Глава 20

Авина

Я надеялась, что следующие несколько дней станут легче.

Подсказка: не стали.

Я почти не выходила из своей комнаты с тех пор, как два дня назад позвонила маме, симулируя самую сильную головную боль в своей жизни. Бросив Ксавье у выхода из школы, я поехала домой, выключила свет и телефон, а потом забралась в кровать.

С тех пор я не выходила из нее.

Я не могла смириться с мыслью, что открою социальные сети и увижу упоминания о наших признаниях по всей своей ленте. Последние сорок восемь часов я молилась о том, чтобы этот беспорядок чудесным образом исчез. Чтобы люди перестали говорить о нас и перешли к следующей сочной сплетне.

Проблема в том, что в таком маленьком городке, как Сильвер Спрингс, «сочные» сплетни никогда не бывают такими уж сочными. Есть небольшой шанс, что кто-то из них узнает наши маленькие грязные секреты. Я не бессмысленна. Я знаю, что Зак и Лав ни за что не станут древней историей к тому времени, когда я вернусь в школу, что, к моему большому несчастью, должно произойти очень скоро.

Сомневаюсь, что мама купится на этот спектакль с головной болью.

Дотянувшись до телефона, спрятанного в нижнем ящике, я делаю длинный, дрожащий вдох, прежде чем включить его. Экран на минуту вспыхивает белым светом. Затем все возвращается – нежеланное напоминание о том, что если я перестала жить в этом мире, это не значит, что он перестал вращаться.

У меня пять не отвеченных сообщений от Ксавьера.

И шесть от Дии.

Ксавьер: Ты в порядке?

Ксавьер: Ви?

Ксавьер: Пожалуйста, поговори со мной.

Ксавьер: Мне чертовски жаль, что так вышло.

Ксавьер: Ви, хотя бы скажи мне, что ты в порядке, я схожу с ума.

Я выхожу из разговора, не отвечая. Прошло два дня, а я все еще не могу встретиться с ним взглядом.

Диа: Ви? Что происходит?

Диа: Почему ты не была в школе?

Диа: Ты в порядке?

Диа: Ви, пожалуйста, перезвони мне. Я волнуюсь за тебя.

Диа: Слушай, мне не хочется говорить тебе об этом по смс, но люди говорят. Я не знаю, что и думать.

Диа: Ты должна взглянуть на это.

Диа приложила четыре скриншота.

Я подозревала, что студентам из Истона будет интересно узнать о Заке и Любви, но картинки перед моими глазами сделали меня слепой.

Наивной.

Это не здоровое любопытство.

Это охота на ведьм.

На первой картинке изображена недавно созданная закрытая группа в Facebook под названием «WHO WROTE THE CONFESSIONS? (КТО НАПИСАЛ ПРИЗНАНИЯ?) #FindZacAndLove» с, хотите верьте, хотите нет, двумястами девяноста семью членами.

Что за...

Это примерно половина школы.

Есть также аккаунт в Твиттере, посвященный анонимным наводкам. Его имя пользователя? @FindZacAndLoveTips. Третий скриншот, который прислала мне Диа, показывает пост в группе Facebook. В нем собраны предположения о личностях Зака и Любви, длинные абзацы, наполненные оскорблениями, в которых подробно описывается, почему мы самые худшие люди на земле. Особенно Любовь.

Ну, я.

Мое горло болезненно сжимается, когда я просматриваю комментарии.

«Любовь – такая шлюха. Думаешь, она принимает клиентов?»

«Подлая сука. Ей должно быть стыдно за себя».

«Шлюха. Неудивительно, что кто-то из ее близких покончил с собой».

Не плачь.

Они не знают всей истории.

Они не знают тебя.

Имена потенциальных кандидатов на роль Зака и Любви продолжают накапливаться в разделе комментариев, но ни одно из них не является точным...

За исключением одного комментария.

Комментарий Бри.

Брайель Рэндалл: Я ставлю на Авину Харпер. Разве ее отец не покончил жизнь самоубийством? И еще, кто-нибудь заметил, что она перестала появляться в школе после признания? И почему она не в этой группе? Это как-то подозрительно. Просто говорю...

