Глава 6

Ксавьер

Бри: Уже пришел в себя?

Бри: Я сказала, что сожалею об этой истории. Что еще ты от меня хочешь?

Бри: Перестань быть таким гребаным ребенком и приезжай ко мне. Мне нужно немного... любви ;)

Прокручивая сообщения своей бывшей, я выпрыгиваю из машины и перекидываю ремень спортивной сумки через плечо. Девушка завалила мой телефон сообщениями с тех пор, как я сказал ей, что между нами все кончено.

Я быстро пишу ответ.

Ксавье: Со мной все в порядке. Спасибо.

Она отвечает через наносекунду.

Бри: Как насчет сейчас?

Бри прикрепила фотографию.

Мои глаза выскочили из глазниц при виде картинки на экране. Освещение дерьмовое, но достаточно яркое, чтобы я смог разглядеть лежащую в постели топлесс Бри в одних трусиках, а ее соски прикрыты только леденцовыми эмодзи.

Я не прочь увидеть обнаженную «пожалуйста, прими меня обратно», но я также не хочу встречаться с ней снова. Эх, какого черта, может, я зайду к ней после отбоя. Мне не нужно встречаться с ней, чтобы трахнуть ее.

Я пишу ответное сообщение впервые за несколько дней.

Ксавье: Ты должна быть осторожна с тем, кому ты это посылаешь.

Я встречался с этой девушкой целый год. Она может быть спокойна, зная, что я никогда ничего не сделаю с ее обнаженными данными, но в Истоне есть парни, которые сделают это дерьмо вирусным в мгновение ока.

Мой телефон пингует один раз.

Бри: Это другая девушка?

Еще раз.

Бри: Ксавье?

Затем следует угроза.

Бри: Запомни мои слова, если ты трахаешься с кем-то еще, мне все равно, кто она, я разорву ее на части.

И хватит об этом.

Я не обращаю внимания на ее истерику и бросаю телефон в свою открытую спортивную сумку. Я чувствую запах пота, когда иду к своему дому. Господи, неужели это я? Мне действительно нужно принять душ перед отбоем. Тренировка была жестокой.

Машина Хэнка стоит на подъездной дорожке.

Как и машина моего отца.

Чуть не забыл. Сегодня вечер покера. Покерные вторники здесь практически ритуал. Мы с Финном можем быть хорошими друзьями, но наши отцы? Они настолько близки, насколько это возможно без кровного родства. Как там говорится? Ты можешь выбирать друзей, но не семью?

Моя дружба с Финли Ричардсом была не столько выбором, сколько судьбой. Благодаря нашим старикам мы вместе росли, вместе играли в мяч, вместе ходили в школу. Что еще нам оставалось делать, кроме как последовать примеру наших отцов и стать «езжай или умри»?

Я замечаю белые розы, разбросанные по столешнице, как только захожу на кухню. В один из букетов вложена открытка. Я подхожу, чтобы взять бумажку.

Для Делайлы,

За двадцать лет совместной жизни.

Я люблю тебя больше, чем саму жизнь.

- Рэй

Мой взгляд пробегает по записке и неуклюжему почерку отца. Точно, завтра двадцатая годовщина свадьбы моих родителей. Папа гордится тем, что каждый год устраивает для мамы что-то особенное, но в этот раз он действительно перестарался. Здесь должно быть не менее двадцати букетов.

Дай угадаю, двадцать букетов за двадцать лет совместной жизни?

Пожалуйста, извините меня, пока я ржу.

Он так заботится, что меня тошнит. Было бы намного проще, если бы он не возил ее в романтические поездки. Было бы намного проще, если бы он не делал все, что только можно себе представить, чтобы сохранить искру. Если бы он не любил ее, я бы без проблем нагадил на их парад. Без проблем смотреть, как их брак горит в огне.

Только скажи, и я принесу спички.

Ладно, я трус. Я говорю о себе много, но я слишком труслив, чтобы сказать ему об этом. В любом случае, это мамин бардак, который нужно разгребать. Только она может признаться в том, что она сделала.

В том, что она делала уже много лет. Может быть, если бы это случилось один раз с каким-нибудь придурком, может быть, мой отец нашел бы в себе силы простить ее.

Но она застелила свою постель, когда выбрала его.

Шаги раздаются по коридору, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как мой отец входит на кухню с Хэнком на хвосте. Они, вероятно, собираются встретиться с несколькими другими парнями для игры в покер.

– Почему ты не на тренировке? – спрашивает отец.

И тебе привет, отец.

– Тренер отпустил нас пораньше. Я подумал, что успею принять душ и переодеться перед отбоем.

– Для кого ты пытаешься хорошо пахнуть, красавчик? Может, та девушка Бри? Вы двое идете на свидание? – Хэнк подшучивает надо мной. – Будем надеяться, что это не попадет в интернет.

