали, или собственная усталость, ведь он столько дней толком не спал, но сейчас он не опасался ведьмы. Ему было спокойно и… хорошо. – Я никогда не видела твой почерк, – тихо сказала она и подошла ещё чуть ближе. – Можно? Он встретился взглядом с её зелеными глазами и на какое-то время перестал дышать. В них отражался тот же покой, что царил сейчас и у него в душе. Это околдовывало сильнее любой магии. Он кивнул. Ведьма осторожно подошла, аккуратно, словно боясь вспугнуть дикого зверя, опустилась возле него и заглянула в написанное, провела по буквам пальцами, лаская бумагу. – Красивый почерк, – заключила она. – Ровные линии, минимальное количество завитушек… Тебе подходит. Опьяненный её внезапной близостью, он повернул голову, открыто скользя взглядом по её профилю. Если верить рисункам и ощущениям, которые сейчас жаркой волной проходились по телу, они были любовниками. Он целовал её, обнимал, делал своей… Почему она не рассказала об этом? – Грегори передал альбом, – тихо проговорил он севшим голосом, не в силах отодвинуться. Лайя перевела взгляд с блокнота на лицо Фенриса и только сейчас заметила, как близко сидит, заметила, как он смотрит на неё. Надо, наверное, что-то сказать, но она снова и снова взглядом возвращалась к его губам. По телу прошлись мурашки волнения, отзываясь восхитительным ноющим чувством ожидания. Нотки сомнения скользнули, отравляя восприятие и на секунды охлаждая жар, разлившийся в груди и между ног. «Если поцеловать его, оттолкнет?» И тут же в мыслях мелькнул ответ: «Не сможет». – Почему? – прошептал он. Его взгляд замер на её губах, желая уловить их движение, ведь она сейчас ему ответит. Полумрак комнаты стал густым, осязаемым, наполненным томлением. Если придвинуться ближе, то он сможет уловить её дыхание на своей коже. Возможно, его тело всё же повиновалось охватившему желанию, а, возможно, он смог устоять. Он так и не понял, ведь она заговорила… – Что почему? – вкрадчиво спросила она и придвинулась ещё ближе, спина при этом по-кошачьи прогнулась, а рыжие локоны упали на её лицо. Так близко… Её запах захватил его, заставляя в наслаждении прикрыть глаза и потянуть носом воздух. Мысли стремительно улетали прочь, утопая в пульсирующем желании. – Почему не рассказала сегодня… Он отвел взгляд в сторону, понимая, что сейчас сорвется и поцелует её, но стало только хуже. Её обнаженные ноги, что не скрывала одежда, манили к себе. Жаркие картины, которые она нарисовала для него, тесно переплетались с фантазиями, которые сейчас рождались в его голове… – Потому что это уже неважно, – ответила она с легкой иронией и чувством превосходства. Власть над ним, которой она сейчас обладала, кружила голову. Лайя снова придвинулась, её нога коснулась его, а легкий наклон головы позволил захватить в плен его взгляд. Своего возбуждения в глазах и не думала скрывать. Губы призывно приоткрылись в ожидании его следующего шага. Решится? Или они ещё поиграют? Фенрис терял разум и никак не мог это остановить, а может, и не хотел. Здравый смысл кричал ему, что она открыто играет с ним, что нужно оттолкнуть её, но этот голос стремительно заглушался жаждой обладать. – Ты врешь… – выдохнул он, едва вспоминая, о чем они говорили. Лайя видела, что он почти проиграл в схватке за здравый смысл с самим собой, но всё равно хотела, чтобы он принял это решение сам… Ей нужно лишь только помочь… – Да, – с обольстительной улыбкой согласилась она. Едва уловимое движение, и её губы почти коснулись его. Почти… – И что ты мне сделаешь? Фенрис отбросил блокнот и впился пальцами в её талию, резко притягивая девушку