Глава 13

Авина

Любовь: Я думала, мы сказали: «Иди по-крупному или иди домой». Последнее признание было довольно слабым, Зи.

Смотря на неотвеченное сообщение на своем экране, я беспокойно дрыгаю ногой и подумываю удалить номер Зака – или, лучше сказать, Ксавьера – из своего телефона.

Мы никогда не говорили об этом раньше.

Я все время говорю, что собираюсь бросить его, но мой идиотский мозг, похоже, с трудом различает слова «бросить» и «смс». В свою защиту скажу, что я уже больше часа сижу в машине и жду, когда Эшли выйдет из своей модной музыкальной школы. Я решила, что избавлю себя от скучного ожидания.

Вы слышали это?

Звучит как оправдание.

Наконец, мой телефон пикает с ответом.

Но отправитель не тот, на кого я надеялась.

Это Диа.

Дия: Сегодня у старших вечер розыгрышей, не забудь. Я заеду за тобой в полночь.

Любовь: Поняла.

Я могу похлопать себя по спине за отсутствие сопротивления. Авина Харпер, добровольно идущая на светское мероприятие? Скажите инопланетянам, что похищение прошло неудачно.

Теперь она любит людей.

Мы с Диа говорили о выпускном вечере розыгрышей со второго курса, когда старший брат Диа, Джесси, начал бредить об этом. Он рассказывал, как они со старшим братом Финна заклеили стол мистера Тейта.

Диа заставила меня пообещать, что мы присоединимся к веселью, когда придет время, и я согласился отчасти потому, что это казалось таким далеким будущим.

Но вот мы уже здесь, за несколько месяцев до окончания школы.

По правде говоря, я бы с удовольствием пропустила всю эту тенденцию «вандализма в школе», но я знаю, как важен этот опыт для Дии. Особенно сейчас, когда она порвала все связи с Финном и Лейси. Ей не с кем было бы пойти, так что, короче говоря, я решила взять себя в руки и пойти на одну ночь со своей лучшей подругой.

Мой телефон пикает, и я вспоминаю разговор с Диа, уверенная, что это она ответственна за уведомление.

Только... это не так.

Виновник – Зак.

Зак: Ты не видела, да?

Я хмурюсь.

Любовь: Что видела?

Его ответ приходит только через пять минут.

Зак: Переверни его.

В замешательстве я сую руку в карман джинсов, достаю смятую липкую записку, которую я втиснула туда ранее, и переворачиваю ее.

Я никогда не был влюблен. Даже в свою бывшую. Как будто ни одна девушка не может удержать мое внимание после того, как мы трахнемся, и я ненавижу это.

- Зак

Быстро становится ясно, что первое признание было просто его попыткой рассмешить меня.

Шутка.

Но второе...

Это все не так.

Он ведь предупредил меня, что не будет сдерживаться. Так почему же я чувствую себя такой... разочарованной? Если Брайель, мать ее, Рэндалл – мы говорим о двойном D, тонкой талии, блестящих рыжих волосах и губах Кайли Дженнер – не может удержать его внимание, то у маленькой крошки меня нет ни единого шанса. Отпустив свои несбыточные надежды обратно во вселенную, я встретила свой тревожный звонок во всеоружии...

И удаляю наш разговор.

***

Ночь розыгрышей старшеклассников прошла неудачно.

В буквальном смысле. Нас задержали за два часа до начала – ладно, возможно, это не совсем правда. Меня еще не арестовали, но если моя нынешняя ситуация о чем-то говорит, то ждать осталось недолго.

Никогда бы не подумала, когда впервые согласилась на эту ужасную традицию, что окажусь здесь, в темной аудитории с Тео и моим не очень анонимным другом по переписке.

Мы с Дией были на полпути к тому, чтобы накрыть спортзал с дюжиной старшеклассников, когда в дверь ворвался Аксель, крича, что здесь копы и чтобы убирались к чертовой матери.

Хотя я не знаю, каковы последствия участия в ночном розыгрыше старшеклассников, я знаю следующее: нет ни одного мира, ни одной вселенной, ни одной галактики, в которой бы застукали, когда твою школу обматывают бумагой с надписью TP, и это закончилось бы хорошо.

