Глава 26

Ксавьер

В какой момент парень принимает свой новый статус слабака?

Сколько нужно написать безответных сообщений, чтобы официально объявить себя выпоротой сучкой? По моим расчетам, я должен был со дня на день упасть к ногам Авины, выпрашивая кусочки ее внимания.

Когда я отключился, она все еще лежала в моей постели, обнаженная, с ее идеальными, проколотыми сиськами в моей ладони. Она все еще была там - все еще моя.

Пока... не перестала.

Она ушла.

Она подарила мне лучший секс за всю мою гребаную жизнь и ушла.

Я не знаю, чего я ожидал. Я не думал, что она перейдет от стонов моего имени и кончания на мой член к тому, чтобы относиться ко мне как к совершенно незнакомому человеку, это точно. Она уже несколько дней не отвечает на мои сообщения. Она даже не смотрит на меня, глядя сквозь меня в коридорах.

Как будто я никогда не держал ее лицом вниз, задницей вверх на своей кровати. Как будто я никогда не изливал ей все свое гребаное сердце.

Переспав с ней снова, я все решил.

Она мне нужна. Конец истории. Она стала моим лучшим другом, единственным человеком, которому я доверяю, единственным настоящим существом в моей жизни. Она видит меня таким, какой я есть. Видит Зака там, где все видят Ксавьера. Она видит парня за стенами бесполезной популярности, титула и репутации.

Мне нужна Авина Харпер.

Любым, блядь, способом я должен получить ее.

Я решил, что начну тайно переписываться с ней. Каждый вечер тайком встречаться с ней. А потом она дала мне попробовать свое собственное лекарство и бросила меня. Видеть ее в школе каждый день, чертовски хорошо выглядящую, ее длинные розовые волосы, раскачивающиеся из стороны в сторону, когда она уходит от меня... Определение пытки.

Это дерьмо похоже на медленную, бесконечную смерть. Самое интересное, что она наверняка думает, что успешно оттолкнула меня. Что я забуду о ней и не буду добиваться того, чего хочу.

О, Харпер... Я играю не для того, чтобы играть.

Я играю, чтобы выиграть.

Не отрывая глаз от телефона, я захлопываю шкафчик и перекидываю ремень спортивной сумки через плечо, пока Финн и Тео борются друг с другом, как профессиональные тупицы. Тренировка сегодня была тяжелой, и хотите верьте, хотите нет, но тренер Диаз тут ни при чем.

Это все Ви.

Все Ви.

Она просто испортила мне сознание.

Я не мог перестать смотреть на Бри и ее помпоны через весь зал. Поймал себя на том, что мне хочется, чтобы Бри упала, когда ее подбрасывают в воздух члены команды подружек.

Что-нибудь сломает.

Может быть, ударилась головой.

И чтобы при этом у нее проснулась чертова совесть.

– Ксав? – Тео пристает. – Ты меня слышал?

– Он отвлекался всю долбаную неделю, – комментирует Финн.

– Хм? – Я смотрю на мудаков, которых называю своими лучшими друзьями.

– Где твоя голова, чувак? – Тео фыркает.

Вновь между ног Ви.

– Ты еще ничего не слышал о Дюке, а? – Тео ищет причину, чтобы оправдать мое поведение.

– Нет, – вру я.

– Придет, чувак. – Тео трясет меня за плечо. – Мне позвонили всего несколько дней назад.

По правде говоря, мне позвонили несколько дней назад. Точнее, когда я поднялся в свою спальню, чтобы надеть футболку перед тем, как отвезти Ви домой. Хотелось бы сказать, что я не мог в это поверить, но в тот момент я чувствовал себя почти вправе рассчитывать на эту чертову стипендию.

До Ви мяч был всей моей жизнью. Мне неприятно это признавать, но Бри была всего лишь удобным куском задницы. Я потратил годы, убивая себя из-за того пятиминутного телефонного звонка.

Я никому ничего не сказал.

Тео расстроился, потому что не получил ответа, а я не хотела выкладывать ему все начистоту. Мне также не нужно, чтобы папа был на моей заднице во время плей-офф. Я уже слышу его речь о том, чтобы показать Дюку, что они сделали правильный выбор.

Доказать, что я достоин.

– Все еще жду звонка, – шутит Финн, и я насмехаюсь. Отец Финна настолько богат, что получить стипендию для него было бы просто смешно.

Ему она и за миллион лет не понадобится.

К тому же, если я очень хочу стать профессионалом, это не значит, что Финн хочет. Он, конечно, любит мяч, но, по его признанию, когда он думает о будущем, он видит большую черную дыру. Он сказал, что возьмет год отпуска после школы, чтобы разобраться во всем.

Финн, Тео и я вместе выходим из раздевалки, ребята рассказывают о какой-то вечеринке, на которую мне глубоко наплевать. Я просто хочу домой. Может быть, подъехать к дому Ви и умолять, как киска, пока она не примет меня обратно, не то чтобы мы когда-нибудь встречались, но, черт возьми, если бы это зависело от меня, мы бы это сделали. Я думаю, что у нее не будет выбора, чтобы поговорить со мной, если я появлюсь у нее на пороге.