Но настоящий ужас? Ее комментарий набрал сто шестьдесят лайков. Большинство согласны. Третья фотография, которую прислала мне Диа, показывает ответы других людей на обвинения Бри.

Теодор Кокс: Не может быть. Авина никогда бы не сделала такого дерьма, как переспать с парнем своей сестры. Вы с ней знакомы? Она настолько близка к святой, насколько это вообще возможно.

Аксель Флетчер: Я бы не удивился, если бы она это сделала. Девушка всегда выглядела так, будто жаждет члена.

Финли Ричардс: @AxelFletcher, @BrielleRandall Может вы двое заткнетесь? Авина не Любовь.

Лейси Мэттсон: Я согласна с Бри. Авина выглядит РЕАЛЬНО сомнительно. Омг, вы можете себе представить? Мисс «Хорошенькая в двух туфельках» трахается с парнем своей сестры? Сплеееетни.

Даймонд Митчелл: @AxelFletcher Ты гребаная свинья. И @BrielleRandall, @LaceyMattson, единственная причина, по которой Авина не в этой группе, это потому что она дома ОТДЫХАЕТ. Она больна. Хватит доставать.

Я даже не успеваю оценить, что Диа заступилась за меня, как на меня обрушивается ураган вопросов. Откуда Бри знает о моем отце? Очень немногие в школе знают о той ночи. Мне было девять лет, когда это случилось, еще несколько лет до поступления в Истон, и не то чтобы я ходила по школе и рассказывала о своей детской травме.

Она меня разглядывала?

Мой телефон пикает новым сообщением, возвращая меня к реальности. Это снова Диа.

Диа: Ви, я должна спросить... Это правда?

Ты Любовь?

Я размышляю над идеей рассказать ей об этом в течение пяти минут и прихожу к выводу, что не могу справиться с этим штормом в одиночку. Мне нужно кому-то рассказать. И я не могу придумать лучшего человека, чем моя давняя подруга.

Авина: Да, это я.

Диа немедленно начинает печатать ответ, и я прижимаю колени к груди, ожидая ее ответа.

– Ви? – Громкая череда стуков сотрясает дверь моей спальни. Я узнаю голос Эшли. Мамы еще нет дома, что странно, учитывая, что обычно она уже внизу и заказывает ужин. Она не готовит, помнишь?

– Да? – Я зеваю.

– У тебя посетитель.

Что?

– Кто это?

– Мальчик из твоей школы, – говорит она.

Я сажусь прямо, мои мысли бешено скачут.

Ксавье?

– Говорит, что пришел отнести тебе домашнее задание, – добавляет она.

Что, черт возьми, он здесь делает?

Он не может быть здесь.

Не тогда, когда я выгляжу так, будто не спала сто лет, под пижамой нет ни лифчика, ни трусов, моя комната – это обреченное мусорное ведро, а волосы – мокрая, спутанная катастрофа после того, как я только что вышла из душа.

– Скажи ему, что я не хочу ни с кем видеться, – заикаюсь я.

Моя сестра хихикает с другой стороны и моя дверь приоткрывается. Эшли высовывает голову в маленькую щель, на ее лице появляется обескураживающая ухмылка, и говорит: «Скажи ему сама». Она полностью открывает дверь, и я чуть не вскрикиваю, когда вижу его, стоящего в дверном проеме.

Мое доверенное лицо.

Мой тайный друг по переписке, который больше не является секретом.

Ксавье. Блядь. Эмери.

Он входит в мою спальню в следующую секунду, его уложенные каштановые волосы – намеренно идеальный беспорядок, а потрясающие глаза окружены темными кругами. Даже уставший, как дерьмо, парень заставляет греческих богов стыдиться.

На нем треники и расстегнутая толстовка на молнии поверх баскетбольной майки – признак того, что он пришел прямо с тренировки. Я смотрю на время на своем телефоне.

Стоп...

Он пришел не с тренировки.

Он должен быть на тренировке прямо сейчас. Я бы знала. Диа всегда говорит мне в уши о том, как ей не терпится, чтобы Финн пробрался в ее спальню после тренировки. С того места, где я стою, кажется, что Ксав оделся, прошел половину пути до тренировки, а потом развернулся на 180 градусов.

