Глава 17

Увидев знакомые строения, Чонсок пришпорил коня, и ещё раз… «Здесь никого нет. Она не станет жить здесь. Слишком опасно, слишком близко к Гиблому лесу». И всё равно надеялся, что сейчас дверь откроется и выбежит его маленькая танэри, а следом покажется рыжая ведьма. В то, что Лайя всё же мертва и Сэм убил её, пощадив только Тэруми, Чонсок отказывался верить. Они живы. Обе. Он резко затормозил у дома и спрыгнул, забежал на крыльцо основного дома и ударил кулаком по двери, собираясь достучаться до жильцов. Дверь с грустным скрипом отворилась. Чонсок замер. Сердце пустилось в пляс, опутывая тело страхом и надеждой. Он не сразу понял, что дверь была не заперта и только поэтому и открылась. Вначале ему показалось, что темные силы заманивают его в ловушку. Оружие тут же оказалось в руках. Когда здравый смысл вернул логику, Чонсок зашел внутрь и стал ходить, осматривая помещение. Здесь явно кто-то жил. Он помнил, как выглядел дом раньше, и сейчас всё было иным. Мебель переставлена, много книг на полках, новая посуда. Именно новая, которую купили, но не успели воспользоваться. А ещё одежда в шкафу… Он вытряхнул содержимое одной из полок на кровать. Штаны и рубашки, куртки… Такие подошли бы худому мужчине или… Лайе. Это было настолько глупое в своей отчаянной надежде предположение, что Чонсок сам с себя усмехнулся. Чонсок вернулся на кухню. Осмотр ничего нового не дал, кроме того, что он уже и так понял. Здесь кто-то жил. Раньше… Усталость навалилась на него вместе с разочарованием. Раненое, воспаленное плечо разнылось. От голода свело желудок, а глаза стала сковывать тяжесть. Он так долго не спал… – Тут никого нет, – вслух сказал себе он, пытаясь осознать правду. – Никого нет. Никого. Куда идти? Что дальше делать? Он не знал. У него не было другого плана, была только цель добраться сюда. Желание лечь и умереть Чонсок сразу же погасил, коря себя за малодушие. Он вышел во двор и посмотрел на второй дом. Место, где всё закончилось. Он медленно подошел к двери, толкнул её, замер на пороге. Здесь они были вместе последний раз, здесь и попрощались. Слово «навсегда» застряло, вызывая спазм. Чонсок зашел в дом. Чувство, что он ступает в могилу, противно холодило кожу. Он быстрым шагом добрался до ближайшего окна и распахнул пошире ставни, запуская свет. Сразу стало легче дышать. И если тот дом был ухоженным и явно жилым, то здесь царил хаос. Кругом валялись вещи: рубашки, туники, штаны, старые ботинки и высокие сапоги. Создавалось впечатление, что человек, который покидал это место, собираясь и перебирая свои вещи, просто бросал ненужное на пол. Взгляд скользнул на спальное место. На прикроватной тумбочке лежала стопка книг. Острая грусть пронзила сердце, вызывая при этом улыбку. Здесь не могла жить его Руми. Она точно не стала бы читать перед сном. Она и книги не дружат. Он увидел стену над кроватью. Деревянная поверхность на одном уровне была вся усеяна маленькими рытвинами. Так обычно выглядят дощечки для метания. Для метания… Новая вспышка надежды заставила его суетливо осматриваться, стараясь зацепиться хоть за что-то, чтобы найти подтверждение… Он подхватил стоящие в углу старые высокие сапоги, рассматривая. Тайные карманы для метательных ножей… Он с замиранием сердца осмотрел остальную обувь. Та так же была с дополнительными карманами. Пристальному досмотру подверглись и куртки. Так много потайных отделений… Такие вещи вполне могла носить танэри… Если бы ей пришлось приспосабливать одежду, купленную в королевстве. Чонсок сел на кровать и схватился за голову, заставляя себя думать рационально, трезво, спокойно. Он выдает желаемое за действительное. Здесь мог жить какой-нибудь охотник. Опять же… книги стоят… Тэруми не читает… Злость на себя за слепую надежду породила крик ярости. Он вскочил и перевернул тумбочку. Проклятые книги полетели вниз. Одна из них раскрылась, словно в насмешку смотря снизу страницами чьей-то истории. Он снова закричал и схватил книгу, желая выместить свою злость хоть на чем-то. Часть страниц была безжалостно вырвана и брошена на пол. Чонсок снова смял в пальцах чуть пожелтевшие листы, как вдруг замер. На него смотрело собственное имя, выведенное её почерком. Чонсок… Амэнэ… Чонсок… Амэнэ… Так было написано между строк чужого текста. Между каждых строк. Всю страницу. Он перевернул страницу. Затем ещё одну. И ещё. Спешно пролистал