Глава 21

Авина

Раньше источники были моим любимым местом в городе. Это было единственное место, где я могла дышать, не задерживая кислород в легких. Единственное место, где я могла просто побыть, не чувствуя, что на моей груди восседает огромная тяжесть.

Ручей у родников практически стал моим новым домом через несколько недель после похорон папы.

Я часами сидела на траве и слушала воду, птиц и тишину.

Мама не знала, что со мной делать. Она не могла понять, почему я выхожу из себя при одном упоминании о том, что мне нужно ехать домой. Какое-то время посещение нашего места помогало мне справляться с тем, что мир продолжает вращаться без него.

Потом мне надоело скучать по нему, и это разрушило наше место.

Как песня, которую слушаешь так часто, что в конце концов начинаешь ее ненавидеть.

Теперь я приезжаю сюда только в годовщину его смерти и раз в несколько недель навещаю его на кладбище.

Когда в час ночи перед моим домом остановился пикап Ксава, я понятия не имела, куда он собирается меня везти на наше «свидание». Я нервничала. Трудно не нервничать после того, как он глубоко погрузил в меня свои пальцы, но ни за что на свете я не ожидала, что окажусь на пустынной парковке у родников.

Ксав заехал на парковку задним ходом, чтобы нам было хорошо видно воду, взял с заднего сиденья несколько одеял и подушек и сказал: – Ты идешь, Харпер?

Мы лежали в багажнике пикапа с открытой дверью, смотрели на небо, смеялись и обсуждали все, кроме важных вопросов, уже больше часа.

Мы не говорили ни о признании, ни о том, что мою репутацию пытаются втоптать в грязь.

Мы просто болтали на одеялах, закусывая трехнедельными «Jolly Ranchers», которые Ксав припас в своей машине. Делали вид, что охота на Зака и Любовь не продолжается и что вся школа не хочет нас поймать.

– Гребаные тучи, – хмыкает Ксавье, когда море звезд над нашими головами исчезает за толстым слоем тумана.

– Не проверил погоду на сегодня, да? – поддразниваю я.

С дьявольской ухмылкой на губах Ксав поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и одним вопросом поджигает мою кожу.

– Ты серьезно думаешь, что я мог думать о погоде после того, как трахал тебя пальцами у стены? –

Мои щеки раскаляются до нестерпимых градусов.

– Итак... Дюк, да? – Я прочищаю горло, и моя внезапная смена темы подстегивает сексуальную ухмылку на его лице. – Полагаю, стипендия на баскетбол – это мечта всей твоей жизни?

– Еще бы. – Он снова переключает свое внимание на небо. – Мы с папой говорили об этом с пяти лет. Не представляю себя никем другим.

– Я завидую этому, – признаюсь я. – У тебя есть страсть, цель. Я бы хотела, чтобы у меня было что-то подобное.

– Ты думаешь, я поверю, что девушка, которая знает все, не знает, чем заняться в оставшуюся часть жизни? – насмехается Ксав.

– Я серьезно. – Я подталкиваю его локтем. – У меня никогда не было возможности понять, в чем моя фишка, понимаешь? – Мои глаза расширяются. – О, Боже, а что, если у меня нет ничего такого?

Ксав разражается глубоким смехом, от которого мой пульс сбивается с ритма.

– У всех нас есть что-то, Харпер. – Он смотрит на меня сквозь темноту. – Просто некоторым из нас требуется больше времени, чтобы найти ее.

Я киваю, на моих губах появляется робкая улыбка.

Я хочу верить ему.

– А что насчет тебя? – Ксавье оживляет разговор. – Что у тебя со стипендией? Я видел твой дом, Ви. Твои родители явно чувствуют себя комфортно.

– Это их деньги, не мои. – Я пожимаю плечами. – Я знала с того дня, как мы узнали, что моя сестра умеет петь, что мне придется самой за себя платить.

– Эшли, да? – спросил Ксавье.

Я вскидываю бровь, сомневаясь в том, что он знает имя моей сестры. Ксавье никогда не встречался с Эшли. В детстве ее никогда не было на наших играх, она была слишком занята тем, что на нее кричали тренеры по пению.

Ксав никогда не видел и моего отца. Кертис Д'Амур предпочел бы сдирать с себя кожу, чем посещать «воскресные завтраки». Он всегда оставался дома, чтобы тренироваться перед следующей гонкой.

Ксавье быстро улавливает суть моих расчетов.

Он усмехается. – Я расспрашивал о тебе. Подай на меня в суд.