Диа не ответила ни на одно мое сообщение с тех пор, как я потеряла ее в толпе бешеных старшеклассников. Я моргнула один раз, и она исчезла. Не успела я опомниться, как оказалась одна. Застряла в главном коридоре, пока полицейские проверяли школу со всех сторон.

Я уже собиралась бежать к выходу возле кафетерия, когда услышала вдалеке разговор шерифа и нескольких помощников шерифа. Они направлялись прямо ко мне, и я точно знал, что не смогу пройти к выходу, не раскрыв себя.

В этот момент дверь в химическую лабораторию распахнулась.

Он стоял с другой стороны, горячий, как всегда – что нового – и жестом приглашал меня войти, пока не стало слишком поздно.

Ксавьер.

Конечно, это должен был быть он. Почему бы мне не быть спасенной тем самым парнем, которого я не хотела видеть сегодня вечером?

Ксавье или нет, я не могла позволить себе попасться, поэтому я была рада помощи. Либо я попаду с ним в класс, либо мама обменяет меня на новую дочь на черном рынке. Серьезно, она бы продала мои органы, если бы узнала, что я улизнула посреди ночи.

По коридору раздаются шаги, и Тео предупреждает нас угрожающим – Всем заткнуться. – Боясь издать хоть звук, я прижимаю колени к груди. Мы втроем сидим, прижавшись спинами к стене в самом дальнем углу класса.

– Чертовы дети. – Я узнаю голос шерифа Дэниела с той ночи, когда нас с Ксавьером остановили. – Ведь именно тут я хочу быть в два часа ночи.

– Они давно ушли, Джо. Мы взяли большинство из них. Почему бы нам просто не закончить на ночь? – Неопознанный офицер зевает.

– Еще нет, – возражает шериф.

Шаги замирают перед химической лабораторией.

Они прямо здесь.

По ту сторону двери.

Один звук, всего один, и мы поджаримся.

– Мы проверили этот класс?

–Не думаю, что проверяли, босс, – отвечает коп номер два.

Я напрягаюсь, когда один из них светит фонариком в класс через маленькое прямоугольное окошко в двери. С этого угла они нас не видят, но если они хоть на дюйм приоткроют дверь, нам конец.

Меня охватывает паника.

Мое дыхание становится тяжелым и неровным.

Черт, не сейчас.

– Вы слышали это? – спрашивает шериф Дэниел.

Черт, черт, черт.

– Что слышал?

Я прижимаю ладонь ко рту в безуспешной попытке заглушить панику. Это ничего не меняет – наоборот, дышать становится еще труднее.

Я чувствую на себе взгляд Ксавьера.

Я ожидаю, что он будет раздражен.

Даже зол.

В конце концов, я уже второй раз выхожу из себя рядом с ним, но, к моему неверию... в его взгляде нет ни малейшей обиды. Только беспокойство. То самое беспокойство, которое он проявил в ту ночь, когда держал меня за руку в своей машине.

– Дыши, – произносит Ксавьер в темноте, и я сталкиваюсь с холодной суровой правдой.

Никто не спасет меня на этот раз.

Никто не возьмет меня за руку, не проведет со мной дыхательные упражнения. Я сама должна убить этот приступ тревоги, пока он не убил меня. Я закрываю глаза, сосредотачиваю все свои силы на том, чтобы наполнить легкие воздухом до краев.

Больше ничего.

Я просто дышу.

С каждым разом все медленнее и медленнее, пока снова не обрету контроль, пока не перестану чувствовать, что умираю.

Проходит несколько секунд.

– Что, Джо? – огрызается второй офицер.

– Забудь об этом. Просто подумал, что что-то услышал.

– Так мы заходим или нет?

– Да, проверим этот, потом выходим.

Ручка начинает поворачиваться, и я так крепко прижимаю телефон к груди, что костяшки пальцев горят.

Вот и все.

Игра окончена.

Дверь начинает открываться...

– Мне нужно подкрепление на втором этаже, комната B-2506. В библиотеке больше дюжины детей, – говорит мужской голос по радио, и мои суставы расслабляются, восстанавливая кровоток в конечностях.

– Уже иду, – отвечает шериф Дэниел и закрывает дверь.