всю книгу. Так были исписаны все страницы. Чонсок поднял остальные книги. Они так же были исписаны. Лишь одна из них была не дописана… Наверное, Тэруми не успела, ушла… Ушла… Он оторопело наклонился, собираясь поставить на место тумбочку. Зачем ему это было нужно прямо сейчас, он не знал. В голове воцарилась звенящая пустота. «Тхарамэ и вэн даур» Так было вырезано на краю торца тумбочки. Чонсок ярко представил, как Тэруми, засыпая, смотрела на надпись, что была на уровне её красивых глаз. – Руми… – выдыхая, прошептал он. – Прости меня, я опоздал… Я не должен был верить им… Я должен был прийти раньше… Он собрал с пола всю разбросанную одежду и прижал к себе. Слезы размывали очертания комнаты, где всё время жила его Руми. Если бы он… Если бы… Он не помнил, сколько времени стоял вот так, обнимая её вещи и оплакивая время, которое провел вдали от неё. Когда осознание того, что Тэруми точно жива, окончательно заполнило его, вернулась решимость. Он найдет её, где бы она сейчас ни была. Аккуратно сложив её вещи и пристроив их на край кровати, он всё же вернул тумбочку на место. Одну из книг, исписанную ею, спрятал к себе в сумку. Стал осматривать остальной дом в надежде найти хоть что-то, что указывало, куда она могла уйти. На столе обнаружил лист из альбома, на похожих обычно рисует… Он подбежал, схватил лист… «Место, куда пригласила меня Карина. Вещи, которые тебя пугают сильнее всего. Имя, которое я хотела забыть, но не хотел отпускать ты. Дата, когда на свет появился самый дорогой тебе человек». Чонсок вчитывался в послание, которое явно для него оставила Лайя, и сосредоточенно думал. Карина – это же та ведьма, в доме которой он сейчас находится. Место, куда Лайю пригласила ведьма. На кухню? В дом? Нет… Иначе это не было бы загадкой. Ответ не должен быть очевидный. Чонсок перебирал событие того дня, а когда догадался, что «пригласила» должно быть в кавычках, помчался в лабораторию. Он быстро справился с веревками, что запирали дверь, и спустился. Лампу, заботливо оставленную, нашел недалеко от входа. Когда стало чуть светлее, прошел дальше. Итак, он на месте. Теперь вещи, которые его пугают сильнее всего. Да всё здесь пугает его. Это же прибежище тьмы просто. Одна сплошная магия. И всё же… среди всего этого ужаса, пропитанного чужой магией, должно быть что-то особенно отвратительное. Он принялся тщательно осматривать каждый предмет и каждый метр пространства, спрашивая раз за разом себя, оно ли это… Колбы, котелки, непонятные ингредиенты, высушенные травы… Шкафы, стеллажи, маленькие комоды, полки с книгами, наверняка ещё и с темными заклинаниями. Чонсок замер, понимая, что угадал. Гримуары ведьм с темными заклинаниями. Знания, которые погубили не одну жизнь. С именем вопросов не возникло, Чонсок сразу понял, какое Лайя имела в виду. Имя, что связало их жизни когда-то. Тхан. Он подошел к полке, на которых стояли гримуары, и увидел вырезанные буквы на торце одной из них. Букв было очень много, и они заполнили весь торец длинной полки от начала до конца. Нужное слово в этом хаосе символов нашел быстро. Над этим словом стоял один из черных гримуаров, его Чонсок и достал. Последняя загадка была самой простой, подобную знают даже дети. Он открыл двенадцатую страницу и нашел третью строчку. Между строк были едва видно выведены слова «Я не верю в случайности…» Чонсок смотрел на недописанную фразу и растерянно моргал, пытаясь сообразить, что с этим делать. Это какой-то пароль, однозначно, но к чему его применить? Чертова ведьма! Почему не оставила нормальное послание? – Я не верю в случайности, – решил всё-таки вслух сказать он и закончил, как обычно говорила Тэруми: – Но я верю в судьбу. Яркая вспышка озарила пространство и погасла, оставляя после себя едва заметное поблескивание. Чонсок бросился к деревянному сундуку, от которого ещё отлетали отголоски золотистой магии. Трогать предметы, которые там расположены, он не рискнул – подождал, пока искорки окончательно погаснут. Содержимое ничем особенным не отличалось: какая-то банка с не очень удобным горлышком; резной подсвечник, откровенно безвкусный своей чрезмерной вычурностью; небольшое зеркальце со сколом на краю; гребень, у которого не хватало нескольких зубчиков; залитая ранее чем-то книга художественного содержания; начатый и недописанный блокнот с заметками – в общем, всё то, что люди за ненадобностью