Глава 19

Авина

Ксавьер больше не писал мне после нашего поцелуя.

В его защиту скажу, что я действительно бросила его, чтобы найти Эшли, не говоря уже о том, что заблокировала, а затем разблокировала его номер в течение нескольких часов, но монстр беспокойства, питающийся моей неуверенностью, просто не мог удержаться от того, чтобы не вскружить мне голову.

Что, если я ужасно целуюсь?

Что, если он поймет, что я не в его вкусе?

Что, если после этого мы больше никогда не будем разговаривать?

Достаточно сказать, что мне потребовалось серьезное ободрение и каждая унция храбрости в моем организме, чтобы написать ему первое сообщение на следующий день.

Я сидела в своей машине, припаркованной всего в нескольких минутах езды от университета Дьюка, в ожидании собеседования на получение стипендии. Я не собираюсь притворяться, что не подозревала, что они дадут мне шанс, когда я только подала документы.

Я старалась добиться идеального среднего балла на протяжении всей средней школы именно по этой причине, но я также знала, что не стоит полагать, что хорошие оценки обеспечат мне полный набор. Поэтому я использовала единственное преимущество, которое у меня было, единственное, что могло бы хоть как-то выделить меня в этой жизни - сделать меня особенной.

Моя сестра.

По телефону женщина из приемной комиссии, похоже, особенно интересовалась статусом знаменитости Эшли, постоянно упоминая о диком успехе Эш в столь юном возрасте.

Конечно, я немного приукрасила историю, включив в нее роль, которую я играю в музыкальных начинаниях Эшли, и обязанности по «управлению» ее карьерой.

Что я могу сказать? Я провела так много времени в старших классах, играя роль личного помощника своей сестры, что на внеклассные мероприятия оставалось мало времени. Можете не сомневаться, я собираюсь сделать так, чтобы миллиард поручений, которые я выполняла в течение последних шести лет, были чем-то полезны.

Я просматриваю сообщения, которыми мы с Ксавом обменялись в воскресенье. Я решила, что мне стоит изменить его имя в телефоне на Ксавьер после того, как он провел языком по моему горлу и поставил мне самый большой засос за все время.

Авина: Привет. Насчет вчерашнего, извини.

Через тридцать минут он все еще не ответил, и я начала волноваться, что он так и не ответит.

Пока мой телефон не засветился от его ответа.

Ксавьер: За что?

Авина: За то, что вот так ушла от тебя.

Ксавьер: Не извиняйся.

Авина: Я хочу.

Хавьер: Ты спасла всех нас от ареста. Если уж на то пошло, я должен благодарить тебя.

Авина: Все равно. Мы были вроде как в самом разгаре.

Ксавьер: Черт, Ви... Не напоминай мне. У меня полуобморок от одной мысли об этом.

Сказать, что я не визжала как свинья при его признании, было бы ложью.

Ксавье: Что ты делаешь позже? Мне нужно тебя увидеть.

Думаю, это решило вопрос о том, что он пожалел об этом. Мое сердце заколотилось. Я одержима искусным ртом Ксавьера, его соблазнительными руками по всему моему телу с того момента, как я сбежала из особняка Финна накануне.

Авина: Фу. Я не могу сегодня. Я только что проехала весь путь до Дюка, чтобы пройти собеседование на стипендию. Я так нервничаю.

Ксавье: Не стоит. Ты справишься.

Вопрос, столь же очевидный, сколь и неожиданный, возник у меня в голове. Раньше я никогда не задумывалась о возможности будущего между мной и Ксавом, но теперь? Я должна была спросить.

Авина: А что насчет тебя? Есть какие-нибудь планы на будущее?

Его ответ заставил меня улыбнуться еще шире.

Ксавьер: Я тоже надеюсь на полный пансион в Дьюке. Ходят слухи, что на следующей игре будет скаут.

Ксавьер: Это в пятницу. Ты должена прийти.

Я не могла себе этого представить.