Он что, серьезно бросил баскетбольную тренировку, чтобы появиться у меня дома? Зная, что в пятницу состоится самая важная игра в его жизни? Эта игра – его билет в один конец в Дюк, черт возьми. Он что, спятил?

– Я оставлю тебя заниматься домашней работой, – говорит Эшли с самодовольной ухмылкой, ее голос переполнен намеками, и закрывает дверь.

Как только ее шаги исчезают в небытие, я спрыгиваю с кровати, слишком раздраженная, чтобы обращать внимание на свой непристойный наряд. Скажем так, эта майка оставляет мало места для воображения, а мои проколотые соски были в состоянии повышенной готовности с того момента, как Ксав вошел в комнату, но мне было все равно.

Кто-то должен образумить этого тупицу.

– Ты с ума сошел? Какого черта ты здесь делаешь? – Я ругаю его. – Ты должен быть на тренировке, готовиться к игре в пятницу. – Я схватил его за предплечье, пытаясь вытащить его шестифутовую задницу за дверь.

Если он уйдет сейчас, он еще может успеть.

Он не двигается ни на дюйм, застыв на месте.

– Ксав, ты не можешь быть здесь. Ты...

– Ошибаешься. – Он заставляет меня замолчать. – Это единственное гребаное место, где я должен быть. – Его голос хриплый, усталый, но его решимость – непробиваемая крепость. По его тону я понимаю, что он принял решение, и его не изменить.

Покачав головой, я дергаю его за руку. – Ты должен вернуться. А как же скаут, который придет на игру...

Я не успеваю закончить лекцию, как он дергает меня за руку и затаскивает в свои объятия. Я мгновенно перестаю дышать. Я едва могла дышать, когда он просто стоял передо мной, так что объятия?

Я бы хотела белые лилии на своих похоронах, спасибо.

Он пахнет упоительно вкусно, и я, сама того не осознавая, прогибаюсь в его объятиях. Это просто объятия, но, черт возьми, я могла бы привыкнуть к этому. Я могу привыкнуть к нему, и это пугает меня до смерти. Он молчит долгие секунды, просто обнимает меня до смерти, уткнувшись носом в мою шею. Его глубокое дыхание колет мою кожу, и дрожь пробегает по позвоночнику, как электричество.

Там, в его объятиях, я наконец-то чувствую их. Все эмоции, которые я подавляла с тех пор, как нашла наши признания, развешанные на каждом шкафчике в школе. Они пробивают себе путь обратно на поверхность, заглушая отчаянные протесты моего сердца.

– Мне так чертовски жаль, Ви, я... – шепчет Ксавье, уткнувшись лицом в мои волосы. – Все это дерьмо, которое говорят люди, группа в Facebook, я... я не могу, блядь, жить с собой.

– Все в порядке, – вру я, впиваясь зубами в нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Правда в том, что никто не подозревает его, благодаря его персоне недосягаемого парня. В группе не было ни одного упоминания имени Ксавьера. Никому в Истоне и в голову не придет подшутить над звездным игроком – Жеребцов.

Люди нацелились на меня, люди разрывают меня на части. Мое отрицание, похоже, вызывает у него раздражение, потому что он отступает назад и берет мое лицо обеими руками, его хватка почти до синяков.

Он прижимает свой лоб к моему.

– Не лги мне, Харпер, – хрипит он.

С этими словами, я ломаюсь. Пятьдесят баксов любой девушке, которая сможет удержать свои стены, когда глаза Ксавьера пронзают ее душу. Слезы заливают мои щеки, и я впускаю все это в себя.

«Шлюха».

«Подлая сука».

«Потаскуха».

«Неудивительно, что он покончил с собой».

Они правы.

Они все правы.

– Кто мог сделать такое? – Я падаю, глаза наполняются слезами, и Ксавье морщится, как тогда, когда он впервые увидел, как я плачу в школе за два дня до этого. Он снова заключает меня в свои объятия, прижимая ближе.

Еще крепче.

– Я еще не знаю, – признается он, не отпуская меня. – Но я собираюсь узнать. Я обещаю, Ви. Я заставлю этого сукиного сына заплатить, хорошо?

Я фыркаю в ответ, сжимая ткань его толстовки между пальцами.

– Хорошо? – призывает Ксав.

– Хорошо, – с трудом говорю я.