Мой желудок вздрагивает.

– Правда? – Я хихикаю. – Кого ты спрашивал?

– Тео. – Он насмехается. – Огромная ошибка, между прочим. Он просто не мог заткнуться из-за твоей сестры.

Я наполовину улыбаюсь, а наполовину содрогаюсь при виде Эша и Тео, пожирающих друг друга в ванне Финна. Я понятия не имею, что я чувствую к этим двоим, да это и не важно.

Даже если между ними что-то и произойдет, это никогда не будет чем-то большим, чем физическая связь. Эшли ни за что не подпустит Тео настолько близко, чтобы между ними зародилось что-то настоящее. Особенно сейчас, когда она так близка к тому, чтобы уехать из города вместе со своим менеджером Робом и возглавить музыкальную индустрию.

– Именно она. – Я киваю.

– Не хочу показаться слишком откровенной, но... разве смысл иметь знаменитую сестру не в том, чтобы не беспокоиться о деньгах?

Я фыркнул от смеха.

Он точно не знает Эстер Харпер.

– В нормальной семье, возможно. Моя мама считает, что мне нет смысла устраиваться на работу. Если бы это зависело от нее, я бы до конца жизни оставалась девочкой на побегушках у Эшли.

Ксавье вздрогнул. – Я так понимаю, что эта стипендия – твой билет на свободу?

– Динь, динь, динь! – подтверждаю я, и он смеется.

Мы недолго молчим, глядя на небо и миллионы звезд, скрытых плотными облаками. Если бы не несколько фонарных столбов, освещающих окрестности, мы бы ни черта не увидели. Я чувствую спокойствие. Мирно. Пока я не бросаю взгляд в сторону Ксавье, и меня не гложет чувство вины.

– Ты должен кое-что знать? – чувствую я себя вынужденной сказать. Он заслуживает правды, к черту последствия.

Его глаза переходят на мои.

– Я была не совсем честна с тобой раньше... – Мне нужна передышка, чтобы справиться с нервами. – Я нарушила договор. Я узнала, кто ты, задолго до того, как мы договорились встретиться в спальне Финна.

Ксавьер садится, его черты лица потемнели от шока и гнева.

– Ты что? – прошипел он.

– Мне очень жаль, – пролепетала я. – Я знаю, что должна была сказать тебе, но это был несчастный случай. Клянусь, я не хотела, чтобы это выяснилось.

Мои извинения ничуть не ослабляют его гнев.

– Ксав, скажи что-нибудь, пожалуйста. – Жесткий, как доска, он делает долгий, успокаивающий вдох.

Затем он задыхается от смеха.

Какого черта?

– Я просто издеваюсь над тобой, Ви, – говорит он, задыхаясь от сильного смеха. – Я давно это знал.

– Что? – пролепетала я. – Как?

– После того, как я поцеловал тебя в гараже Финна, я начал вспоминать все те случаи, когда твоя личность была прямо перед моим лицом, и я понял, что ты должна была знать. Это было единственное, что имело смысл. Взять, к примеру, вечер розыгрышей на старших курсах, после того как мы застряли вместе. Любовь... – он использует кавычки, – очень кстати начала расспрашивать меня о девушке, с которой я был вместе. Красивая ли она и нравится ли она мне. Ты, наверное, наименее тонкий человек на земле, Харпер, ты знаешь об этом?

– Это говорит парень, который догадался об этом только в последнюю секунду!

Он смеется. – Эй, в мою защиту скажу, что ты вводила меня в заблуждение направо и налево. Притворялась, что не ходила на вечер розыгрышей старшеклассников, чтобы запутать меня и все такое. Я до сих пор не могу понять, как ты вообще обо мне узнала.

– Легко, я пошла на работу.

Его растерянный взгляд перешел на меня.

– Я работаю в школьной библиотеке. – Я поясняю.

– Черт, правда? – Он ошеломлен.

– Правда.

– Полагаю, ты видела, как я искал книгу?

– Нет, это сделала моя коллега. Я работаю только в ночную смену, – объясняю я. – В итоге она сказала мне, что ты пришел искать книгу стихов, и... остальное уже не имело значения.

Несколько секунд он не произносит ни слова, кажется, погрузившись в глубокие раздумья.

– О чем ты думаешь? – спрашиваю я.

– Я думаю, что твоя работа в библиотеке многое объясняет. Например, как тебе удавалось отвечать на мои письма каждый раз.

