Глава 14

НЕДЕЛЯ 1

Я всегда буду думать, покончил ли он с собой из-за меня.

- Любовь

Зак: Черт, Л... Я не ожидал этого.

Любовь: Я же говорила тебе, что я ебанутая.

Зак: Найди мне хоть одного человека, который не такой.

Зак: Ты не обязана мне отвечать, но могу я спросить, о ком ты говоришь?

Любовь: Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал.

Зак: Ну, кто бы это ни был, мне жаль. Мне очень жаль.

Любовь: Не стоит. Ты готов к исповеди на следующей неделе?

Зак: Я родился готовым.

НЕДЕЛЯ 2

Я не полностью доверяю своему лучшему другу. У нас одна и та же мечта, и я не могу не видеть в нем конкурента.

- Зак

Любовь: Только что увидела твое признание. Мы говорим о том же лучшем друге, который спал с твоей бывшей?

Зак: Это тот самый.

Любовь: И ты все еще дружишь с ним, потому что?

Зак: Он хороший человек. Просто глубоко, глубоко, глубоко внутри.

Любовь: Не хочу тебя расстраивать, но никто не может быть настолько глубоким.

Зак: Так ты говоришь, что никогда не спал с кем-то, с кем не должен был?

Любовь: Хорошо, я поняла.

Зак: Подожди, правда? С кем ты спала?

Любовь: Я не скажу тебе.

Зак: Может, напишешь?

Зак: Может, в завтрашней исповеди?

Любовь: Я подумаю об этом.

***

Я потеряла девственность с парнем моей сестры.

- Любовь

Зак: Ни хрена себе, Л. Ты дикая.

Любовь: Ты думаешь, что я ужасный человек, да?

Зак: Ты жалеешь об этом?

Любовь: Каждый день.

Зак: Тогда нет, ты не ужасный человек.

Любовь: Почему ты так уверен?

Зак: Ну, одна девушка, которой я писал письма, однажды сказала мне, что ты настолько плох, насколько тебе не хватает раскаяния. Она сказала, что ошибки людей не определяют их. Я бы хотел думать, что она права.

Любовь: Спасибо, болван.

Зак: Не называй меня так.

НЕДЕЛЯ 3

Мой папа ненавидит, что моя мама зарабатывает больше него. Втайне считает, что женщин нужно держать на кухне.

- Зак

***

В глубине души я боюсь, что никогда не буду достаточно хороша...

- Любовь

P.S.: Переверните это для другого признания

***

Я бы хотела, чтобы она умерла вместо него.

- Любовь

***

Зак: Два к одному, да?

Любовь: Да, первое было довольно мягким, поэтому я решила добавить второе, чтобы ты не скучал.

Зак: Хочешь поговорить о последнем...?

Любовь: Нет.

Зак: Рискуя повториться, мне чертовски жаль, что это случилось с тобой.

Любовь: Спасибо, болван.

Зак: Не называй меня так.

Зак: Я могу что-нибудь сделать?

Любовь: Да.

Любовь: Ты можешь сделать признание на следующей неделе настолько эпичным, что это отвлечет меня от этого.

Зак: Я сделаю лучше и дам тебе два.

НЕДЕЛЯ 4

Пришел домой к маме, отсасывающей у одного из моих друзей. Узнал, что они начали трахаться много лет назад. Самое ужасное? Он был несовершеннолетним.

- Зак

О, и я, возможно, налил слабительное в каждую бутылку выпивки в его багажнике. Упс.

***

Любовь: ЧТО. ЧТО. БЛЯДЬ.

Любовь: Ты не можешь просто вывалить это на меня без продолжения! Что случилось потом? Ты им противостоял?

Зак: Я не мог заставить себя. Они до сих пор не знают, что я видел их в тот день.

Любовь: Значит, все это время она изменяла твоему отцу с одним из твоих друзей?

Зак: Да. Ну, с ним и с соседом. И с водопроводчиком.

Любовь: ИХ ТРОЕ?

Зак: Боюсь, что да.

Любовь: Мне так жаль. Я не знаю, что еще сказать.

Зак: Выпивай по рюмке каждый раз, когда кто-то из нас попросит прощения в этом разговоре.

Любовь: R.I.P. нашей печени.

Зак: Это сработало? Мое признание, я имею в виду? Это отвлекло тебя от мыслей?

Любовь: Отвлечься от чего?

Зак: А. Я понял, что ты сделала.