В следующую секунду двое мужчин бегут по коридору. Как только их шаги исчезают из поля зрения, Ксавьер, Тео и я издаем самый долгий и глубокий вздох облегчения, который я когда-либо слышала.

– Черт возьми, это было близко. – Тео говорит моими словами.

Мы втроем поднимаемся на ноги.

– Теперь у нас есть шанс. Я предлагаю убираться к черту, пока они наверху, – предлагает Тео.

– Ты с ума сошел? – возражаю я. – Их может быть миллион, пока они ходят по коридорам.

– И что? – Тео пожимает плечами. – Бежать звучит гораздо лучше, чем оставаться на месте, ожидая, что тебя схватят.

– Она права, чувак, – вторит ему Ксавьер. – Школа кишит копами. Я думаю, мы должны просто переждать это.

– К черту это, мы будем здесь всю ночь, – возражает Тео.

– До этого не дойдет. Они скоро уберутся, – говорит Ксавьер.

– Располагайтесь. Я здесь больше ни секунды не проведу. – Тео направляется к двери, тихо открывает ее и проверяет нас плечом. – До скорого, неудачники.

Он уходит, прежде чем я успеваю опомниться.

На химическую лабораторию опускается тишина. Ни Ксавьер, ни я не произносим ни слова в течение минуты, обращая пристальное внимание на несуществующие звуки за пределами класса. Не похоже, чтобы за Тео гнались или надевали наручники.

Я так понимаю, это хороший знак?

Я встречаюсь взглядом с Ксавьером и прихожу к выводу, что да, его глаза так же завораживают в темноте, и да, я все еще очень некстати влюблена в него.

– Может, он прав, и нам стоит сделать это, – шепчу я.

Он слабо кивает.

– Хорошо, но ты иди первой. – Он жестом указывает на дверь.

Выражение моего лица, должно быть, бесценно, потому что Ксавье подавляет смех над моим выражением.

– Расслабься, это просто на случай, если что-то пойдет не так. Я их задержу.

– Но что насчет тебя? – беспокоюсь я.

– Авина, послушай меня. – Он придвигается ближе ко мне, звук моего имени, слетающего с его языка, странно опьяняет, и я изо всех сил стараюсь унять свое колотящееся сердце.

Сейчас не время, сердце.

– Я взорвал бомбу-вонючку в школе, бомбу-вонючку, и все, что я получил, это две недели отсидки, – указывает он. – Это чертова шутка за то, что я сделал. Моя мама – директор, а я – капитан команды. Со мной все будет в порядке, Ви. А с тобой - нет.

Я вынуждена признать, что он прав.

– Хорошо, – сдаюсь я.

– На счет три? – спрашивает Ксавье.

– На счет три. – Я киваю.

– Один, – говорим мы вместе.

Я на цыпочках иду к двери.

– Два.

Моя рука тянется к ручке.

– Три...

Я не успела даже на дюйм приоткрыть дверь, как Ксавье уже тянет меня за массивный шкаф с документами рядом с нами. С его губ не слетает ни единого слова или предупреждения. Он просто зажимает меня в укромном уголке, его высокая, возвышающаяся рама поглощает мое тело пяти футов семи дюймов.

Он прячет меня.

Но от чего?

– Какого черта ты делаешь...

Его указательный палец прижимается к моим губам, заставляя меня замолчать.

Затем я слышу их.

Голоса, бегущие шаги за пределами класса. – У нас еще один. Задняя дверь. Преследуем его, – кричит офицер по рации, его слова окутаны помехами.

У меня перехватывает дыхание, и я поднимаю взгляд на своего друга по переписке, но он уже смотрит на меня. Не нужно быть специалистом, чтобы понять, к кому они обращаются.

Это Тео.

Его поймали.

И если бы не Ксав, остановивший меня, мы были бы теми, кого преследуют. Если бы он не услышал их первым и не оттащил меня от двери, полицейские увидели бы нас через окно.

Вдалеке хлопает дверь, и я вскакиваю, инстинктивно хватаясь за куртку Ксавьера. Мне кажется, я вижу ухмылку на уголках его губ, и мои щеки пылают от смущения.

Господи, как он может так хорошо пахнуть?

Это его одеколон?