У меня уходит несколько минут на то, чтобы взять себя в руки и оторвать свое тело от его тела. Я бы осталась там на всю жизнь, если бы он мне позволил.

– Итак... – Я вытираю щеки, залитые слезами, тыльной стороной ладони. – Ты принес мне домашнее задание, да?

Он ухмыляется. – Единственное оправдание, которое я смог придумать.

– У нас даже нет совместных занятий.

Он пожимает плечами. – Да, но она этого не знает.

Он вызывает у меня небольшой смех.

На нас опускается густая тишина, и если бы это был любой другой разговор, любой другой парень, я бы ненавидела эту тишину. Назови его неловким. Неудобным. Но с Ксавьером это...

Даже сексуально?

Впервые с тех пор, как он ворвался в мою комнату, Ксав осмотрел мое тело, впиваясь взглядом в мои налитые кровью глаза, мокрые розовые волосы, пижамные шорты и тонкую майку, выставляющую напоказ мои проколотые соски. Желание тлеет в его глазах, и я уверена, что наши мысли только что вернулись на капот машины мистера Ричардса.

Напряжение настолько сильное, что даже самое острое лезвие не смогло бы его разрезать, и я чувствую необходимость заговорить, пока один из нас не сделал какую-нибудь глупость, например, не начал с того, на чем остановился.

Потому что мы бы этого не хотели, верно?

Прекрасно. Может быть, я хочу поцеловать его снова – окей, может быть, я хочу сделать гораздо больше, чем просто поцеловать его, но я не могу перестать задаваться вопросом, куда нас заведет фиаско с признанием. Он все еще воспринимает меня так же? Даже когда люди говорят обо мне все эти вещи? Когда весь мир называет меня предательской шлюхой?

Если бы он был умным, он бы порвал со мной все связи. Это лишь вопрос времени, когда люди узнают, что я Любовь. Он должен бежать, пока никто не подозревает его. Он еще может спасти свое будущее, репутацию своей мамы и себя.

Но он должен сделать это сейчас.

– Так вот почему ты пришел? – Я не могу прочистить яму в горле. – Извиниться?

Или чтобы попрощаться?

– Какого хрена я должен это делать? – шокирует меня Ксав.

Я не могу говорить.

– Авина, зачем мне прощаться? – настаивает он.

Черт возьми, Ви.

Ты когда-нибудь слышал о том, чтобы использовать свой внутренний голос?

Я открываю рот, чтобы заговорить, но ничего не выходит. Глаза Ксавье загораются пониманием.

– Ты... Ты думала, что я брошу тебя? – Похоже, он страдает от того, что я очень мало верю в него. – Как раз тогда, когда дерьмо попадает в вентилятор?

– Просто... У тебя есть выход, – объясняю я. – Они уже думают, что это я, но у тебя еще есть шанс спастись...

Ксавье поднимает мой подбородок пальцем, позволяя нашим глазам встретиться. – Ви, ты помнишь ту ночь, когда нас остановили?

Его вопрос удивляет.

Как я могла забыть?

Ксав помог мне справиться с приступом тревоги, успокоил меня так, как никто другой не мог.

– Конечно, помню.

– Так ты помнишь, что я тебе сказал? Во время приступа тревоги? – спрашивает он. События разворачивались перед моими глазами, как в фильме, который я запомнила сцену за сценой. У меня началась гипервентиляция. Ксав схватил меня за руку и сказал: – Я здесь, Ви. Ты не одна.

Я вспоминаю его ободряющие слова вслух.

Ксав кивает.

– Тогда я это имел в виду. – Он наклоняется вперед. – И я говорю это сейчас.

Мое сердце бухает в груди, и я заполняю достаточно пространства между нами, чтобы соблазнить его. Наши губы в сантиметрах друг от друга, но я не хочу быть той, кто сделает первый шаг. Палец Ксавье очерчивает изгиб моей челюсти, прежде чем остановиться у моего рта.

Дыши, черт возьми.

Он смотрит так, будто пожирает меня глазами.

Но я хочу – жажду – настоящего.

И все же я жду.

Пока он не докажет, что хочет этого так же сильно, как и я.

Пока я не смогу попробовать его обещания на вкус.