Любовь: Господи, Зак. Поговорим о том, как трудно следовать за тобой. Моя следующая исповедь будет отстой по сравнению с этой.

Зак: Тогда просто дай мне две. Как я.

Любовь: Сделаю.

***

Я намеренно испортила платье своей сестры в один из самых важных вечеров в ее жизни.

- Любовь

***

Авина

Едва я переступила порог своей спальни после долгого учебного дня, как мой телефон зазвонил в ответ на последнее признание Зака.

Зак: Простите, мэм. Это было только одно признание. Я считаю, что вы должны мне два.

Любовь: Прости, я струсила. Подумала, что первое признание и так выставило меня в плохом свете.

Зак: Ты думаешь, это плохо? Ты забыла, что моя мама бесплатно делает минет моим приятелям?

Любовь: Да, но это твоя мама выглядит плохо. А не ты.

Зак: Какая разница?

Любовь: Огромная разница. Подумай об этом. Почти все твои признания касаются других людей. Твоему лучшему другу, твоей маме, твоему отцу. Мои признания в основном о дерьме, которое я сделал. Ты выглядишь как гребаный святой рядом со мной, Зи.

Зак: Святой, который не может любить. Или привязаться к кому-либо. Святоша.

Любовь: А как насчет девушки, с которой ты застрял на выпускном вечере розыгрышей? Ты сказал, что она заставила тебя передумать.

Зак: Я был неправ.

Зак: Я просто увлекся моментом.

Неожиданная боль пронзает мою грудь.

Зак: Не то чтобы это имело значение. С тех пор она избегает меня как чумы.

Может, если бы он врал, я бы имела право злиться. Чувствовать разочарование. Страдать. Но он прав. Я сделал это. Это все я. Я вырвала корни, прежде чем дерево смогло вырасти.

Я неделями переписывалась с «Заком», но избегала Ксавьера в коридорах. Как будто мне нужен виртуальный Ксав, но я не могу справиться с ним в реальной жизни. Правда в том, что я боюсь. Меня пугает возможность того, что однажды он посмотрит мне в глаза и все поймет.

Поймет, что это все время была я.

Что-то изменилось между нами после нашего почти поцелуя месяц назад. Ксавье начал бросать взгляды в мою сторону во время обеда. Нужно было быть слепой, чтобы не заметить, как эти острые голубые глаза задерживаются на мне. Как будто часы, которые мы провели вместе, переключили его. Заставили его обратить на меня внимание. На секунду даже показалось, что у меня есть шанс пообщаться со звездным защитником «Жеребцов». И под «мной»... Я не имею в виду Любовь.

Я имею в виду Авину.

Но я не могла быть для него обеими девушками, поэтому мне пришлось выбирать. Выбрать, хочу ли я быть Ви – настоящей, ранимой, боящейся, что мне будет больно. Или Любовью – безопасной, предсказуемой, просто именем на экране.

Я выбрала Любовь.

Любовь: Я не верю в это. Это признание должно было быть ложью. Должна была быть хотя бы ОДНА девушка, которая что-то значила для тебя.

Зак: Это было не вранье. На то время.

Зак: Но сейчас это не так.

Подожди...

Значит, тогда ему никто не нравился, а сейчас нравится?

Любовь: Что это значит?

Ему требуется двадцать минут, чтобы ответить.

Зак: Я думаю, ты прекрасно знаешь, что это значит.

Мои щеки вспыхивают.

Я смотрю на экран, мое сердце стучит о грудную клетку. Неужели он говорит то, что я думаю? А что, если он говорит не обо мне, и я все неправильно понимаю?

Глубоко вдохнув, я придумываю ответ, но за наносекунду до того, как мой палец успевает нажать кнопку «Отправить», на экране вспыхивает сообщение от моей лучшей подруги.

Диа: Я на улице.

Уже?

Любовь: Мне так жаль, но я должна идти. Обещала своей лучшей подруге пойти с ней на пирсинг сегодня вечером.

Его ответ приходит через мгновение.

Зак: Отвали, блядь. Ты делаешь пирсинг? Кто ты такая и что ты сделала с Любовью?

Любовь: Болван.

Зак: Не называй меня так.

Любовь: Ты кто, полиция болванов?

Зак: Ты никогда не оставишь это без внимания, да?

Любовь: Ни за что.

Любовь: Я не буду делать пирсинг, просто буду сопровождать ее. Хотя она наверняка попытается убедить меня в обратном. Поговорим позже?

Зак: Еще бы. Не делай глупостей.

Любовь: Не буду.