сносят в подвал в надежде, а вдруг когда-нибудь пригодится. Нужное ему лежало в самом низу. Это была бутылка, внутри которой находились свертки. Вытряхивать содержимое Чонсок не стал, просто разбил, и всё. Листов оказалось прилично. Первым на глаза попалась какая-то карта, но он её сразу отложил, потому что увидел следующий лист. «Чон! Я рада, что ты со всем справился и нашел моё послание. Прости, что пришлось вот так всё усложнить. Я не могла допустить, чтобы всё, что создавала многие месяцы, попало бы в другие руки. Иначе все мои усилия пошли бы прахом. Чонсок не сдержал смешка. Бутылку можно было найти и так. Просто перевернуть весь дом, и всё. Танэри и не такое находили. Он вернулся к письму, где словно в ответ на его мысли, Лайя сообщила. На бутылку я наложила чары. Без нужных слов никто бы не увидел её, кроме людей с даром, которые умеют чувствовать магию. Но даже если бы увидели, то сделать с ней ничего бы не смогли, остались бы без рук при попытке взять. Чонсок инстинктивно отошел дальше от осколков, по-новому смотря на предмет в руках. И всё же я не была до конца уверена, что не существует контрзаклинания, поэтому усложнила поиски. Спасибо, что справился. Теперь о главном, письмо составлено 20.6.938 Чонсок радостно выдохнул: не так давно! Это чтобы ты ориентировался по времени нашего отбытия. Я, Тэруми и Фенрис ушли к Полосе Отчуждения, и тебе предстоит самому пересечь Гиблый лес и найти нас там. Если будет возможность, то я оставлю весточки для тебя и там. Но полную гарантию всё же не дам. Поэтому после Гиблого леса рассчитывать придется в основном только на себя. Я составила подробную карту Гиблого леса (на следующих листах), оставила в самом лесу много тайников и пометок, но об этом всём прочтешь в самой карте и инструкции к ней. Выполнять строго всё, что указала! Никакой самодеятельности! Если сбился с пути, значит, тратишь время и возвращаешься в исходную точку. Выходить нужно ещё до рассвета, но зайти в лес всё же лучше с восходом. До этого момента обработай раны, поешь, выспись. Всё это сделать уже в пути вряд ли выйдет. Чистую одежду, как и нужные тебе в дорогу зелья и припасы, я оставила для тебя в сумках в подвале. Это я не стала прятать – слишком затратное заклинание для такого объёма вещей. Поэтому могу лишь молиться Создателю, что ты придёшь скоро, и это не станет добычей случайного путника или нового жильца. Я верю, что ты справишься! Ради неё…» Он на мгновение прижал к сердцу письмо, не веря своей удаче. Волна благодарности к зеленоглазой ведьме стала широкой счастливой улыбкой. Он быстро пробежал глазами по карте Гиблого леса и изумленно выдохнул. Невероятно! Столько всего отмечено! Это не карта – это священное писание какое-то по выживанию! А инструкция!.. Сколько нюансов!.. И это всё ещё нужно выучить за несколько часов. Он сильно сомневался, что стоять в Гиблом лесу и разбирать, что значит тот или иной символ, получится. Ещё один лист оказался рисунком Тэруми. Она сидела на пороге своего временного дома и задумчиво смотрела вдаль. Лицо было таким серьезным и печальным, а глаза безжизненными… Он поцеловал изображение, мечтая однажды так поцеловать и её. Он снова стал всматриваться в любимые черты, невольно замечая, как сильно отросли её волосы, как идет ей простая одежда… Руми… Решительность и собранность вернулись к нему внезапно. Сейчас полдень. У него в запасе не так много времени. Он забрал с собой листы и запер лабораторию. Напоил и пристроил свою лошадь, а потом вернулся в основной дом. Сумки, наполненные вещами и провизией, как и обещала ведьма, он нашел в подвале и разложил на столе, изучая. Одежда, которую Лайя оставила для него, была новой, очевидно, где-то купила специально. Пузырьки с зельями были подписаны: «чтобы снять боль», «если началось воспаление», «намазать на края рваной раны», «от укуса крака»… и много ещё других указаний. Съестное было ещё вполне пригодно. Вяленое мясо, сухари, сушеные фрукты – к этому добавить, что осталось у него… неделю точно выйдет обойтись без дополнительных поисков пропитания. Он нагрел воду, привел себя в порядок, смыл грязь, кровь и пыль, обработал рану, выпил кучу зелий, выбирая по описанию подходящие для себя, переоделся. Время на приготовление пищи не стал тратить, из горячего заварил себе лишь кофе. Чувствуя себя так, словно заново родился, он был готов броситься в путь уже