Его кондиционер для белья?

Мне так и хочется его понюхать.

Не смей его нюхать.

Мы остаемся в таком положении, когда я прижимаюсь лицом к его торсу, а мои пальцы сжимают ткань его пиджака, пока звуки не стихают. Я отпускаю его, давая ему зеленый свет, чтобы он отступил от меня, что он и делает слишком быстро.

Слишком быстро.

Когда он отходит назад, я ловлю себя на том, что жажду большего. Больше его приятно пахнущего кондиционера для белья. Больше его неистово тонизированного тела на моем. Больше того чувства, которое я испытываю, когда он стоит так близко. Но «больше» не было создано для таких девушек, как я...

Особенно не с капитаном баскетбольной команды.

К тому же, не похоже, чтобы у меня был реальный шанс с ним. Этот парень не любит. Его последнее признание ясно показало это. Я умоляю свои эмоции унять. Умоляю свое самообладание вернуться ко мне, но глупые бабочки в моем животе устроили жесткую вечеринку, и они не собираются возвращаться домой в ближайшее время.

– Я... Спасибо за спасение.

– В любое время. – Ксавье прочищает горло, потирая затылок, и на какую-то долю секунды я задумываюсь, не чувствует ли он тоже, что это было.

– Итак... что нам теперь делать?

– Единственное, что мы можем сделать. – Он пожимает плечами. – Ждать.

Я смотрю, как Ксавье опускается на пол, прислоняется спиной к стене и упирается предплечьями в колени. Нас окутывает тишина, такая же густая, как и они сами. Впервые с тех пор, как я вошла в класс, мне приходит в голову, что мой приятель по переписке находится прямо здесь.

Мой язвительный друг по переписке.

Точно. Блядь. Там.

Ксавьер – это Зак.

Зак – это Ксавьер.

Почему это не фиксируется?

– Присядь, Ви. Мы здесь ненадолго. – Ксав жестом указывает на место рядом с собой, и я тяжело сглатываю. Он прав. Это еще не конец. Стоит устроиться поудобнее.

Взволнованная, я опускаюсь рядом с ним и прижимаю согнутые колени к груди. Ксавье достает свой телефон, чтобы проверить заблокированный экран один раз. Дважды. Затем третий раз менее чем через пять секунд.

Я не могу поверить, как быстро эта ночь превратилась в сплошное дерьмо. Но чего я точно не могу понять? Как быстро Ксавье предложил мне пойти первым. Чувак даже не колебался. Он просто согласился взять вину на себя, если придется, без вопросов.

О, Ксавьер, о чем, черт возьми, ты думал?

– Что ты имеешь в виду?

У меня дыхание перехватывает в горле от его ответа.

Я поворачиваю голову и вижу, что он с любопытством смотрит на меня.

Черт, я сказала это вслух, не так ли?

– Не пойми меня неправильно, но ты недавно попала в беду за шалость, которая произошла даже не месяц назад.

– И что? – Он приподнял бровь.

– И ты здесь, – говорю я так, будто это очевидно. – В ночь розыгрышей старшеклассников, практически умоляя снова попасть в неприятности. Либо ты действительно беспечен, либо действительно тупой. Без обид.

Он ухмыляется. – Черт, Харпер. Ты какая-то грубая. Без обид.

Он уклоняется от вопроса.

– Но разве я не права?

– Послушай. – Он вздыхает. – Я даже не планировал приходить, но мы с Финном говорили об этой ночи с первого курса, и я... – Он делает паузу. – Думаю, в эти дни мне лучше быть где угодно, чем дома.

Яма в моем нутре превращается в боль в животе. Каждая деталь, которую «Зак» рассказал мне о своей маме по смс, обрушивается на меня медленными, постепенными волнами. Как она изменяет его отцу.

Как он слышал ее, когда она...

От этой мысли меня тошнит.

– Хочешь поговорить об этом? – спрашиваю я, чувство вины грызет мою совесть. Я ненавижу притворяться, что понятия не имею, о чем он говорит. Я чувствую себя самозванкой, копающейся в «чужом» мире, собирающей банки с секретами, которых я не заслуживаю.

– Ни капельки, – говорит он, ничуть не смущаясь.

Надо будет спросить, как ему это удается.