Если ты думаешь, что это звучит отчаянно...

Это потому, что так и есть.

Отвращение щекочет мне горло, когда мы поворачиваем за угол, и я замечаю Бри у питьевого фонтанчика рядом со спортзалом. Она одета в свою форму болельщицы, ее рыжие волосы собраны в высокий хвост, на носу все еще синяк от удара Ви. У меня нет ни малейшего сомнения в том, что она ждет меня. Как только я появляюсь в поле ее зрения, она резко поднимает голову.

Она ухмыляется. – Привет, секси.

Парни замечают это и фыркают от смеха, уверенные в том, что я собираюсь заняться чем-то после тренировки. Я почти смеюсь от этой мысли. Я могу подыграть ей на публике, позволить ей поцеловать меня, желая, чтобы она была кем-то другим, но она просто сумасшедшая, если думает, что я когда-нибудь по доброй воле прикоснусь к ней снова.

– Мы оставим вас вдвоем, – говорит Тео.

– Увидимся, чувак. – Финн быстро пожимает мне руку.

Они с Тео уходят, оставляя меня наедине с моей бывшей эгоисткой. Я не трачу калории на признание и несусь по коридору. Бри идет следом, преследуя меня, как потерявшийся щенок. На ходу я проверяю свой текстовый разговор с Ви.

Ответа все еще нет.

Ксавьер: Когда мы сможем увидеться?

Ксавьер: Мне плевать, что я должен делать, Ви, мы все решим.

Ксавьер: Я не могу перестать думать о прошлой неделе.

Ксавьер: Господи, Ви. Если все кончено, просто избавь меня от страданий и скажи мне.

Потом то, которое я послал ей перед тренировкой.

Ксавьер: Я скучаю по тебе, дурочка...

– У Лейси сегодня вечеринка, хочешь пойти? – спрашивает Бри, набирая скорость, чтобы догнать меня. – Она сказала, что товар... ну, хороший. Может, снимет напряжение перед плей-офф.

– Дай подумать... Накуриться с моей бывшей подружкой-манипуляторшей? Я лучше оторву себе яйца и поиграю в мини-гольф.

Аксель появляется в коридоре в следующую минуту, но я знаю, что он не задержится. Этот ублюдок испуганно убегает, как только мы встречаемся взглядами. Я ясно дал ему понять, что он для меня покойник, и то, что он в последнюю минуту передумал насиловать Ви, не означает, что он хоть на минуту снят с крючка.

Я терплю его на тренировках, но он уже неделю не смеет показаться на обеде. Как и ожидалось, мусорный мешок поворачивается в другую сторону, как только видит меня.

Я уже на полпути к выходу, когда Бри достает большую пушку.

– Знаешь, я слышала, что в этом сезоне в моде оранжевый цвет. – Бри хватает меня за предплечье, впиваясь своими красными акриловыми ногтями в мою руку. – Уверена, твоя мама будет выглядеть в нем великолепно.

Ее ссылка на тюремный комбинезон парализует меня. Она делает это каждый раз, когда я забредаю слишком далеко. Дергает меня за поводок, как будто я ее гребаная собственность. Навешивает мне на голову грехи моей матери.

Напоминает мне, где мое место.

Крича внутри себя, я засовываю руки в карманы, сворачиваю кулаки в тугие клубки ярости и принимаю поражение.

– В котором часу эта вечеринка?

***

Авина

Я просто хотела спокойно пообедать.

Наблюдать за тем, как Бри обнимает Ксавье в своем Instagram – это полная противоположность спокойствию. Если честно, это я постоянно проверяю ее профиль. Что я могу сказать?

Наверное, мне нравится, когда на моем сердце ставят печать.

То, что я порвал все связи с Ксавом, не означает, что меня не убивает информация о том, что вчера он пошел с ней на какую-то вечеринку, да еще и в школьный вечер. То, что я исключила себя из этого уравнения, не означает, что я не превращаюсь в жалкого, разбитого человека всякий раз, когда вижу их, держащихся за руки в коридоре.

Я знаю, что их «любовь» – полное дерьмо.

Но... часть меня боится того дня, когда это будет не так. День, когда Ксавьер забудет, что это была ложь.

В минуту слабости я позволяю себе бросить взгляд в сторону стола спортсменов и встретиться глазами с самим дьяволом.

Оказывается, он уже смотрел.

Я поддерживаю зрительный контакт, как будто вынуждена. Как будто я физически не могу отвести взгляд. Если бы глаза могли говорить, мы бы написали целый чертов роман. Черт, я была такой хорошей актрисой на этой неделе. Если можно так выразиться, я сыграл роль, достойную «Оскара». Я ни разу не посмотрел в его сторону, как бы мне этого ни хотелось.

До сих пор...

Бри сидит у него на коленях, ее рука обвилась вокруг его шеи, пока она болтала с Лейси. Я вздрагиваю, когда она крепко целует его, спрыгивает с его коленей и уходит с Лейси. Я отвожу взгляд от идеальной пары и возвращаюсь к Диа, потягивающей воду из бутылки. В этот момент мой телефон пикает новым сообщением.