– Так ты не сердишься? – Я закусила нижнюю губу. – На то, что я нарушила договор?

– Нет. – Он пожимает плечами. – Я говорил тебе, что случится какая-нибудь хрень, и мы узнаем об этом, сами того не желая. И я был прав, не так ли?

Я киваю.

Тишина окутывает нас.

Я пользуюсь возможностью сесть и распустить неудобно затянутый пучок на макушке. Ксавье смотрит на меня, пока я распускаю свои розовые волосы по плечам. На мгновение я начинаю оценивать окружающую обстановку. Спокойный ручей и знаменитые источники.

– Что-то не так? – замечает Ксавье.

– Нет, просто... – Я выдыхаю, скорее принимая ностальгию, чем страшась ее. – Мы с отцом постоянно сюда приезжали.

Лицо Ксавье сморщилось.

– Твой отец... Это о нем ты говорила в своей исповеди, не так ли?

Мое сердце сжимается в груди.

– Да, это он, – признаю я через несколько секунд. – Он покончил с собой, когда мне было девять лет.

Кожа Ксавье бледнеет. – Мне чертовски жаль, Ви. Я понятия не имел. Ты хочешь уйти? – Его горячая рука сомкнулась вокруг моей, заставив меня осознать, насколько ледяные у меня руки, но я бы ничего не меняла.

Я хочу остаться здесь, на пустой парковке рядом с источниками, с Ксавье Эмери, держащим мою холодную руку.

– Нет, здесь все идеально. – Я качаю головой. – Я не думала, что когда-нибудь еще улыбнусь в этом месте. Спасибо, что доказал, что я ошибалась, болван.

– Не называй меня так. – Он подавляет ухмылку.

Ксавье переплетает наши пальцы, сжимает мою руку и ложится плашмя на одеяло. Только вот он дергает меня за руку, чтобы взять меня с собой, и жестом приглашает приблизиться, вскидывая подбородок.

Пульс учащается, и я прижимаюсь к его торсу, наслаждаясь стуком его сердца и восхитительным запахом его одеколона. Ксав протягивает руку мне на плечи, прижимая меня к своей груди.

– Ты жалеешь об этом? – задаю я вопрос, который не дает мне покоя.

– О чем жалею? – Он проводит пальцами по моим волосам.

– О признаниях. О любви, о Заке – обо всем.

– Честно?

Минута молчания.

– Да.

Я не ожидала, что подтверждение окажется настолько болезненным.

Конечно, он сожалеет об этом.

Это может разрушить его жизнь.

Я могу разрушить его жизнь.

– Я жалею, что написал это гребаное признание о своей маме. Если станет известно, что я Зак, она может... – Он не может заставить себя сказать это, но ему это и не нужно. Мы говорим о возможном тюремном сроке для директора Эмери, если Ксавьера разоблачат. – В любом случае, ты жалеешь об этом?

– Я определенно жалею, что не была более осторожной. – Я горько усмехнулась. – Я все время думаю, что если бы мы были начеку, то ничего бы этого не случилось, и мы...

– Не надо. – Он останавливает мой круговорот. – Это не твоя вина. Мы никак не могли этого знать.

– Это просто бессмыслица! Тот, кто слил признания, должен был знать, что мы говорим, с самого начала. Они должны были следить за нами, как какие-то сумасшедшие преследователи. Узнать наше расписание, чтобы знать, когда добраться до книги.

– Да, но это означает, что они точно знают, кто мы такие, – замечает Ксавье. – Зачем тогда затевать эту хреновую кампанию по поиску Зака и Любви, вместо того чтобы просто выдать нас и покончить с этим?

Меня осенило.

Я поднимаю на него глаза. – Чтобы помучить нас, зачем же еще?

– Ты думаешь, это из-за мести? – Он встречает мой взгляд.

– У тебя есть объяснение получше, всезнайка?

Он кивает, вынужденный признать, что я права.

– Допустим, ты права. У нас по-прежнему нет подозреваемых.

– Это потому, что мы их не искали. Ну что... злил ли ты кого-нибудь в последнее время?

Ксавье ухмыляется. – Сколько у тебя времени?

Я смеюсь. – Не может быть все так плохо.

– Ну... давай посмотрим. Есть парень, который спал с моей мамой. Я превратил его жизнь в кучу дерьма, в буквальном смысле. Есть Лейси, с которой я переспал в самый низкий момент и совершенно забросил.

Это напоминание пронзает меня до костей.