прямо сейчас. Да и надежда, что ярко горела в его душе, делала его полным сил и невообразимо счастливым. Но… придется ещё подождать… Совсем немного… Чонсок устроился на кровати и принялся изучать карту и инструкцию к ней. Он заучивал опознавательные знаки и сам себя проверял, пряча инструкцию и шепотом рассказывая себе, что означает тот или иной символ, потом проверял. Раз за разом, до тех пор, пока всё было не выучено. Уже с наступлением темноты он сложил сумки в дорогу. Всего вышло три. Припасы, немного личных вещей, необходимых в быту, кошель с монетами, книга, которую исписала Тэруми и письма Лайи – это одна сумка. Зелья, мази, перевязочный материал – вторая. И третья – с ядовитыми веществами, которые помогут ему в бою, если верить указаниям ведьмы. Можно было вместить всё и в одну, но он не хотел бы случайно что-то перепутать в ночи или в случае крайней срочности использования. Итогом дня стал неспешный ужин, плотно запертая дверь и беспокойный сон. *** Стартовой точкой путешествия был раскидистый куст, который рос недалеко от берега лесного озера. Чонсок пришел туда, как и положено, примерно за час до рассвета, и, едва солнце стало окрашивать небо, двинулся в указанном направлении. Лес был вполне обычный и внушающий ложное спокойствие, но Чонсок помнил, какие существа населяют необжитую территорию королевства и, не желая подвергать свои воинские навыки испытаниями на прочность, шел предельно собранным, тщательно выбирая, куда ступить, и стараясь не выдавать своего местоположения. Неестественную тишину он осознал не сразу. Лайя предупреждала его, что так будет, но всё равно стало жутко. Он приближался к территории Гиблого леса. Пометка ведьмы «не бойся, ты точно узнаешь, что Гиблый лес начался» его волновала ещё вчера, а сегодня и вовсе вызывала трусливое желание замедлиться и оттянуть этот «прекрасный момент» встречи с неизведанным. Спустя ещё час ходьбы, где было только окружающее безмолвное пространство с едва уловимым ветром и его шаги, Чонсок решил немного отдохнуть и перекусить. Он прислонился к дереву, запуская руку в сумку, и вдруг замер, стараясь даже не дышать. Тяжелое хриплое дыхание и шаги множества лап. Мимо него, чуть впереди шли уродливые, похожие на гигантских псов, существа. Чонсок прижался к дереву, провожая их глазами. Когда в лесу снова воцарилась тишина, он отстранился от дерева и тихо, практически на носочках отправился дальше, радуясь своему везению. Если бы он не решил тогда остановиться, то наткнулся бы на стаю. Судьба на его стороне. Он шел строго по маршруту, который указала ему Лайя. Ориентиром служили повязанные тоненькими тканевыми ленточками деревья. Ведьма старалась не частить и не привлекать внимание к условным обозначениям случайных путников, поэтому ленточки висели на разных уровнях. Посматривал Чонсок и на самый верх, там Лайя иногда оставляла стрелы, повязанные яркой, красной полоской ткани. Если Чонсок долго не находил один из этих ориентиров, то возвращался чуть назад и начинал свой путь по-другому. До наступления темноты ему нужно было добраться до первого тайника ведьмы, там он сможет остановиться на ночь. Чонсок чувствовал, что отстает от ориентировочного времени прибытия, поэтому ускорился, справедливо считая, что встречу с монстрами этого леса он переживет с большей вероятностью, чем с тем, что ждет его дальше. Поэтому лучше оставить себе время на осторожность в Гиблом лесу. Лайя была права, начало Гиблого леса Чонсок не пропустил. Черная, словно выжженная, земля ярко контрастировала с участком леса, по которому до этого шел он. Голые, без листвы деревья расставили свои крючковатые и островатые ветви, открыто предупреждая, что ему здесь не рады. Туман, что молочной дымкой клубился между плотными рядами таких же, как и земля, почерневших деревьев и кустов, подходил к самой границе, у которой стоял Чонсок. Воин смотрел на тянущиеся к нему щупальца тумана и старался убедить себя, что это просто явление природы, а не живой организм, который сейчас его поглотит и переварит. Беспокоило его ещё множество лежащих на земле веток – пройти бесшумно не выйдет. Мрачный полумрак, что царил внутри, не добавлял оптимизма. Чонсок даже обернулся, чтобы убедиться, что он не спятил. Но нет, за спиной был день и обычный, ну почти обычный, лес, а впереди… это… Рассмотрев впереди ленточку Лайи, Чонсок вступил на мертвую землю.