Сказать «нет» так легко.

Так уверенно.

– А что насчет тебя? Зачем ты пришла? – Он переводит стрелки на меня. – Я думал, что такие мероприятия – не твой конек.

– Это так, но Диа нужно было с кем-то пойти. Знаешь, раз уж она одинока.

Ксавье насмехается. – Поверь мне, она недолго будет одинокой.

– Что ты имеешь в виду?

– Я видел, как Финн затащил ее в кладовку.

У меня в голове загорелись все лампочки. Так вот куда она исчезла. Это также объясняет, почему она не отвечала на мои миллионы сообщений.

– Как ты думаешь, что они сейчас делают? – Я понимаю, как глупо звучит вопрос, как только он сорвался с моих губ.

– Наверное, просто разговаривают, – отвечает Ксавье.

Мы обмениваемся взглядами.

И оба начинаем смеяться.

– Точно. – Я усмехаюсь.

Мое лучшее предположение - у них сейчас скандальный секс в шкафу. Может быть, Финн наконец-то смог убедить ее, что не изменял? Не может быть, чтобы она уже не отвечала на мои сообщения. Если только она не была... занята.

Наш смех стихает одновременно, и мы смотрим друг другу в глаза, одинаково бездыханные и измученные. Сейчас без четверти три утра.

Он не отводит взгляд.

Я тоже.

– По крайней мере, некоторые из нас сейчас развлекаются. – Я хихикаю.

– Эй. – Он ударяется своим коленом о мое, и я дрожу, как неопытная девственница, к которой никогда в жизни не прикасался мужчина. – Я не... не веселюсь.

Не красней.

Не красней.

– Ты краснеешь? – спрашивает он.

Черт возьми.

– Нет, – говорю я немного более оборонительно, чем собиралась. – И тебе не нужно притворяться, что тебе действительно весело. Я не дура.

– Притворяться не нужно, – уверяет он меня.

– Оу. Жалостливые комплименты. Мои любимые.

Он смеется. – Это правда. Ты не самая плохая компания из всех, что у меня были, Харпер. Может быть, самая строгая, но не худшая.

– Спасибо... – Я полуулыбаюсь. – Кажется?

Мы молчим несколько минут, и я не могу не заметить, когда я рассеянно листаю свою ленту социальных сетей, что он все еще постоянно проверяет экран своего телефона.

Он определенно ждет сообщения.

Но от кого?

Бри?

Лейси?

Или это может быть...

Любовь?

– Должна предупредить тебя, если ты еще раз проверишь свой телефон, он может сломаться, – поддразниваю я, и он вспыхивает очаровательной, виноватой улыбкой. Я говорю о той, которая может расплавить сталь и вернуть здоровье разбитому сердцу.

– Это очевидно, да?

– Немного.

Его ухмылка превращается в полноценную улыбку. – Попался.

– Кто эта девушка?

– Просто друг.

Друг. Я не тупая. Я прекрасно знаю, что означает слово «друг» в лексиконе качка.

– Дай угадаю, Бри? – Я пытаюсь скрыть разочарование в своем голосе таким фальшивым гоготом, что у меня мурашки по коже. – Вы снова вместе?

– Нет, блядь. – Он сморщился.

Я не могу стереть улыбку со своего лица.

Будь более очевидной, Ви, серьезно.

– Тогда кто? Кто-нибудь из моих знакомых?

Он насмехается. – Немного иронично говорить о девушках с тобой, тебе не кажется?

Я не уверена, что это просто мой лишенный сна мозг постепенно отключается или я что-то упускаю, но я не могу расшифровать намеки, которыми наполнены его слова.

– В чем ирония?

– Да ладно, Ви. – Он вскидывает бровь, бросая на меня неубежденный взгляд. – Ты знаешь.

– Знаю что? – спрашиваю я.

– Ты собираешься заставить меня сказать это? Правда? Не круто, Харпер. – Он откидывает голову назад, на его губах застыла сексуальная, ленивая ухмылка, и одного этого взгляда достаточно, чтобы растопить мои внутренности.

– Я слишком устала для этого дерьма. Просто скажи мне уже.

– Ты мне нравилась, Ви.

Мои дыхательные пути почти закрываются.