Я не могу стереть разочарование с лица, разрывая зрительный контакт. Я почти забыла на минуту, что Лейси была с ним... в этом смысле. – Он потрясающе трахается. Я кончила четыре раза. – Ее хвастовство возвращается в мои мысли, и я вздрагиваю, отстраняясь.

Руки Ксава все крепче обхватывают мои плечи.

– Ви... – Он морщится от чувства вины, читая меня громко и ясно.

Я ожидаю каких-то извинений, но вместо этого он ругается под нос, одной рукой приподнимает мой подбородок и целует меня до потери сознания.

Это происходит из ниоткуда, но я тут же целую его в ответ, придвигаясь ближе к нему, пока моя нога не оказывается на его теле. Я прекрасно знаю, что означает этот поцелуй. Он доказывает свою точку зрения, и когда он захватывает мое лицо, засасывая мою нижнюю губу между зубами, моя кожа покрывается мурашками.

Доказано.

Ему наплевать на Лейси.

Он не останавливается на достигнутом, его рука переходит на мою ногу, перекинутую через его живот. Он сжимает мое бедро, проводя по коже. Он в двух секундах от того, чтобы притянуть меня к себе, когда я прошу его соблюдать приличия.

– Неплохое расследование, Эмери, – насмешливо говорю я.

– К черту их, я лучше буду расследовать тебя. – Через мгновение губы Ксавье снова оказываются на моих, и я смеюсь в поцелуе. Я не могу насытиться, и мне требуется все силы, чтобы отстраниться.

– Ксав, серьезно. Нам нужен подозреваемый. – У меня перехватывает дыхание от желания.

– Отлично. – Он с ухмылкой чмокает меня в губы. – Единственный человек, о котором я могу думать, это Бри. Я порвал с ней, как только понял, что был чертовым идиотом, влюбившись в свою подругу по переписке. – Он заправляет за ухо упавшую на глаза прядь волос. – У нас остались конфетки «Jolly Ranchers»?

Я в полном недоумении, пораженная его способностью сменить тему, как будто он не обрушил на меня огромную бомбу.

– Что ты только что сказал? – Я ошеломлена.

Ксав приподнял бровь. – У нас остались конфетки «Jolly Ranchers»?

– Нет, я о другом.

– Я порвал с Бри? – Он прикидывается дурачком.

Раздраженная, я хмыкаю. – Нет, другое.

Ксавье ослепляет меня потрясающей мальчишеской улыбкой. – О, ты имеешь в виду ту часть, где я говорю тебе, что влюбился в тебя?

Мой мозг не спешит расшифровывать информацию.

Неужели это произошло только что?

Я уверена, что любая другая девушка была бы вне себя от счастья, услышав от него эти слова, испытывая эйфорию при мысли о том, что она может завладеть сердцем Ксавье Эмери.

Но я?

Я в бешенстве, даже в ярости. Я напряглась, отстранилась от него и села на сиденье его машины.

– Не делай этого, – предупреждаю я.

Его улыбка исчезает.

– Что не делать? – Ксавье нахмурился. – Говорить правду?

– Ксав, прекрати. Это не смешно.

Мне нужно, чтобы он прекратил это, пока не нанес ущерб, который невозможно обратить. Боюсь, что мое сердце не восстановится.

– Ты видишь, что я смеюсь? – говорит он с прямым лицом.

Его упрямое поведение выводит меня из себя.

– Я сказала, прекрати! – огрызаюсь я. – Ты не можешь просто так... говорить такие вещи.

Я импульсивно вскакиваю на ноги и спрыгиваю с пикапа, используя выдвижную ступеньку задней двери.

– Куда ты идешь? – Ксавье окликает меня сзади, но я не останавливаюсь и иду, не имея никакого конкретного направления. Все, что я знаю – это то, что мне нужно бежать от него подальше, пока я не совершила ошибку, поверив ему.

Весь город хочет насадить наши головы на пику, а он вот так, еще глубже зарывается в меня. Никто не подозревает, что он Зак. Что Ксавьер Эмери может хранить такие темные секреты. Его статус неприкасаемого, популярного парня пока прикрывает его, но любовь ко мне погубит его, выведет на чистую воду.

Когда они узнают, что я – Любовь, а они узнают, я не хочу, чтобы он оказался под перекрестным огнем.

Позади меня раздаются шаги.

Он идет за мной.

– Почему я не могу сказать это? – кричит Ксавье.

Черт, как же он быстр.

Дурацкие ноги высоких парней.