Ни при каком воображении. Маленькая старая я, появляющаяся на каждой игре с этого момента, болеющая с трибун за самого популярного парня в школе, но я все еще позволяла себе мечтать.

Поверить в сказку.

Авина: С удовольствием.

Потом я заметила время на приборной панели.

Авина: Черт, мне нужно бежать. Пожелай мне удачи.

Ксавьер: Иди за ними.

После этого мы перестали переписываться.

Ну, до сегодняшнего дня.

Новое сообщение от Ксавье появляется на моем экране, когда я въезжаю на школьную парковку.

Ксавьер: Забавный факт обо мне: Я чертовски ненавижу понедельники.

Ксавьер: Еще один забавный факт обо мне: мысль о том, что я увижу тебя сегодня, заставляет меня ненавидеть понедельники чуть меньше.

Можно подумать, что я выиграла в лотерею, судя по тому, какая ухмылка появляется на моем лице. И, как ни странно, я думаю, что, возможно, так оно и есть? Сейчас я чувствую себя так, будто купила парня своей мечты. Может быть... все наконец-то идет своим чередом?

Бросив телефон в раскрытый рюкзак, я выхожу из машины и направляюсь прямо ко входу в школу. Я потратила больше десяти минут, просто сидя в машине и перечитывая сообщения Ксавьера. Я толкаю тяжелые стеклянные двери и вхожу внутрь, мучительно не понимая, какой кошмар ожидает меня по ту сторону.

Сначала все кажется нормальным.

В коридорах оживленно, ученики болтают.

Я замечаю учителей и школьный персонал, которые бегают вокруг и выглядят немного расстроенными, но не задумываюсь об этом.

Просто еще один день в Истоне.

Я поворачиваю за угол и замечаю густую толпу у раздевалки. Коридор кишит тем, что, я уверена, является всем ученическим составом школы Истон. Дети разговаривают, смеются, шепчут друг другу на ухо. Я напрягаю все свои пальцы ног в поисках приемлемого объяснения, когда загорелая рука обхватывает мое запястье.

– Ви, ты здесь. – Диа материализуется рядом со мной. – Пойдем, ты должна это увидеть. – Моя лучшая подруга ведет меня через толпу, и мой пульс учащается, когда я вижу Финна, Тео, Акселя и Ксавье вдалеке.

И тогда я вижу это.

Они повсюду.

Напечатаны тысячами.

Приклеены к каждому шкафчику.

Покрывают каждый дюйм пола.

Мои самые темные секреты.

Наши самые темные секреты.

Я чувствую, как разрежается воздух, моя способность говорить замирает на языке, когда мы с Ксавье сцепляем глаза через всю комнату, невидимые нити связывают нас вместе, как цепи. Наверное, я на какое-то время теряю сознание, потому что к тому времени, как мой мозг воссоединяется с телом, мы с Диа оказываемся в кругу ребят, в самом центре истерии.

Я чувствую, как он смотрит на меня.

Я чувствую, как тяжесть взгляда Ксавье давит мне на плечи, каждая косточка, каждый атом в моем теле умоляет меня ответить на его взгляд, но я не могу заставить себя посмотреть ему в лицо.

Мои признания могут выставить меня не в лучшем свете, но его признания, особенно то, что касается его мамы, могут привести к уголовному обвинению. Они никогда не смогут отследить это до Ксава.

Как это вообще возможно? Мы были так осторожны. Обязательно вынимали признания из книги по ходу дела, чтобы предотвратить именно такую ситуацию.

– Все только об этом и говорят. – Диа жестом показывает на кусочки моего кровоточащего сердца, разбросанные по всей школе. – Куча анонимных признаний были найдены спрятанными в какой-то книге в библиотеке.

Это неправда, я хочу закричать.

Их не нашли.

Это подстава!

Я нацеливаюсь на копии, разбросанные по коридору. Это фотографии липких записок. В этом есть смысл. Кто-то мог распечатать их в таком большом количестве, только если бы сфотографировал каждое признание после того, как мы спрятали их в книгу.

Но... как?

