Глава 8

г. Кейм, империя Азуриан, год назад… Тэруми шла к Дэкстору, нужно было обсудить ситуацию близ Эктиана, северо-западной провинции империи. Чонсоку предстоит туда поездка, хотелось бы подобрать самых способных танэри и гвардейцев для сопровождения. Слишком неспокойная там обстановка. И не отложить же. – Тэруми, на пару слов. Тэруми остановилась и посмотрела на Совон. Что ей нужно среди дня, и почему в этом крыле? – До вечера подождет? – недовольно спросила Тэруми, вспоминая о более важных вещах. – Нет. Серьезность тона и выражения глаз человека Императрицы насторожили Тэруми. Они всё ещё продолжали играть в дружбу, правда, уже не так активно, как раньше. Но причин для бесед днем ни разу не было, что невольно заставляло волноваться. Ничего хорошего точно не предвидится. – Говори. – Не здесь, а там, где никто не услышит. На сей раз волнение стало тревогой. Секреты – это очень, очень плохой знак. Не найдя ничего более подходящего, она завела Совон в помещение, где Чон тренируется. Убедившись, что в коридоре никого нет, девушка из охраны Императрицы зашла в комнату, подошла вплотную к Тэруми и зашептала: – Я знаю, что мы не дружим… – Подобное заявление было неожиданным, учитывая игру, которую обе вели почти год. Тэруми не смогла скрыть изумления. Совон быстро продолжила, словно боясь, что сюда кто-нибудь ворвется: – Но я хочу тебя предупредить. Императрица отдала распоряжение выяснить всё про тебя. Копают под твою семью. Ищут любые сведения, способные тебя очернить, чтобы можно было потом предъявить их данхне в качестве оправдания за твою смерть. Думаю, у тебя времени есть ровно столько, сколько потребуется танэри, чтобы раздобыть на тебя компромат. Но если даже не найдут, то вероятность несчастного случая всё равно стопроцентная. – Что? – тихо произнесла шокированная Тэруми, пугаясь больше не от услышанного, а от такой вот откровенности, ещё и от человека, которому меньше всего доверяла. Совон не стала больше ничего пояснять, молча ушла. Тэруми стояла, смотрела на закрытую дверь и мелко дрожала от ужаса. Нет, она не боялась умереть, но её тайна могла серьезно навредить Чону… Когда начнут интересоваться её родителями, вполне могут обнаружить и то, что её мать была ведьмой. Мысли в панике метались, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Она понимала, что скрыть роман с данхне, не получится, но всё равно оказалась не готова. Да, они с Чоном были максимально осторожны в проявлениях привязанности и никогда не позволяли ничего на людях, но слухи всё равно было не остановить. Ведь сын Повелителя так и не женился, да и другие девушки уже давно перестали греть его постель. Выяснить, когда это началось, как и предлагал ей раньше данхне, при желании не составляло труда. Тэруми справилась со своими эмоциями, накинула привычный беспристрастный вид и отправилась в кабинет к Чону: были проблемы посерьезнее, чем поездка в Эктиан. *** – Вы хотели меня видеть? – отстраненно спросил Чонсок, заходя в кабинет к отцу. Повелитель глазами указал на диван напротив своего стола. Чонсок послушно сел, изучая лицо отца и гадая, что на этот раз скрывает застывшая пустая маска. Хотя он предполагал, с чем может быть связан интерес Повелителя, и даже приготовил весьма убедительные аргументы в свою защиту. Его решение было неоднозначным, но необходимым и… Повелитель заговорил, прерывая его думы: – Я очень сильно разочарован в тебе, сын. Я ждал более мудрых решений и дальновидных. В какой-то момент мне показалось, что ты вырос и стал более осознанно подходить к предстоящей роли, но потом появилась она, и ты забыл, кто ты. Чонсок задержал дыхание, сдерживая подступающий страх и отправляя все мысли на контроль собственного выражения лица. Отвечать Повелителю нельзя. Нужно время обдумать, спланировать… Это как прогулка по льду на не до конца застывшей реке. Один неверный шаг и погибель. – Я терпеливо ждал, пока ты наиграешься, – продолжил Повелитель, – пока она