– Потому что ты просто не можешь, ясно? – Я пролепетала, ускоряя шаг. – Только если ты...

– Если только я не серьезно? – закончил он.

Я тяжело сглатываю, заставляя себя продолжать идти.

Я все еще могу спасти его – я должна это сделать.

– А что, если я действительно это имею в виду? – кричит он мне в спину.

Я не могу сделать больше ни шагу.

Ксавье, напротив, без труда пересекает парковку, чтобы добраться до меня. Он уже отстает от меня на несколько шагов, и мой мозг кричит, чтобы я бежала, но мои ноги словно вбиты в ледяные глыбы.

– Что, если ты – единственная, что имеет смысл? – Его голос звучит болезненно, надломленно. – Что если, когда все пошло прахом, все, о чем я мог думать – это убедиться, что с тобой все в порядке? – Я слышу, как он делает шаг вперед, но не оборачиваюсь. – Что, если я никогда ни к кому не испытывал таких чувств за всю свою гребаную жизнь, Ви?

Я вскрикиваю, когда он хватает меня за руку и поворачивает лицом к себе. Он не теряет ни секунды, берет мое лицо в свои руки, выравнивает свой взгляд с моим и шепчет: – Тогда я могу это сказать?

В моих глазах закипает река слез, а гнев пересиливает тепло, разливающееся в груди. Я отталкиваю его от себя и даю пощечину с такой силой, о которой даже не подозревала.

Ксав в шоке отшатывается назад, его челюсть застывает, а щека приобретает глубокий красный оттенок. Чувство вины и сожаления сдавливают меня, но я все равно кричу: – Я же говорила тебе не влезать в это!

Ксавье вздрагивает и ощупывает свою челюсть.

Затем он подходит ближе, возвышаясь надо мной, как будто я не замахнулась на него за две секунды до этого.

– Ну, это чертовски плохо... Потому что я думаю, что я...

– Не смей! – рявкаю я.

– Мне кажется, я влюбляюсь в тебя, Авина Харпер.

Мой рот открывается.

Мгновенно моя рука взлетает в воздух, но на этот раз Ксав опережает пощечину, перехватывает мое запястье в воздухе и рывком прижимает меня к своей груди, не смыкая глаз. Несколько секунд мы не двигаемся и не разговариваем. Мы смотрим друг на друга в темноте тихой парковки, как будто это соревнование взглядов.

Затем губы Ксавье приникают к моим.

И я отключаюсь.

Лучше не скажешь.

Я распадаюсь на части во всех смыслах, на меня обрушивается миллион эмоций, которые я прикрывала гневом. Желание, страх разрушить его блестящее будущее... Любовь.

Боже, я люблю его.

Мой детский хулиган, ставший другом по переписке. Единственный парень, которому я открылась с того дня, как потеряла отца. Я влюблена в него, и сейчас я хочу позволить себе любить его.

Отбросив притворство, я встаю на цыпочки и хватаюсь за его фирменную одежду, как за спасательный круг. Я целую его в ответ с непревзойденной интенсивностью, и Ксавье удовлетворенно стонет. Я открываюсь ему навстречу, позволяя его языку найти мой, и наши тела сливаются, мои бедра прижимаются к его бедрам. Ксав ворчит на мои явные намерения и обхватывает руками заднюю поверхность моих бедер.

Он поднимает меня на руки, не дав опомниться. Я чувствую, как его член пытается вырваться из штанов, когда он несет меня обратно к пикапу, его ладони крепко сжимают мою задницу.

Я едва не задыхаюсь, когда он бросает меня на кровать своего грузовика и забирается на меня сверху. Как только он прижимает меня к себе, рот Ксавье снова сталкивается с моим. У него вкус вишневого «Jolly Ranchers», неудачных решений и уязвимости, которую я могла бы потратить всю жизнь, пытаясь обойти.

Его пальцы загибаются на подоле моего обрезанного свитера, и он останавливается, отстраняясь от меня. Его пылающий взгляд устремлен на меня, и он произносит негромкое – Скажи мне, что ты этого хочешь.

Я немедленно соглашаюсь.

– Я хочу тебя. – Мой голос срывается.

Ксав злобно усмехается, сжимает мое горло и исполняет мое желание, когда его опытный рот сталкивается с моим. Все страхи выплескиваются из моего организма, когда он стаскивает с меня свитер и отбрасывает его в сторону.