На следующий день

Любовь: Итак... я сделала глупость.

Зак: Ты не сделала.

Любовь: Я сделала.

Зак: Не повелся.

Любовь: Честное слово.

Зак: Значит... ты слишком труслива, чтобы сказать мне, кто ты, но ты не против того, чтобы трехдюймовая игла проткнула твою кожу? Чушь собачья.

Любовь: Я знаю, что это звучит безумно, но моя лучшая подруга нахваливала меня, и я всегда хотела такую штуку. К тому же, я не помню, когда в последний раз делала что-то только для себя. Так что я решила, что к черту все, и сделала это.

Зак: Боюсь, мне понадобятся доказательства этого предполагаемого пирсинга.

Я хожу туда-сюда в течение тридцати минут и прихожу к выводу, что маленькая картинка еще никого не убивала. Пока он не видит моего лица, все должно быть в порядке...

Верно?

Я создаю фальшивый аккаунт в Snapchat – прежде чем мой здравый смысл попытается образумить безрассудного человека, которого сделали из меня эти новые пирсинги и отправляю ему скриншот своего имени пользователя.

Любовь: Добавь меня.

Через минуту на моем экране появляется приглашение от @TheDorkPolice (@Полиция болванов). Я фыркнула от смеха и дрожащими пальцами приняла его приглашение.

Я выскальзываю из своего лонгслива и бросаю его на кровать рядом с собой. Под ним на мне майка без лифчика. Я сняла устройство для пыток, как только вернулась домой после смены в библиотеке.

Следующие полчаса я провела, делая снимки и удаляя их. Еще пять минут я размышляла, стоит ли вообще отправлять фото. Это не похоже на меня – пирсинг, полупровокационная фотография. Все это не похоже на меня, но эй... как и то, что я поделилась своими самыми темными секретами с незнакомцем в книге, так что, можно сказать, что люди меняются?

Зак: Не могу поверить, что я создал целый аккаунт в snapchat, только чтобы получить фото твоего пупка.

Зак: Ты намотал меня на свой гребаный мизинец, ты знаешь это?

Мой рот растягивается в дьявольской ухмылке, когда я просматриваю свою камеру в поисках идеального снимка. Я устанавливаю таймер на фотографии на четыре секунды. Затем я отправляю его, дополнив текстом: «Кто сказал что-нибудь о моем пупке?».

На фотографии изображена безликая Авина без лифчика, лежащая в постели в тонкой майке, на заднем плане виден стакан воды со льдом на моей тумбочке. Но настоящим центром внимания являются очертания моих тугих, проколотых сосков, проглядывающих сквозь ткань.

Даже я должна признать, что пирсинг золотой штангой делает моих девочек чертовски привлекательными – это почти компенсирует то, что я потеряла сознание, когда игла прошла насквозь.

Он сразу же открывает Snapchat.

Я не могу пошевелиться, задерживаю дыхание до головокружения. До этого момента мы были платоническими друзьями по переписке, но это... Это может сделать нас людьми с рейтингом привилегий.

Три пузырька появляются на моем экране, когда он пишет ответное сообщение, и воздуха в моих легких становится мало, с каждым вдохом он опасно истончается.

Зак: Святое гребаное дерьмо, Л.

Зак: Предупреждать надо, я чуть телефон не уронил.

Я подавляю смех ладонью.

Любовь: Прости?

Зак: Все нормально, просто не присылай мне больше таких фотографий.

Смущение окрашивает мои щеки в ярко-красный цвет.

Ему это не понравилось.

Поговорим. О. Неловкости.

Любовь: Мне очень жаль, если я заставила тебя чувствовать себя некомфортно.

Зак: Неудобно? Л, единственное, что неудобно в картинке, которую ты только что прислала, это гребаные синие яйца, которые она мне подарила.

У меня в животе поднимается жар.

Что ж... Вот и закончились наши платонические отношения.

Любовь: Тогда почему ты не хочешь, чтобы я снова присылала фотографии?

Зак: Потому что если ты это сделаешь, я нарушу наш договор и прочешу всю гребаную планету, пока не найду тебя.

Я не могу понять, как меня возбуждает его угроза. Искушение берет верх над его предупреждением, и я решаю довести его пределы до абсолютного максимума, посмотреть, как далеко я смогу зайти, прежде чем он нарушит свое обещание. Все, что мне нужно – это чтобы он заглотил наживку.

Любовь: Значит ли это, что ты не можешь присылать мне свои фотографии...

И он присылает.