надоест тебе, но у всякого терпения есть предел. Эта женщина, как яд, выжгла из тебя амбиции, силу, жажду власти, стремление к величию. Ты сильно изменился. Стал мягким, прощающим чужие слабости, стал совершать ошибки, чаще идешь на уступки. Ты продолжаешь игнорировать моё решение о важном политическом союзе путем заключения брака. Причем ранее ты понимал необходимость этого шага. Что это, как не проявления непозволительной скудности ума? – Он сделал паузу, обозначая вынесенное решение, и теперь ждал, когда данхне посмотрит на него. Чонсок сжал руки в кулаки, радуясь, что отец не может видеть этого со своего положения, и прямо посмотрел ему в глаза. Что-то отрицать не имело смысла. Если Повелитель открыто говорит об этом, значит, он точно располагает информацией. – Я заключил соглашение. Принцесса Криптоса станет твоей супругой. И выслал ей приглашение. Мероприятие пройдет через неделю. Там обсудим и дату твоей свадьбы. Что касается женщины, которая тебя охраняет. Ей не место во дворце. Не место и в Кейме. Я отдал распоряжение Дэкстору, чтобы её отправили служить на границу. Это самая большая милость, которую я могу позволить, исходя из уважения к твоему увлечению. – Я могу идти? – ровным голосом спросил Чонсок. Во взгляде Повелителя вдруг промелькнула едва уловимая печаль, но сразу же погасла, скрываясь за маской неприступности и величия. – Все люди иногда испытывают слабость и позволяют любви затуманить разум, но, когда эта любовь становится болезнью, пожирающей душу, нужны решительные меры. Сейчас ты не поймешь меня, но спустя годы будешь благодарен. Повелитель говорил так, словно пережил это сам. Чонсок на мгновение забыл о собственном ужасе. Он изучал ничего не выражающее лицо отца и пытался вспомнить, видел ли он когда-нибудь его «живым»? Слышал ли его смех, а может, его губы хоть раз улыбались? Ответ напрашивался сам по себе. Решительные меры не помогли. Душа Повелителя умерла когда-то очень давно, очевидно, ещё до его, Чонсока, рождения. Чонсок не помнил, в какой момент решил, что не будет похож на отца, но с тех пор всячески подавлял в себе его черты характера, стараясь измениться и стать лучше. А сейчас, глядя на застывшую маску вместо лица, как никогда понимал, насколько его решение было верным. И эти его, Повелителя, слова, что должны были позволить принять свою участь, лишь помогли принять решение, на которое, возможно, Чонсок не сразу бы отважился. – Я могу идти? – повторил он. Повелитель кивнул. Чонсок спокойно шел по коридору, размышляя, пытаясь просчитать разные варианты… Их было не так много, но всё же… И нужно было остановиться на более оптимальном и безопасном, в первую очередь для Руми. В кабинете его ждала Тэруми. В том, что у неё новости были тоже не очень, сразу стало понятно. – Чон, у нас проблемы, – зашептала она, едва он сел за стол. – Императрица знает о нас и собирается меня прибить где-нибудь за углом. Совон предупредила. Вроде как нет основания верить, возможно, это лишь способ меня выкинуть из города… – Отец решил примерно так же, – задумчиво проговорил Чонсок. Конечно, он понимал, что служба Тэруми на границе будет недолгой. Очевидно, его отказ от встречи с представителями Криптоса вынудили родителей перейти к более радикальным мерам. Более того, он был уверен, что свои порывы они не согласовывали. Но учитывая годы, проведенные вместе в вынужденном браке, их методы несильно отличались друг от друга. – Что будем делать? – взволнованно прошептала Тэруми. – Думаю, несколько дней у нас всё же есть, – проговорил он спустя паузу, а потом взял её за руку и крепко сжал, посмотрел прямо в глаза. – В темное время суток дворец не покидай, никаких общественных мест и тренировок. Есть и пить только то, что я тебе дам. Поняла? – Чон?.. Он понял, что она ждет примерного плана, чтобы представлять, куда всё идет, и выбрал самый реалистичный: – Собери всё, что знаешь про королевство Иллинуя, нужно понимать, где мы сможем затеряться.