Его голубые глаза пробегают по моему телу с такой плотской тоской, что у девушки может закружиться голова. Ксавье вбирает в себя все: мой голый живот, тонкий бюстгальтер, подчеркивающий мои проколотые, сжатые соски, хотя я сомневаюсь, что он может разглядеть их в темноте парковки.

Подождите, мы все еще на парковке.

Я открываю глаза.

– Ксав, нас может кто-нибудь увидеть, – напоминаю я ему, странно возбужденная возможностью быть пойманной.

Его глубокий, беспечный смех заставляет меня трепетать повсюду. – И что?

Я уже собираюсь возразить, когда он стягивает с моей груди бюстгальтер, и звук рвущейся ткани заставляет меня вздохнуть. Я не успеваю отругать его за то, что он испортил мою одежду, как его рот поочередно приникает к моим чувствительным соскам, а его большие руки обхватывают каждую из моих грудей, приступая к делу.

Я не могу удержаться от стона, чувствуя, как его язык ласкает пирсинг моей штанги. Ксавье обрабатывает мои болезненно твердые соски, пока я не сжимаю бедра, требуя еще больше этой ласки внизу.

Можно подумать, что я сказала это вслух, судя по тому, как быстро его губы скользят по моему животу, осыпая кожу медленными, мучительными поцелуями. Робкая Авина грозит вырваться наружу, когда он вцепляется пальцами в пояс моих леггинсов, торопливо стягивая их с моих ног и обнажая сиреневые трусики.

Одно дело, когда он проводит по мне пальцами, другое – когда он зарывается лицом в мою киску. Ни один парень никогда не был так близок ко мне. Даже Логан.

Я тяжело сглатываю.

Ксавье сразу же замечает это.

– Ты в порядке? – спрашивает он. – Я могу остановиться.

Его голос густой от нужды, подавленных желаний, но я знаю, что он говорит серьезно, независимо от того, насколько он возбужден.

– Не надо, – успокаиваю я его и себя. – Я хочу этого.

Ксавье улыбается, как маленький красивый дьявол, которым он и является, и снимает с меня нижнее белье, а затем рывком раздвигает мои бедра. Он раздвигает мои ноги так далеко и широко, как они только могут, и я вижу, как он зажимает нижнюю губу между зубами при близком рассмотрении.

Затем он приступает к делу.

Ксавье пожирает меня, как голодный человек, наслаждающийся последней порцией еды. Его настойчивый язык крутится вокруг моего клитора. Быстро. Медленно. Снова быстро. Это совсем не то, что я себе представляла. Это лучше. Моя голова откидывается назад, когда его ладони проникают под меня. Он обхватывает мою задницу, всасывая мой клитор в рот с такой силой, что моя спина выгибается дугой.

Боже мой, он что, ходил на курсы, что ли?

Я вцепилась в его волосы. Еще один щелчок по моему клитору, и я забываю о том, что кто-то может приехать на стоянку и поймать нас. Поскольку он твердо решил лишить меня рассудка, Ксав приходит к выводу, что его языка недостаточно.

Я настолько мокрая, что он легко вводит в меня два пальца и благодарно хмыкает, когда с моих губ срывается стон. Его пальцы, проникающие внутрь и выходящие из меня, и давление его языка вместе взятые просто невыносимы. Я никогда в жизни не испытывала такого экстаза, и мне почти стыдно за то, как быстро я начинаю дрожать. Как быстро закатываются глаза.

Я сжимаю бедра, чтобы не вырваться и не придавить голову Ксава, а он в ответ снова раздвигает мои ноги и продолжает трахать меня пальцами до самого пика.

– Мы еще не закончили, Харпер, – говорит он хрипловатым голосом и снова прижимается ртом к моему центру. Я в его власти. Я беззащитна, но именно его язык полностью обезоруживает меня.

Его быстрые, мощные удары.

Оргазм льется на меня, как проливной дождь, и мои бедра подрагивают, когда я окончательно смиряюсь со своей судьбой и с приходящим вместе с ней душераздирающим наслаждением. Я знаю, что не смогу заглушить свои стоны, когда достигну вершины.

У меня нет слов.

Кроме, может быть, «Блять».

Ксавье дает мне мгновение перевести дух, прежде чем снова взобраться по моему телу и сорвать поцелуй с моим вкусом. Его эрекция прижимается ко мне, и я нахожу несправедливость в том, что на нем столько одежды, в то время как я голая на общественной парковке.