Без колебаний.

Зак: Ты имеешь в виду такие фотографии?

@TheDorkPolice (@Полиция болванов) прислал тебе Snapchat.

Глоток.

Я нажимаю на его фотографию, кровь в моих венах кипит как лава, когда я смотрю на эту картину. Я не вижу его лица – шок, но он стоит в мрачной комнате, слабый свет освещает его обнаженную, нелепо тонизированную грудь в форме буквы «V».

О, и пресс, с которого я бы хотела слизать мороженое.

Я всегда знала по тому, как его одежда обтягивает выпуклые бицепсы и твердые грудные мышцы, что Ксав скрывает великолепное тело. Но увидеть его своими глазами? Он заставил меня почувствовать себя похожей на возбужденную охотницу за майками. Я пускаю слюни по нему, как фанатка, мечтающая, чтобы капитан баскетбольной команды «загнал мяч в ее кольцо».

Любовь: Нечестно. Если я не могу их отправить, то и ты не можешь.

Я снимаю майку, надеваю кружевной черный бралетт, как только приходит сообщение, и посылаю ему более откровенный снимок моего почти открытого декольте и голого живота.

Любовь: Упс. Палец соскользнул.

Он открывает его в два раза быстрее.

Зак: Черт, Л.

Зак: Это пытка.

Зак: Ты не можешь, блядь, делать это со мной, а потом говорить, что я не могу знать, кто ты.

Любовь: Или что?

Любовь: Что ты собираешься делать?

Я жду, что он пришлет мне другую фотографию. Другое сообщение. Но мой телефон звонит, а на определителе написано его имя?

Этого... я не ожидала.

Зак: Возьми трубку и узнай.

Телефон звонит один раз.

Дважды.

Четыре раза.

О.

Боже.

Мой.

На какую-то долю секунды я позволила себе подумать об этом.

Представьте, что будет, если я возьму трубку.

Поговорю с ним.

Пусть он услышит мой голос.

Интересно, был бы у нас шанс в реальном мире? Или он никогда не простит меня за то, что я солгала ему о раскрытии его личности с самого начала. Интересно, правильно ли я поступила, спрятавшись за этой личиной «Любви»?

Вместо того, чтобы быть собой.

Авиной.

Все мои надежды и мечты выходят из-под контроля, прежде чем столкнуться с холодной кирпичной стеной, которую они называют реальностью.

Мы никогда не сможем быть больше, чем признаниями в книге.

Мы никогда не сможем быть настоящими.

Поэтому я решаю побыть Любовью еще немного.

И отклонить вызов.

Любовь: Зи, мы не можем. Это слишком рискованно для тебя – слышать мой голос.

Зак: Тогда ничего не говори. Просто слушай.

Он звонит снова.

Я вешаю трубку во второй раз.

Он тут же перезванивает.

Зак: Рискни, Л.

Горло перехватывает, я прижимаю телефон к груди и принимаю звонок. Я подношу телефон к уху, напрягаясь так, словно мои чувства к парню на другом конце провода – это бомба замедленного действия, которая вот-вот взорвется у меня перед носом. В трубке не раздается ни звука.

Но я слышу его дыхание.

Черт возьми, даже его дыхание горячее.

Пока он не нарушает тишину.

– Привет, – говорит тихий, глубокий, до смешного сексуальный голос, и от этого простого звука по моему позвоночнику пробегают мурашки. Я не произношу ни слова, что, похоже, не удивляет его, потому что он сразу же переходит к делу.

– Видишь тот стакан с ледяной водой на твоей тумбочке?

Я смотрю на стакан, о котором идет речь.

Откуда он об этом знает?

Точно. Должно быть, он видел его на заднем плане моей первой фотографии.

– Подними его, – приказывает он.

Сбитая с толку его словами, я протягиваю руку, чтобы взять стакан, который я наполнила на кухне.

Он дает мне несколько секунд, прежде чем продолжить.

– Потянись внутрь стакана и вытащи кубик льда для меня, хорошо? – По его тону я понимаю, что он не спрашивает.

Этот голос.

Я слышала его столько раз в реальной жизни, но Ксав по телефону... Я даже не могу объяснить, что этот парень делает со мной. Чем яснее становятся его намерения, тем быстрее учащается мой пульс. Я подчиняюсь, погружая пальцы в ледяную воду и морщась от температуры.

– Проведи по шее.

Подчиняясь его воле, я прижимаю тающий лед к мягкому месту за ухом и провожу им по шее, задевая ключицы.