Кто-то следил за нами все это время? Притаился за углом? Ждал подходящего момента, чтобы добраться до книги? Кто может быть таким жестоким? И тут я замечаю жирные черные буквы, напечатанные вверху каждого экземпляра.

КТО НАПИСАЛ ПРИЗНАНИЯ?

#FindZacAndLove

Что. За. Черт?

Как будто недостаточно того, что они раскрыли наши самые глубокие, самые темные секреты, теперь они хотят раскрыть и нас?

– Чувак, зацени вот это. – Аксель толкнул Финна локтем, показывая ему одно из наших самых болезненных воспоминаний.

– Чувак, мне почти жалко этого Зака. – Финн подносит кулак ко рту, чтобы сдержать смех. – Похоже, шутки про «я трахнул твою маму» действительно относятся к нему, да?

Аксель и Тео разразились смехом. Мне так жаль Ксавье. Я представляю, как он стоит там, принимая клевету своих друзей, как чемпион, но у меня все равно не хватает сил посмотреть на него.

Я просто... не могу.

– Ребята, прекратите, – огрызается Диа, выхватывая бумажку из рук Акселя и сминая ее в комок. – Это ужасный поступок – выносить чье-то грязное белье на всеобщее обозрение. К черту того, кто это сделал.

– Может, им стоило подумать об этом, прежде чем выкладывать свое грязное белье в книге, которую может найти каждый. – Аксель пожимает плечами, подбирая с пола очередное признание. – Кто-то был непослушной девочкой.

– Дай-ка взглянуть. – Тео выхватывает исповедь из пальцев Акселя, чтобы посмотреть самому. – Черт, Лав. Трахаться с парнем своей сестры. Вот это жестко.

– Ну и шлюха, – усмехается Аксель, вырывая еще один кусочек моей травмы из случайного шкафчика, и мой живот скручивает от стыда. – Господи, это какое-то мрачное дерьмо, – говорит он, прочитав исповедь. – Здесь речь идет о том, что какой-то парень покончил с собой.

На секунду мне кажется, что я вот-вот рухну.

Кажется, что земля проваливается внутрь.

Скользит под ногами.

Слезы начинают собираться в моих глазах.

– Мне нужно в туалет, – говорю я Диа, которая слишком занята руганью Акселя за его последнее замечание, чтобы услышать меня, и кручусь на пятках, лавируя вокруг толпы сплетничающих студентов.

Такое ощущение, что мой мир заканчивается в мучительно медленном темпе. Я наблюдаю, как моя вселенная распадается на тысячи фрагментов по одному кадру за раз, не оставляя после себя ничего, кроме углей и разрушений. Мне кажется, что я слышу, как кто-то зовет меня по имени, но я не останавливаюсь, а направляюсь к выходу. Я уже на полпути к двери, когда теплая рука сжимает мою, удерживая меня.

– Авина, подожди! – раздается хриплый голос.

Я поворачиваюсь и вижу, что Ксав смотрит на меня, голубые глаза сверкают смесью ярости и боли, которую я никогда раньше не видела. Я изучаю окрестности. Студенты всех классов полностью погружены в исповедь, передавая копии между собой, словно это голливудские сплетни.

Смеются над абсолютно худшими моментами моей жизни.

Никто не смотрит в нашу сторону, а Ксавьеру, похоже, наплевать на то, что люди застали нас держащимися за руки. Видя, как он стоит там с глазами, полными сожаления...

Я не могу больше держать шлюзы закрытыми.

Вчера я жила в сказке. Сегодня утром я была девушкой, которая наконец-то набралась смелости и поцеловала парня, который ей нравится. Одинокая слеза скатилась по моей щеке, и Ксавье поморщился, утирая слезу большим пальцем.

– Ви, я... – Он открывает рот, чтобы заговорить, его голос срывается, но никакие извинения никогда не смогут исправить то, что постигло нас.

Ущерб нанесен.

Мы оба знаем это.

Поэтому я бросаю на него последний взгляд, увожу руку и делаю то, что должна была сделать с того момента, как он впервые ответил на мое письмо...

Бежать.