– В детстве я был влюблен в тебя по уши.

Я ожидала всего.

Всего, кроме этого.

– Очень смешно. – Я позволил шутке скатиться прямо с моей спины.

– Не пытаюсь. – Он смотрит мне прямо в глаза.

Черт возьми... он серьезно.

– Прости? – вскрикиваю я.

– Я сказала то, что сказала.

– Но ты был таким грубым! – Я ломаю голову, выискивая хоть одно воспоминание, хоть один момент, когда Ксавье казался хотя бы отдаленно заинтересованным во мне. Ну, он поцеловал меня в тот день в парке, но я всегда полагала, что он просто так отчаянно пытался удержать меня от того, чтобы я его сдала.

– И ты удивляешься, почему? Я был маленьким дерьмом для всех.

– Да, но со мной ты был еще большим дерьмом!

Он поднимает руки вверх в знак капитуляции. – В свою защиту скажу, что я понятия не имел, как вести себя с девушками, а мои родители тогда общались только тогда, когда говорили друг другу обидные гадости. Наверное, я думал... что это так работает, или что-то вроде того?

Вот оно.

Корень всего того, что не так с этим токсичным менталитетом «вы злы к людям, которые вам нравятся».

Дети должны где-то этому научиться.

– Я думал, ты знаешь. – Он выглядит искренне потрясенным.

– Ты прав, мне жаль. Я должна была догадаться, что ты бросаешь моих кукол в барбекю как знак привязанности.

– Я принимаю твои извинения. – Он едва успевает произнести это короткое предложение без улыбки. Более чем очевидно, что он просто пытается вывести меня из себя.

И это работает.

– Да пошел ты, мне нравились эти куклы! – Я бью его по плечу, и он смеется. Мы оба смеемся. Немного громче, чем допустимо, когда мы заперты в школьной химической лаборатории в три часа ночи. Следующие десять минут мы обсуждаем безумные, граничащие с жестокостью выходки Финна и Ксавье, через которые я прошла тем летом.

– Это было хорошее лето, признай это, – вспоминает он.

– Говори за себя, злыдень.

Его ухмылка ничуть не дрогнула.

Наступает тишина. Но это хорошая тишина. Такая, когда у тебя болит живот от смеха и тебе нужно передохнуть.

– Это все были твои идеи, не так ли? Шутки?

– Ага, – бесстыдно говорит он.

– Значит, Финн даже не придумывал?

– Нет, но он был более чем счастлив присоединиться.

– Боже, я тебя ненавижу, – говорю я между смешками.

Он делает паузу, подозрительно глядя на меня.

– Могу я задать тебе вопрос?

Я киваю.

– Почему девушки говорят гадости, которые они не имеют в виду?

– Почему ты так уверен, что мы не имеем это в виду? – отвечаю я.

– Бри постоянно говорила, что ненавидит меня, хотя на самом деле это не так. Вы, девчонки, так делаете. Говорите «я тебя ненавижу» парням, которых на самом деле не ненавидите.

Черт возьми, дамы. Кто, черт возьми, посвятил его в наш секрет?

У нас была сделка.

– И что? – Я насмехаюсь. – Я ненавижу тебя, значит, я люблю тебя сейчас, так что ли?

– В основном, да.

– Значит, согласно твоей теории, я только что сказал тебе, что люблю тебя?

– Конечно, да. – Он кивает. – Видишь ли, когда бы ты с этого момента ни сказал мне, что ненавидишь меня, это будет означать обратное. Я не устанавливаю правила, – заявляет он, ухмыляясь, как наглый ублюдок, которым он и является, и я краснею, упираясь лбом в ледяную стену класса.

– Ты смешон, ты знаешь это? – шепчу я, мои закрывающиеся глаза затуманены тяжелыми веками.

– Спасибо, я стараюсь.

Мы молча смотрим друг на друга.

Я анализирую его черты.

Его острая как лезвие челюсть, сильные скулы. А эти светло-каштановые волосы... Боже правый, даже не начинайте говорить о его прическе. Этот парень может сделать стильный беспорядочный образ во сне. Напряжение в воздухе сгущается быстрее, чем положено по закону, и я ищу спасения от водных глаз, сверлящих мою душу.