– Это называется гигиена, старик, – возражаю я, и Хэнк разражается горловым смехом. Удивительно, как у меня никогда не хватило бы смелости сказать такое собственному отцу, но я могу сказать это отцу Финна, не моргнув глазом.

Хэнк всегда был гораздо лучшим спортсменом, чем мой отец. Он крутой отец, который смеется над своими шутками – ну, вы знаете. Но не думай ни секунды, что он не надерёт тебе задницу до Марса и обратно, если ты облажаешься. Полицейский участок, кому угодно?

В целом, когда он не орет на тебя с этой причудливой веной на лбу, он довольно свободен от забот. Возможно, это как-то связано с тем, что он заряжен и настроен на жизнь.

Мой отец – полярная противоположность.

Рэймонд Эмери – холодный, неловкий от привязанности отец, который прячется под предлогом того, что хочет только лучшего для своего ребенка, никогда не слушая его. Это одна из многих причин, почему они с Хэнком так хорошо уравновешивают друг друга. Папа Финна напоминает мне, что время от времени нужно перевести дух.

Я фыркаю, думая о том, что Хэнк сказал ранее.

Одно я знаю точно: я не пытаюсь хорошо пахнуть для этого ублюдка мистера Тейта. Я знал, что эти внеклассные занятия станут занозой в заднице, когда увидел, как мой старый учитель естествознания вошел в центр временного содержания в прошлое воскресенье.

Он ненавидел Финна, Тео и меня за то, что я устроил беспорядки в его классе на первом курсе. Я думала, что, конечно, он не может затаить обиду после всего этого времени, но то, как он посмотрел на меня?

Клянусь, я увидела улыбку.

Плохую.

Я практически слышала, как он думает: «Карма, сука».

Он также выглядел так, будто предпочел бы потягивать коктейль из жижи, а не следить за содержанием под стражей, так что и это тоже. Нас было десять человек в той комнате. И этот сукин сын должен был дать мне самую толстую книгу стихов в истории, чтобы я переписывал ее в течение следующих двух недель.

Совпадение?

Думаю, нет, блядь.

Он не знал, что я найду там что-нибудь, чтобы развлечь себя. Сильно сомневаюсь, что мне повезет получить еще одно письмо от этой злобной цыпочки, но было весело, пока это продолжалось.

– Ты готов к игре в пятницу? – Папа пристает ко мне по поводу баскетбола.

– Всегда. – Я поворачиваюсь, чтобы уйти. Задержание начинается через сорок пять минут, а я воняю, как горячий мусор. Слава богу, что следующие две недели у меня только воскресенье, вторник и четверг, иначе я бы сошел с ума.

– Новые игры твоего тренера хороши? А как насчет тренировок? – донимает он меня. – Тебе хватает часов на все это дерьмо с задержаниями? Что я слышал о том, что твой тренер отпустил тебя пораньше?

Мама говорит, что таким образом папа показывает мне, что ему не все равно, но я думаю, что это все, что его волнует. Подумать только, мой папа был следующим в очереди на тренерскую должность в Истоне. Он согласился на оставшуюся работу физрука в надежде, что получит шанс стать тренером, если останется здесь. Я благодарю свои счастливые звезды за то, что он не получил его на ежедневной основе.

– Папа, я опоздаю. Не возражаешь, если мы позже всё обсудим?

Его губы сжались в неодобрении. Он не получил достаточно информации, чтобы утолить свой голод. – Не возражаю. – Отец идет к входной двери. – Твоя мама скоро будет дома. Скажи ей, что я хотел бы быть там, чтобы увидеть ее реакцию. – Он жестом показывает на цветы.

– Ты понял.

– Увидимся позже, сопляк. – Хэнк поднимает руку ко лбу в знак приветствия, а затем выслеживает моего отца, выходя из дома.

***

Кто-то ущипните меня. Там еще одно письмо.

Еще. Еще одно. Письмо.

Я весь вечер убеждал себя, что получить ответ – маловероятно, но вот оно. Аккуратно засунутое между двумя страницами. Сначала я уклонился от допроса отца, а теперь это?

Сегодня, должно быть, мой счастливый день.

Я бросаю взгляд на мистера Тейта, который сидит за столом и проверяет бумаги. Я понятия не имею, как это вообще возможно. Как этой злобной девчонке удалось получить доступ к книге за те сорок восемь часов, что она отсутствовала, но мне плевать. Я просто рад, что мне есть чем заняться, кроме переписывания стихов в течение следующих десяти минут.

Я аккуратно разворачиваю письмо и начинаю читать.

Дорогая грамматическая полиция,

Надеюсь, тебя собьет машина.

Не пойми меня неправильно, я не хочу, чтобы ты умер. Видишь ли, в отличие от тебя, я ХОРОШИЙ человек. А хороший человек не будет издеваться над людьми без причины.

Но я все равно хочу, чтобы тебя сбила машина.

Может быть, сломает ребро или два.

Или двадцать четыре.