Не успев опомниться, я стаскиваю с него футболку через голову. Мои пальцы гладят его гладкую кожу, его грудные мышцы, его плечи, его пресс. Я медленно целую его мускулистую грудь и понимаю, что хочу целовать совсем другую часть его тела.

Я удивляю Ксава тем, что кружусь вокруг него и становлюсь на колени рядом с ним. Я расстегиваю его ремень так быстро, что он едва успевает за мной.

– Ви... – шепчет он, когда я стягиваю с него штаны. Теперь он в одних трусах, и я быстро снимаю их, чтобы сравнять счет. Его член болтается между нами, толстый и твердый, и я изо всех сил стараюсь не смотреть на него.

Не моя вина, что он намного больше Логана.

Не будучи столь уверенной в себе, как кажется, я устраиваюсь между его ног и хватаю его за основание, глядя на него сквозь ресницы.

– Господи, Ви. – Он сжимает зубы. – Не смотри на меня так, я сейчас взорвусь.

Я ошеломленно смотрю на него.

– Но я даже не прикоснулась к тебе.

– Я знаю. – Он раздраженно хмыкает, и я понимаю, что это он сейчас смущен. Мысль о том, что он не может сдерживать себя, приводит меня в восторг.

Я хочу больше контроля над ним.

Больше такого выражения на его лице.

Я начинаю мучить его и наклоняюсь вперед, пока мой рот не оказывается в нескольких сантиметрах от его кончика, а его кулаки сворачиваются в клубок. Я высовываю язык, чтобы испытать его на прочность, и обхватываю губами головку его члена. Я даже не успел начать сосать, как он взвизгнул.

– Нет, я не могу.

Не успеваю я моргнуть, как он оказывается сверху, его горячая, напряженная плоть пульсирует у меня между ног.

– Зачем ты это сделал?

– Я не могу кончить, пока не почувствую тебя. – Отчаяние в его голосе закручивает меня в вихре эмоций. Я прижимаю его к себе, желая почувствовать его так же сильно – если не больше, чем он меня. Я вдыхаю большой порыв воздуха, не в силах осознать, что сейчас произойдет, и трусь о него, позволяя своему телу говорить.

– Подожди, – ворчит Ксав, словно ненавидя себя за эти слова, и хватается за штаны рядом с нами. Он достает что-то из кармана.

Презерватив.

Меня это не смущает. По крайней мере, я пытаюсь. Я бы сама заговорила о предохранении, если бы он этого не сделал. Значит, он везде носит с собой презервативы. Чего еще я ожидала от капитана баскетбольной команды?

Его рот находит мой сразу же, как только он надел на себя презерватив, и он устанавливает свой член у моего входа, накручивая мои розово-золотистые волосы на кулак. Он находится в нескольких секундах от того, чтобы заполнить меня, когда меня осеняет.

Мы собираемся заняться сексом.

Я.

Ксавье.

Секс.

Это очень важно.

Мы не сможем сделать это, если не будем на одной волне.

– Ксав... – Я вскрикиваю, и он впивается взглядом в меня, обхватывает мое лицо рукой и проводит большим пальцем по нижней губе. – Назад дороги нет, – прохрипела я сквозь яму в горле.

Поймав мой взгляд, Ксав поцелуем выбивает из меня дыхание, а затем шепчет мне в губы. – Никогда.

Я почти уверена, что слепну, когда он входит в меня. Всего на секунду, но это обостряет все мои чувства. Его член – большой, я знала это, просто глядя на него, но ощущение того, что он растягивает меня до предела, перекрывает мне доступ воздуха.

Я впиваюсь ногтями в его спину, мои приоткрытые губы и расширенные глаза заставляют его челюсть сжаться. По его лицу расплывается чистое блаженство, и когда он еще глубже входит в меня, мы задыхаемся в унисон.

Ксавье замирает, зарываясь лицом в мою шею.

– Блядь, детка. – Он тяжело дышит. – Перестань сжиматься.

– Я и не сжимаюсь, – хнычу я между стонами. Он не двигался с тех пор, как вошел в меня, и я чувствую, что жжение, пронзившее мой живот, не исчезнет, пока он не сделает это. Ксав отстраняется, его глаза увеличиваются в размерах по мере того, как он впитывает осознание.

Неверие заливает его взгляд.

– Черт возьми, Ви... Ты такая... – Он шипит, еще больше раздражаясь на себя. – Я продержусь пять гребаных секунд.