Слишком тихо.

Слишком интимно.

Если бы это был фильм, один из нас пошел бы на поцелуй. И в идеальном мире это был бы он. Но в этом? Я разрываю зрительный контакт, надеясь разрушить магнитное притяжение, притягивающее меня ближе к нему. Мое стремление обогнать свои чувства приводит к тому, что я замечаю кусок дурацкой веревки, запутавшейся в его волосах.

Я улыбаюсь.

– Тебя случайно не обрызгали сегодня дурацкой ниткой?

– Наверное, в раздевалке была битва за дурацкие нитки. А что? – Его голос хриплый, сонный. Он и так еле держится на ногах, а у меня дела не намного лучше.

– Она у тебя в волосах. – Я издаю тихий смешок. – Подожди.

Я наклоняюсь, пока не оказываюсь достаточно близко, чтобы снять крошечную глупую нитку с его головы и повесить ее перед его глазами, чтобы показать ему. Проблема только в том, что... он смотрит не на нитку.

Это я.

Только я.

Он пристально смотрит на мое лицо.

Попытка расшифровать, о чем думает этот парень, похожа на попытку перевести давно забытый язык. Мне следует отступить, отойти на приемлемое расстояние, пока я не опозорилась, но я не могу пошевелиться. Горло словно забито, губы настолько сухие, что я инстинктивно смачиваю их кончиком языка.

Глаза Ксавье следят за этим движением.

Теперь он смотрит на мой рот.

Жестко.

Святые. Блядь. Сырные шарики.

Потом он наклоняется вперед.

И мое сердце делает то, что оно ударяется о грудную клетку с такой силой, что я думаю, не собирается ли оно проделать дыру в моей груди, чтобы доказать, что может. Это почти ничего. Жест настолько мал, что я даже не думаю, что он квалифицируется как «сделать шаг». Ксавье просто наклоняет голову ко мне на несколько дюймов. Совсем немного, но достаточно, чтобы я задумалась, не сошла ли я с ума.

Но движение, которое он делает дальше...

Это то, что я не могу обдумать.

Его кулак смыкается вокруг моего, и я осознаю, что все еще держу кусок веревки на уровне его глаз. Я держала его все это время. Не говоря ни слова, он опускает мою руку.

Медленно.

Чтобы убрать ее с дороги.

В течение долгих секунд он не делает ни одного движения.

Я кричу так громко внутри, что мне повезет, если завтра я не проснусь с головной болью.

Наши дыхания смешиваются.

Всего один дюйм.

Всего один, и мы бы целовались.

Он снова наклоняется вперед, наши губы почти соприкасаются...

– Проснитесь и сияйте, засранцы, – промурлыкал мужской голос.

Мне требуется секунда, чтобы понять, что Финн и Диа только что вошли в класс. Мы с Ксавом отступаем друг от друга со скоростью света. Серьезно, если существует какой-то мировой рекорд по самому быстрому отходу от поцелуя, то мы только что его побили, но это бесполезно.

Они увидели нас.

По крайней мере, Финн видел.

Диа появилась с секундным опозданием.

– Мы помешали? – Финн даже не пытается скрыть свою ухмылку. Я открываю рот, но понимаю, что не имею ни малейшего представления о том, как ответить на его вопрос.

К счастью, Ксавьер берет одну из них на себя и произносит скучающее – Нет, – прежде чем подняться на ноги. Я моргаю ему вслед, озадаченная его беспечностью. Я тут в полном беспорядке, а он просто... в порядке?

Безразличен?

Ненавижу мальчиков.

– Полагаю, копы ушли? – тянет Ксав.

– Да. Аксель видел, как они выезжали с парковки через окно кафетерия. Нам нужно убираться отсюда, желательно до начала первого урока, – шутит Финн.

Диа направляется ко мне, протягивает руку и помогает мне встать на ноги. Ее помада размазана, одежда помята, а великолепные черные волосы в беспорядке вьются.

Мы были правы.

Они не разговаривали.

Но она все еще выглядит... грустной?

В глубине ее глаз мерцает огонек боли.

Они снова вместе?

Моя интуиция говорит, что нет.