Может быть, ты мог бы использовать время реабилитации, чтобы спросить себя, почему ты такой мудак. Подумай хорошенько о том, что могло сделать тебя таким. Тяжелое детство? Отсутствие родителей?

Что это было, тролль?

Я бы с удовольствием узнала.

Я знаю, что ты, скорее всего, никогда не прочтешь это, но если это не было достаточно ясно, мне не нужны твои исправления или неприятный вклад в мое письмо, которое, кстати, должно было оставаться ПРИВАТНЫМ.

И для протокола, ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ МЕНЯ. Я очень далека от плаксы. Или «сердитой цыпочки». Вообще, почему ты так уверен, что я вообще девушка?

Я могу быть чуваком семи футов ростом со злобным хуком справа, если ты не знаешь. Так что, вот тебе идея, придурок. Давай сыграем в игру «Отвали».

Ты первый.

- Л

Я должен быть оскорблен или шокирован тем, какой рот у этой девушки, но все, что я могу сделать, просматривая письмо в третий раз, это улыбаться до боли в щеках.

У злой цыпочки есть характер.

Зачет.

Мне приходится напоминать себе, что нужно стереть эту глупую ухмылку с лица, чтобы не вызвать подозрений у надзирателя. Я едва могу в это поверить, но сейчас мне чертовски весело - может быть, даже странно возбужденно?

Итак, я беру ручку, переворачиваю письмо...

И приступаю к работе.

***

Авина

Во вторник книгу снова одолжили. Что еще более безумно? Она была взята мистером Тейтом.

Опять.

Он взял те же десять книг, что тоже странно, но я не могла потрудиться подумать об этом дважды. Может, ему просто нравятся скучные книги? Но опять же, похоже, он их не читает, иначе он бы уже нашел мои письма.

Это, наверное, нереально с моей стороны, но единственное, что занимало мои мысли, когда я узнала, что книга пропала, было... Получу ли я ответ снова?

Потом я посмеялась над собой.

Мечтай, Ви.

Помахав Люсиль на прощание, я нетерпеливо ждала звука закрывающейся двери, прежде чем набрать название книги в библиотечном каталоге.

Загрузка.

Загрузка.

Загрузка.

На экране высвечивается статус книги.

Я перестаю дышать.

В наличии.

Что за...

Я не могу оторвать взгляд от этих двух маленьких слов. Библиотека – город-призрак, кроме бабушки и ее мужа, и я уверена, что смогу незаметно заглянуть в книгу, пока они просматривают ее.

Нерешительно, на цыпочках, как преступник, я подкрадываюсь к шестому проходу и с облегчением обнаруживаю, что книга спрятана на нижней полке.

А вот и ничего.

Мое письмо лежит между двумя страницами, не тронутое.

Никаких исправлений.

Никаких злобных комментариев.

Ноль.

Затем я переворачиваю письмо.

Ну, будь я проклят.

Дорогая сердитая цыпочка,

Во-первых, спасибо за хороший повод посмеяться. Мне это было необходимо. Во-вторых, не стоит так легко реагировать. Это лишает удовольствия.

Отвечая на твой вопрос, я знаю, что ты девушка, по твоему девчачьему почерку. (Возможно, тебе стоит отказаться от сердечек над «i»).

О, и как ты изображала жертву в своем первом письме к мисс Каллахан. Помнишь, как ты говорила: «Бедная я, мама меня не любит, а я должна писать сочинение»?

Бу-бу-блядское-бу.

У всех нас есть свои проблемы.

Ты также спросил меня, почему я мудак. Правда в том, что я им не являюсь. Во всяком случае, не в реальной жизни. На самом деле я достаточно милый парень, когда узнаешь меня получше. Хотя и не настолько хороший, как, я думаю, ты. Я веду себя так, когда жизнь – отстой. Но ты, злая цыпочка? Ты выглядишь как человек, который принимает это и говорит спасибо.

Похвально, что ты не стала убийцей.

И ты говоришь, что ты хороший человек. (Всемогущий на своем троне доброй девочки с чистой, незапятнанной душой.) Может, я буду судить об этом? Видишь ли, я считаю, что мы хороши только настолько, насколько хуже всего, что мы когда-либо делали.

Итак, скажи мне, сердитая цыпочка,

Какой худший поступок ты когда-либо совершала?

- Зак

P. S.: Вот вымышленное имя, чтобы ты не называла меня «Грамматической полицией». Не за что.

Я могла бы его просто задушить.

Если этот «Зак» искренне думает, что я настолько тупая, чтобы открыть свои самые темные секреты незнакомцу, то его ждет сюрприз. Я быстро изучаю библиотеку, нацеливаюсь на пожилую пару, изучающую раздел психологии, и решаю, стоит ли уделять этому троллю еще немного своего времени. Ответить ли мне? Или выбросить письмо и покончить с этим раз и навсегда?

Через пять минут я решаю: «А, что я теряю?».

Он хочет признания?

Он получит признание.