– Я никогда не брошу тебя, Харпер. – Его голос такой низкий, что я слышу, как колотится мое собственное сердце. – Смирись с этим.

Затем он прижимается своими губами к моим.

Но Ксавье Эмери не просто целует вас.

Ксавье Эмери владеет вами.

Я думала, что во второй раз буду чувствовать себя увереннее. Я думала, что буду более подготовленной, раз уже проходила через это с ним, но его губы все еще на вкус как маленькие капли рая, и я все еще взволнованная, неопытная девушка с того момента, как его язык проникает в мой рот.

Он так хорошо целуется, что у меня подкашиваются колени. Его пальцы сжимают мои мокрые волосы, забирая все, что я могу предложить, и я натягиваю его распахнутую толстовку, пока ткань не сползает на деревянный пол. Он сейчас только в майке «Жеребцов», а эти выпуклые руки баскетболиста...

Боже правый.

Он прижимает меня спиной к стене моей спальни, прежде чем я успеваю это понять, и хрипит мне в рот, когда я зажимаю его нижнюю губу между зубами. Ксавье ударяет ладонью по стене, прямо рядом с моей головой, и раздвигает мои ноги своими коленями, зажав свою собственную ногу между моими.

– Я фантазировал... – Ксав впивается в мои губы еще одним грубым, голодным поцелуем. – …об этом моменте уже несколько дней.

Я.

Блядь.

Тоже.

Его губы снова переходят на мою шею, его тонизированное тело возвышается над моим, но он старается избегать уже отмеченного места возле моей ключицы. Я хочу сказать ему, чтобы он не ставил мне еще один засос, но единственный звук, который вырывается из моего рта, когда он начинает покусывать мою чувствительную кожу – это удивленный вздох.

Мое внимание переключается на его колено, зажатое между моих бедер. Я не потрудилась надеть нижнее белье, выйдя из душа, а сейчас? С тем, как колено Ксавьера ощущается на моих шортах? Я думаю, что это может быть одним из лучших решений, которые я когда-либо принимала.

Губы Ксавье касаются мочки моего уха, его колено перемещается прямо туда, и я издаю громкий, мучительный стон от трения. Я в шоке от звука, который только что вырвался из моего рта. Меня поразила полоса удовольствия, пронесшаяся по моему телу.

Я даже не знала, что оно может так реагировать. Конечно, до этого меня никогда не трогал парень. Логан не мог не откликнуться.

Ксав тут же отстраняется от меня, и я так смущаюсь от своего громкого стона, что могу заплакать. Неужели я только что отключила его? Сначала Ксавье кажется растерянным. Пока он не смотрит вниз на свое колено, застрявшее между моих ног, и осознание наполняет его взгляд.

Подожди...

Это было даже не намеренно?

Господи, я даже не хочу думать о том, каково это, если бы он действительно пытался. Ксавье ничего не комментирует, лукавая улыбка на его губах сообщает мне, что он чертовски рад такому повороту событий. Его рот снова накрывает мой, его колено дразнит мой клитор с десятикратной точностью и решительностью. Ощущения... неописуемые. Чувствуется, что слишком много и недостаточно одновременно.

Давление отправляет меня на неизведанные территории, и я краснею, думая о том, как смешно я, должно быть, выгляжу. Это его колено, его гребаное колено, а я пыхчу так, будто только что пробежала марафон.

– Черт возьми, Ви, ты меня убиваешь. – Ксав стискивает зубы, и я смотрю вниз, мое дыхание сбивается от вида выступающей из его штанов палки.

Он напрягается, и я имею в виду – напрягается. Мысль о том, что это делаю с ним я, ни с чем не сравнимая. – Пожалуйста, скажи, что я могу прикаснуться к тебе, – рычит он, его дыхание касается моей щеки. – Если ты не скажешь, я могу умереть, я серьезно.

И я знаю, что он имеет в виду не колено.

– Пожалуйста. – Теперь я умоляю.

Его пальцы тут же пробираются вниз по моему животу, и я откидываю голову назад к стене, готовясь к...

– О, Боже. – Я не могу молчать, когда он начинает теребить меня через шорты. Благодаря моему положению коммандос, я чувствую все. Ксавье почти не требуется времени, чтобы понять это, и я извиваюсь, когда он замедляет свои сильные круги.