Черт, как холодно.

Ксавье издает низкий хрюкающий звук, который только что вырвался из моего рта, и мысль о том, что он хватается за любой клочок, который я ему дам, заставляет мое сердце замирать. Он так же отчаянно нуждается во мне, как и я в нем.

Черт, как бы я хотела, чтобы это было по-настоящему.

Как бы я хотела, чтобы мы были настоящими.

– Грудь, – инструктирует он.

Кубик льда проходит от ключиц до груди, приближаясь к ткани тонкого лифчика, и я закусываю губу, чтобы заглушить свое неустойчивое дыхание.

– Сними его, Л, – приказывает он, и мои внутренности практически разжижаются от моего прозвища на его губах. Так приятно слышать, как он произносит это вслух. По команде я стягиваю бралетт с груди, и холодный воздух словно резким ударом бьет по моим болезненно твердым соскам.

– Хорошая девочка, – произносит он, и только эти два слова вызывают сильную, сводящую с ума пульсацию между моих ног. – Ты, наверное, все еще испытываешь боль. Почему бы тебе не пойти и не приложить к новым пирсингам немного льда?

Я тяжело сглатываю, моя рука скользит по груди, чтобы прижать кубики льда к моим твердым, сжатым соскам. Я издаю громкий, неловкий вздох от этого ощущения и зажимаю рот. Я полагала, что они все еще будут чувствительны после прошлой ночи, но нет ни боли, ни дискомфорта, когда я кручу кубик льда вокруг пирсинга. Только этот адский жар. Пронизывающий все мое тело, как гром.

Такое ощущение, что Ксавье здесь.

В моей постели.

Прикасается ко мне.

Словно прочитав мои мысли, он издает болезненное, раздраженное: – Черт, это должен быть я.

Я сжимаю бедра вместе, чтобы ослабить давление между ног. Прости. В следующий раз повезет больше. Пульс только усиливается, и я понимаю, что остановить мое расшатывание невозможно.

– Почему, блядь, это не я, Л? – В его голосе звучат плотские нотки. – Почему это не я прикасаюсь к тебе сейчас? Блядь, почему?

Я представляю это.

Представляю.

Вижу, как его язык дразнит мой проколотый сосок, и тихий стон вырывается из моего рта прежде, чем я успеваю его остановить. Это, похоже, заводит его, потому что он издает низкий, отчаянный стон: – Господи, просто скажи мне, кто ты. К черту договор. К черту секреты. К черту все это. Просто скажи мне, кто ты, Л. Пожалуйста. Пусть это будет по-настоящему.

Это чувство разбивает мое сердце на миллиард крошечных кусочков.

Я тоже хочу, чтобы все было по-настоящему.

Больше, чем я когда-либо хотела чего-либо в своей жизни, но «настоящее» – это самое страшное место, куда может попасть хрупкое, поврежденное сердце. А мое такое же хрупкое.

Я не отвечаю, тяжело дыша, но он не обижается на это, пускаясь в опасный путь.

– Сними это. Все.

Лед уже полностью растаял, оставив лишь лужицу, стекающую по моей груди, но это не мешает мне подчиниться. Я с трепетом вдыхаю воздух, затягиваю пояс леггинсов и спускаю ткань по бедрам.

– Эшли, милая? Ты наверху?

Дерьмоооооо.

По лестнице раздаются торопливые шаги.

Моя мама дома.

Шаги становятся все громче, и меня осеняет, что у меня есть максимум три минуты, прежде чем мама распахнет дверь моей спальни и застанет меня полуголым на кровати.

Чтобы спросить, где ее драгоценная Эшли, без сомнения.

Эш ведет себя неадекватно с тех пор, как рассталась с неудачником Логаном – не спрашивайте. Она не говорит нам, почему. Каждый вечер она приходит домой все позже и позже, не говорит маме, где она, пропускает два урока пения из трех. Я прикрываю ее, как могу, но в нашем маленьком городке так много мест, где может быть моя сестра-суперзвезда.

– Эшли? – снова кричит мама.

В панике я бросаю трубку, не попрощавшись с Ксавьером, и вскакиваю с кровати, рыская по комнате в поисках своей одежды. Леггинсы надеть не так уж сложно, но я не могу найти свою футболку.

Где, черт возьми, моя рубашка?

Каким-то неведомым чудом я нахожу безразмерную толстовку, которую оставил на комоде неделю назад, и накидываю ее на голову за две секунды до того, как мама распахивает дверь.