на себя, заставляя сесть сверху. Проклятая ведьма! Исчадие тьмы! Нужно оттолкнуть её! Нужно… Мысль оборвалась, срываясь стоном нетерпения: Лайя обняла ногами его талию и стала двигаться, желая сквозь одежду ощутить его возбуждение. Он с силой прижал её к себе, на мгновение задыхаясь от вспыхнувшего наслаждения, а потом нашел её губы и впился в них нетерпеливым поцелуем. Руки сместились на её бедра, пальцами крепко сжимая, направляя и вынуждая снова двигаться и тереться об него. Пальцы Лайи запутались в его волосах и требовательно придвинули его голову ещё ближе, чтобы поцелуй был ещё глубже, жарче, отчаяннее… Словно это было возможно… Они горели в своем безумии и не понимали, где начинается один и где заканчивается другая… Секунды расставания, чтобы сделать вдох, были слишком невыносимыми. Следом сразу же шла болезненная по своей силе ласка, как наказание за время, потраченное вне прикосновений друг друга. – Сними, – хрипло приказал он, снова припадая к её губам, а когда понял, что мешает ей раздеться, то зло выдохнул и отстранился. Они сбрасывали с себя ту немногую, что была на них, одежду, и всё время смотрели друг на друга с болезненным, на грани отчаяния желанием. Лайя справилась быстрее и принялась нетерпеливо помогать освобождаться от одежды ему. Когда последний досадливый предмет одеяния был сброшен, Лайя легла и потянула Фенриса на себя. Прикосновение всем телом к его обнаженному телу взорвало желание Лайи острой, пронзительной мукой. Она застонала и обняла его ногами, приподнимая бедра. Он скользнул внутрь, и всё остальное потерялось в ощущениях… Шумное дыхание, стоны, обрывки слов – всё сгорало вместе с ними… Не любовь сейчас текла по их венам и заполняла душу, а страсть… чистая, первобытная, на грани безумия. Он безудержно вторгался в неё – она принимала, неистово двигаясь навстречу. И почти сразу же яркая, невообразимая по своей силе ощущений, развязка… Опустошение, которое накрыло их после, избавило от мыслей, чувств и желаний, растворило реальность… Они долго лежали, тесно прижавшись, и слушали постепенно выравнивающееся дыхание друг друга. Как заснули, не заметили. *** Сквозь полудрему она почувствовала, что он уже не спит. Он? Не спит? Она резко дернулась и распахнула глаза. На неё в ответ смотрели его синие непроницаемые глаза. – Не приснилось, – оторопело произнесла Лайя, скользя взглядом по его обнаженному торсу. – И часто тебе такое снится? – спросил он, глаза при этом тронула насмешка. Лайе потребовалось время, чтобы осознать произошедшее. Ответила она спустя паузу. –Такое никогда. Он всё-таки усмехнулся. И как было у них в самом начале отношений, то, что ночью казалось естественным, с утра вызвало неловкость. К нему вернулась настороженность и недоверие, а к ней – осознание реальности. Он переспал с незнакомкой, а она… она не знала, как ей сейчас себя с ним вести. Про нежные признания и уютное совместное утро речи не шло – это она сразу по глазам эльфа и образовавшемуся расстоянию между ними поняла. К её удивлению, он заговорил, его взгляд стал задумчивым. – Я не помню ничего, что связано с тобой, но вчера… – Он замолчал, подбирая у себя в голове правильные слова. – Но вчера всё было иначе. Я чувствовал, что мы с тобой это что-то большее, в тот момент я вспомнил, что люблю тебя больше жизни… Но сейчас этого нет. Сейчас ты ведьма, которую следует опасаться. Почему так? Короткое волнительное признание и такое окончание. Лайя подавила кисло-сладкий осадок от сказанных слов, постаралась, чтобы улыбка вышла теплой и не наигранной. – Я не знаю, – честно призналась она. – Но