Моя лучшая подруга переплетает свою руку с моей, направляясь к выходу, и пока мы идем бок о бок, я вспоминаю, что почти поцеловала Ксавьера. Я, Авина Харпер, почти поцеловала Ксавьера Эмери, моего тайного друга по переписке, приятеля по переписке, парня, который несколько часов назад излил мне свое сердце на липкой записке.

И что самое интересное?

Он тоже хотел меня поцеловать.

***

Часы показывают 4:05 утра, когда я набираюсь смелости написать ему сообщение.

Потребовался всего лишь час ворочания в постели, тридцать минут попыток примириться с тем, что спать сегодня не получится, а потом еще тридцать размышлений, не передумаю ли я и не вышвырну «Зака».

Любовь: Ты еще не спишь?

Сообщение не приходит в течение пяти минут. А когда оно доставляется, то не получает подтверждения «Прочитано», как это обычно бывает – не то чтобы шок. Ксавье, вероятно, отключился, как только пришел домой. Я только что положил телефон, желая еще раз попробовать поспать, когда он завибрировал на моем столе.

Зак: Может быть.

Я улыбаюсь.

Любовь: Не можешь уснуть?

Зак: Нет.

Любовь: Я тоже.

Он перестает отвечать, и у меня возникает ощущение, что он за что-то на меня злится. Честно говоря, я не давала ему покоя с тех пор, как нашла его признание сегодня. Я оставляла его в Read на несколько часов. Должно быть, это отстойно – открыться незнакомому человеку, а потом получить отказ.

Любовь: Прости, что так долго не отвечала. Это было очень дерьмово с моей стороны. Я увидела твое признание и просто взбесилась.

Зак: Почему?

Любовь: Я думаю, это стало слишком реальным для меня. Я поняла, что мое следующее признание должно соответствовать этому, и я боюсь, что отпугну тебя всем своим багажом.

Зак: Я только что сказал тебе, что у меня эмоциональный кризис, Л. Это я должен беспокоиться о том, что отпугну тебя.

Любовь: Вот что я тебе скажу, завтра я оставлю свое признание в книге. Тогда мы сможем вернуться к обсуждению вопроса «кто более ебанутый».

Зак: Договорились.

Любовь: Что ты делал сегодня вечером?

Зак: Ничего особенного. Тоже ходил на вечер приколов для старшеклассников. Застрял в классе с девочкой из моего детства. А ты?

Любовь: Что значит «тоже»?

Зак: Я предполагаю, что именно поэтому ты все еще на ногах? Потому что ты была там?

В моей голове мелькают предупреждающие знаки.

Сказать ли ему правду?

Что, если он догадается?

Нет, я не могу рисковать.

Любовь: Я не ходила. Просто осталась дома, смотрела фильмы. Как ты оказался в классе с девушкой?

Зак: Появились копы, и ее собирались поймать. Мы позволили ей спрятаться с нами.

Любовь: Оооо, она красивая?

Что? Я должна была спросить. Тревога зашевелилась в моем нутре, и я уставилась на экран, ожидая его ответа, который не приходит целую вечность. Двадцать минут спустя на моем экране высвечивается новое сообщение.

Зак: Очень.

Наверное, я не должна быть такой счастливой. Так же, как я не должна хихикать, как двенадцатилетняя девочка, но я ничего не могу с собой поделать.

Потом он снова пишет мне сообщение.

И улыбка испаряется с моего лица.

Зак: Но в непринужденной, неуверенной манере.

Он действительно так обо мне думает?

Что я не уверена в себе?

Не уверена в себе?

Я имею в виду... он не ошибается.

Заткнись, внутренняя Ви.

Любовь: И это твой тип? Девушки, которые прячутся?

Проходит пять минут, прежде чем он отвечает.

Зак: Нет.

Мой желудок опускается быстрее, чем стадо слонов, идущее по тонкому льду.

Зак: По крайней мере, не обычно.

Не обычно?

Я не успеваю спросить, как он добавляет.

Зак: Это прозвучит безумно, но сегодня я кое-что понял.

Любовь: Что?

Зак: Помнишь, я сказал, что ни одна девушка не может удержать мое внимание?

Любовь: Да?

Мое сердце трепещет от предвкушения.

Зак: Кажется, я ошибался.