– Черт, на тебе нет...

Смутившись, я качаю головой.

Его глаза распахиваются.

– К черту это дерьмо.

Ксав одним движением стягивает мои шорты до лодыжек, и я задыхаюсь. Его горячий рот скользит по моим ногам, целуя бедра в мучительном темпе.

О боже... Я голая.

Ну, почти голая.

И почему-то меня это даже не волнует?

– Ксавьер, – хнычу я, слишком хорошо осознавая, насколько я обнажена, и Ксав останавливается и смотрит на сладкую точку между моих ног, пожевывая нижнюю губу. Похоже, вчерашняя эпиляция была хорошим шагом. Его рот мгновенно возвращается к моему, его пальцы опускаются к моему центру и быстро и сильно вращаются на моем клиторе.

Если бы я знала, как талантливо Ксавьер Эмери владеет своими пальцами, я бы уже давно сказала ему, кто я такая. Его рука опускается к моей щели, и он отстраняется на дюйм, глядя мне прямо в глаза, чтобы проследить за моим выражением лица, когда он вводит в меня палец.

Мой рот открывается, мои внутренности плавятся от постоянного зрительного контакта. Полагаю, мое лицо не разочаровало его, потому что он со стоном прильнул своими губами к моим, увеличивая темп, когда он добавил средний палец и начал трахать меня пальцами в другом царстве.

В это же время его большой палец возвращается к моему клитору, крутит его без устали и зарождает в моем мозгу несколько вопросов. Серьезный вопрос: Может ли человеческое тело выдержать столько удовольствия?

– Такая, блядь, мокрая. – Он ворчит у меня во рту, и я чуть не разваливаюсь на части. Так вот каково это – иметь половой акт с парнем, который не является эгоистичным подонком?

Похоть пульсирует в моих венах, я опускаю руку на его треники и сжимаю кулак вокруг его длины, прежде чем успеваю усомниться в себе. Он вдыхает, его челюсть сжимается, когда он смотрит, как я ласкаю его, сжимаю его, дрочу ему неуклюже поверх его одежды.

Я не настолько смела, чтобы просунуть руку в его трусы и перейти черту, но, судя по экстазу, затуманивающему его взгляд, действия поверх одежды вполне подойдут.

Никто из нас не останавливается.

Или замедляемся.

Зрелище того, как мы с Ксавом мучаем друг друга, как его пальцы быстро входят и выходят из меня, как его большой палец поглаживает каждый нерв моего клитора, и моя откровенно неуклюжая работа руками, быстро становятся слишком сильными для меня. Давление взрывается в моем животе, и мои глаза сами собой закатываются назад.

О. Мой. Бог.

– Ксав, я думаю, что я...

Его выражение лица меняется от удовольствия.

– Черт, Ви. С-стоп, – выкрикивает он, его зубы стучат. – Я не могу кончить в свое белье.

Я убираю руку, не моргая, ожидая, что он уберет и пальцы, но он этого не делает, его губы покрывают горячими поцелуями всю мою шею, удваивая его усилия.

Затем я слышу, как внизу хлопает входная дверь.

– Девочки? – кричит мама.

Черт.

Только не опять.

– Эшли? – зовет она.

Мы с Ксавом обмениваемся взглядами, но появление мамы не отвлекает его ни на секунду. Наоборот, он ускоряет темп, работая над моим клитором в два раза быстрее.

– Авина? – кричит мама из кухни. – Девочки, мне нужна ваша помощь с продуктами.

Шаги.

Она приближается к лестнице.

– Ксав, она близко, – пыхчу я, уверенная, что он собирается признать поражение и вылезти через окно, пока она нас не поймала.

Он не двигается.

Если на то пошло, его круги становятся только грубее.

Затем он ухмыляется, приближает свой рот к моему уху и шепчет: – И ты тоже.

Это то, что посылает меня за грань.

Чувство разгорается в моих пальцах, мгновенно поднимается по ногам. Мой оргазм настолько силен, что я просто не могу молчать. Ксавье тут же прижимает свою ладонь к моему рту, продолжая работать с моим клитором, что только усиливает мою кульминацию. Как только я перестаю дрожать, по лестнице раздаются шаги моей мамы.