– Самые лучшие пять секунд в моей жизни, – заверяю я его, и он смеется, целуя меня так глубоко, что я действительно сжимаюсь вокруг него. – Двигайся. Пожалуйста, – умоляю я, прижимаясь к его губам – его размеры слишком велики, чтобы с ними справиться. Он втягивает мою нижнюю губу в рот и входит в меня один раз.

Дважды.

С каждым разом набирая скорость.

Пока он не выжимает из меня всю боль.

Мои внутренности разжижаются от непрерывного зрительного контакта. Мы оба с открытыми ртами, полностью поглощенные этим моментом, нереальной связью между нами, небесным трением наших тел, сталкивающихся друг с другом.

Я не могу ничего делать, кроме как стонать, когда его медленные толчки постепенно становятся быстрее. Но когда он перекидывает мою правую ногу через плечо и начинает вбиваться в меня со всей силы, я перехожу от сдержанных стонов к...

Скажем так, я закрываю себе рот.

Я закрываю глаза, но Ксав не выдерживает. Он бесцеремонно отрывает мою руку от рта, требуя освобождения от моих грубых стонов и хватая меня за горло, чтобы трахнуть еще сильнее.

– Посмотри на меня, – прохрипел он, находясь в нескольких сантиметрах от моего лица.

Я в шоке от того, как меня заводит его доминирование, и вскрикиваю от восторга, когда его большой палец опускается на мой клитор и проводит по нему грубые круги, не давая ему опомниться.

Затем по его красивому лицу стекает капля воды. В этот момент мы оба потные, возбужденные животные, но это... это не пот.

Пошел дождь.

– Ты что, издеваешься? – Смех проскальзывает мимо губ Ксавье, когда вторая капля дождя скатывается по его плечу.

– Вот что бывает, когда не следишь за погодой, красавчик, – дразню я в перерывах между задыханиями, и он самодовольно ухмыляется и снова прижимается своим ртом к моему.

Мелкий моросящий дождь в считанные минуты превращается в проливной, но Ксав не обращает внимания на мать-природу, ни на секунду не замедляя своих энергичных толчков.

Скользкие каштановые волосы Ксавье стекают по его лбу, когда наши скользкие тела качаются друг о друга. Наши языки соединяются в тот момент, когда вдалеке раздается раскат грома, почти в точное время, когда электричество бьется в моих пальцах. Я прикусываю губу, втягивая в себя капельки смеси и готовясь к умопомрачительному оргазму, ползущему по моим ногам.

Ксав закрывает меня от ливня своим телом, крутя мой клитор с такой неутомимостью, что я становлюсь жертвой жара в нижней части живота.

– К-ксавьер, – стону я, впиваясь когтями в его спину.

– Блядь, скажи это еще раз, – рычит он, снова и снова вгоняя в меня свои бедра. Я бьюсь в конвульсиях под ним, когда моя спина поднимается с кузова его грузовика.

– Ксавьер! – кричу я, когда моя кульминация достигает апогея. И я не одна. Ксав закрывает глаза, его безрассудные удары становятся рывками, неровными. Зная, что он вот-вот кончит, я делаю именно то, чего он просил меня не делать.

Я сжимаю его.

Я вливаю в него все свои силы, сжимая его до тех пор, пока он не окажется там, где я хочу. Его ясные голубые глаза распахиваются, челюсть сжимается, когда он произносит мое имя, его горячее, влажное тело содрогается от спазмов. Секунду спустя он проникает внутрь латекса, оттягивая этот драгоценный момент как можно дольше.

Мы уже полностью промокли, два влюбленных ребенка, раздетые под дождем. Как только мы вновь обрели связь с реальностью, наши глаза встретились, и меня охватил парализующий страх. Все было идеально.

Мы были идеальны.

Настолько идеально, что это почти тревожно.

Я позволила Ксавьеру Эмери поласкать меня, а потом трахнуть в багажнике его грузовика посреди ночи на общественной парковке. Я отдала ему все самое лучшее, что у меня было сегодня, ничуть не заботясь о том, что будет завтра.

И это пугает меня.

Как будто мои эмоции напечатаны у меня на лбу, Ксав наклоняет мой подбородок, в тысячный раз целует меня в губы и смотрит в мои глаза так глубоко, что я думаю, не видит ли он, как разрушаются мои стены.

– Назад дороги нет, Харпер, – прошептал он, повторяя мою фразу.

Все мои сомнения и переживания растворяются в воздухе.

Сердце замирает в груди, я снова целую его, прижимаюсь к его лицу и произношу дрожащее – Никогда.