позволь нам использовать ещё один шанс влюбиться друг в друга. Не отталкивай меня. Я никогда не сделаю ничего, что навредило бы тебе. Она протянула ему руку ладонью вверх, предлагая принять её, но не настаивая. – Я всё ещё думаю, что ты приворожила меня. С тобой я теряю контроль, – ответил он, смотря на её руку. Лес… Она… И собственная страсть, смешанная со злостью… – Я ни с кем ещё не хотел так потерять контроль над своей жизнью, как с тобой. Яркое и четкое воспоминание подарило замешательство, а следом наградило и пронзающей голову болью. Он зажмурился и обхватил голову руками. – Фенрис, что с тобой? Фенрис?! – Болит, – выдавил он сквозь плотно сжатые зубы. – Сейчас… – Топот ног, шум стекла и резкий запах у самого лица. – Выпей, это обезболивающее. Хоть яд, лишь бы всё закончилось. Фенрис послушно приоткрыл губы. Густая, терпкая жидкость потекла в рот. Может, это было ошибкой, но Фенрис её проглотил. Легче стало уже через несколько минут, но шевелиться он ещё не рисковал, боясь, что его всё же вырвет. – Я полечу магией. Ты быстро излечишься, – ласково проговорила она. – У нас с тобой особая связь, ты быстро восстанавливаешься из-за этого. Он не успел сказать «не нужно», не успел и одернуть свою руку. Магические узоры на его руке слегка вспыхнули, а внутренняя энергия устремилась навстречу её магии, стремясь раствориться и перестать существовать. Боль показалась ему меньшей из проблем. Фенрис распахнул глаза и ошеломленно уставился на руку ведьмы и свою. А следом пришла эйфория. По венам разливалась её сила, сливаясь с его, тоже переставая быть, желая стать чем-то иным, общим. И этот общий поток, где не было мага или ведьмы, где была лишь любовь, тепло, нежность, принятие, дарил невероятную мощь. Фенрису стало казаться, что ему по силе сейчас перевернуть весь мир. Он закрыл глаза и позволил этому потоку унести его сознание. Невообразимое счастье обняло душу ликованием, завернуло в пустоту мыслей, а потом воспоминания тоненьким потоком хлынули в его разум. Словно стена, что окружала его прошлое, стала покрываться трещинами, из которых порывами ветра просачивались события прошлого. С каждой секундой трещины становились всё больше, а воспоминания всё ярче и отчетливее. Люди, места, события, запахи и звуки, чувства – всё проносилось хороводом в его памяти. И только их магия не давала ему сойти с ума. Она гасила вспышки боли, что с каждым новым кусочком прошлого возвращались к нему. – Послушай меня! – Он перехватил её руки и наклонился, заглядывая в лицо. – Ты должна уйти с Тэруми. Это ваш шанс спастись. – Она не хотела его слушать, но закрыть уши руками он ей не давал, удерживая. – Ты должна! Ради меня, пожалуйста. – Я не могу, Фенрис, я не могу… – Её душили рыдания, а душевная боль раздирала в клочья сердце. – Это единственный выход. Но я найду способ всё вспомнить и вернусь. Ты веришь мне? Он широко распахнул глаза, порывисто хватая Лайю и прижимая к себе. Лицо заливали слезы, а сердце часто стучало от ужаса. – Лайя, ты жива… – зашептал он, целуя её волосы. – У нас получилось. Ты спаслась. Всё получилось… Любимая… Лайя тихо заплакала и уткнулась ему в плечо, судорожно гладя его спину. – Фенрис, я люблю тебя, люблю… Мой Фенрис… – Прости меня. – Он прижался своей щекой к её щеке. – Прости, что так долго… Я должен был… Она заглушила его признания поцелуем, но он не мог ей ответить. Он снова стиснул её в своих руках, не веря, что у него получилось спасти её от Инквизитора, что всё уже позади, что он снова рядом и сможет защитить её от всего мира. – Я люблю тебя, – прошептал он. – Ты моя жизнь…