Моя комната находится ближе всего к лестнице.

Она определенно идет проверить меня первой.

– Авина?

Мне. Конец.

Ксав вытаскивает свои пальцы из меня, его прощальный дар – резкий толчок, и я отвечаю вздрагиванием всего тела.

– Спрячься, – говорю я, моя голова затуманена от того, что я так сильно кончила. Ксав одаривает меня довольной, наглой ухмылкой и распахивает шкаф, исчезая в куче чистой одежды, которую я не успела убрать. Я наклоняюсь вперед, чтобы поднять с земли свои шорты и засунуть ноги в каждую дырку. Ксавье едва успел закрыть дверцу моего шкафа, как мама вальсирует в мою комнату.

– Авина, я звала тебя, ты меня не слышала? – кричит мама, как только входит. Вот она я, все еще прижатая спиной к стене, мое дыхание неровное, а бедра в шортах покрыты моим собственным возбуждением. Я улыбаюсь ей, делая вид, что она почти не видела, как капитан баскетбольной команды доводит меня до оргазма.

– Все в порядке? – беспокоится мама. – Почему ты так тяжело дышишь?

– О, я просто... закончила тренировку, – вру я.

– Дорогой, это здорово, – радуется она. – Я полагаю, это означает, что твои мигрени прошли и завтра ты снова пойдешь в школу?

Черт, я не продумала все до конца.

– Конечно. – Я сморщилась.

– Ты поможешь мне с продуктами к ужину?

– Конечно. – Я сделал паузу. – Подожди... ты не будешь заказывать ужин?

Мама застенчиво улыбается. – Не сегодня. Я подумала, что было бы здорово, если бы мы собрались вместе и приготовили любимое блюдо твоего папы. Что скажешь?

Радость нахлынула на меня, как прилив.

– Я думаю, это отличная идея, мама. Я спущусь через минуту.

– Хорошо, – говорит мама и останавливается за несколько секунд до выхода из комнаты. – Подними это, ладно? Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты оставляешь свою одежду на полу.

Я смотрю на одежду, о которой она говорит.

Черная толстовка Ксавье.

Если бы она только знала.

Когда она бежит по лестнице, я смеюсь. Да, смеяться. Я смеюсь над тем, насколько сюрреалистична эта ситуация. Ксавье только что доставил мне самый большой оргазм в моей жизни, потом спрятался в моем шкафу от мамы, и каким-то неведомым чудом нас не поймали.

– Берег чист, – сообщаю я ему. – Но тебе придется пробраться через заднюю дверь, когда мы будем носить продукты.

Ксав выходит из моего шкафа, красный топ, который упал на него, когда он прятался среди моей одежды, болтается у него на плече.

– Я думаю, это принадлежит тебе. – Он протягивает его мне.

– Спасибо. – Я краснею, бросая футболку на мою кровать.

– Спасибо? – Ксав лукаво улыбнулся. – Я просто спрятался в твоем шкафу, как ниндзя. Думаю, это заслуживает большего, чем спасибо, Харпер.

Его рука обхватывает мое запястье, и он притягивает меня ближе для еще одного глубокого, захватывающего дух поцелуя. Все было бы идеально, если бы не тот факт, что мы оба не можем перестать улыбаться. Не так-то просто целоваться, улыбаясь как идиот.

– Не могу поверить, что мы только что сделали это. – Я хихикаю, когда мы отстраняемся, обнимая его за шею.

– Не могу поверить, что мы не сделали этого раньше, – отвечает Ксав, и я сжимаю его руку, такая счастливая, что у меня болит грудь, сердце, все тело. Я не знала, что счастье может быть таким болезненным. Или... это перспектива потерять это счастье?

– Пойди со мной на прогулку сегодня вечером. – Ксав обхватывает меня обеими руками за талию. – Я заеду за тобой, когда все отключатся.

– Как на свидание? – нерешительно спрашиваю я.

– Ты чертовски права, как на свидание. – Он чмокает меня в кончик носа.

Я внутренне падаю в обморок от этого жеста и размышляю о том, как улизнуть из дома посреди ночи, чтобы встретиться с парнем, который обладает силой, способной погубить меня.

Звучит как ужасная идея.

– Во сколько ты за мной заедешь?