От него.

Я пролистываю его текст, сердце бьется с удвоенной скоростью.

Ксавьер: Я бы хотел, чтобы это была ты.

Я поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом. Ксавье не отводит глаз, смотрит на меня так пристально, что кожа покрывается колючками. Боль окутывает меня, как объятия, из которых я не могу вырваться. Слишком крепко.

Слишком сильная.

Я хочу, чтобы это была я.

Мне так больно, что я делаю вид, что не заметила его сообщения, и засовываю телефон в задний карман. Я должна быть счастлива. Моя пьяная речь на вечеринке, похоже, возымела действие.

Все признаки указывают на то, что люди купились на мою историю о том, что Зак не является студентом Истона. Признания постепенно становятся старой новостью, как и шепот в зале.

Обзывательства тоже сошли на нет.

Так почему же мне кажется, что я умираю?

Я уже почти доела свой обед, когда из переговорного устройства на потолке раздается громкий голос, гулко разносящийся по кафетерию.

– Авина Харпер, пожалуйста, немедленно явитесь в кабинет директора.

Все разговоры сразу стихают, и все головы поворачиваются в мою сторону. А ведь раньше я мечтала быть в центре внимания, виртуозная сестра и все такое. Должно быть, я сошла с ума, потому что это мой худший кошмар.

Что могло понадобиться маме Ксавье от меня?

Я взглянула на Дию.

В ее глазах светится беспокойство. – Расскажешь мне потом?

Я киваю в знак согласия и забираю свой поднос. Выбросив остатки еды, я выхожу из столовой под пристальным взглядом всей школы. Через несколько минут я опускаюсь на один из штабелируемых стульев у кабинета директора Эмери.

Внутри не слышно ни звука.

Я нервно перебираю пальцами на стуле, пока звуконепроницаемая дверь со скрипом не открывается. Появляется заместитель директора школы Истон, мистер Холл, и кивком головы подтверждает мое появление.

– Заходи, Авина.

Подождите... он пригласил меня сюда?

Я вхожу в комнату и вижу, что мама Ксавьера стоит в углу кабинета, на ее нежном лице отражается смесь стыда и вины. Мистер Холл жестом приглашает меня занять место за столом миссис Эмери. Я делаю это без вопросов. Я уже был здесь однажды. После того как я ударил Акселя коленом по яйцам, а мама Ксавье сделала мне замечание.

В кабинете скучный серый цвет, два больших окна освещают небольшое помещение. Мистер Холл сидит за столом – явный признак того, кто сегодня главный.

Почему они смотрят на меня так, будто я совершила преступление?

– Вы, наверное, задаетесь вопросом, зачем вы здесь, поэтому я сразу перейду к делу, – твердо сказал мистер Холл. – Вы знаете, что это такое?

Мистер Холл направляет на меня старый компьютер, стоящий на столе.

Я тяжело сглатываю, глядя на тексты на экране.

Кто написал признания?

#FindZacAndLove.

Закрытая группа.

– Довольно сложно не написать. Все в школе так делают, – говорю я.

Мистер Холл кивает. – Видите ли, до нас дошли слухи, что вы являетесь одним из авторов утечки признаний.

Черт.

Я знал, что это вернется и укусит меня за задницу. Только не знал, когда. Школа сделала все возможное, чтобы похоронить случившееся. Я бежала домой по кусочкам в тот день, когда Бри распространила признания повсюду, но Диа сказала, что к обеду во всей школе не осталось ни одного экземпляра.

Конечно, к тому времени было уже поздно.

Студенты уже были заинтригованы.

Заинтригованы нашими погаными секретами.

– Это правда? Вы Любовь? – спрашивает мистер Холл.

Я не отвечаю, кусаю внутреннюю сторону щеки и смотрю на директора Эмери, которая прячется в углу, как трусиха.

– Как вы, наверное, понимаете, родители нами недовольны. Многие обвиняют нас в том, что мы потеряли контроль над нашими учениками. Они говорят, что эта ерунда с Заком и Любовь отвлекает их детей от учебы. Мы под огнем, мисс Харпер.

Я по-прежнему молчу.

– Люди хотят знать имена. Они хотят, чтобы тот, кто за это отвечает, понес ответственность.

– И вы думаете, что я несу ответственность? – спрашиваю я.

Мистер Холл обескураженно вздыхает.

– Мы знаем, Авина. Бросьте это занятие.

Я хмурюсь. – Какой подвиг?

– Мы знаем, что ты опубликовала признания. И мы знаем, что ты создала группу в Facebook.

Моя челюсть падает на ноги.

– Вы думаете, я это сделала? – восклицаю я.

Самое ужасное, что даже если бы я захотела доказать им, что не являюсь администратором, вызвав настройки группы, у Бри хватило ума создать фальшивый аккаунт, чтобы никто не смог отследить, что это она.

Мистер Холл делает долгую паузу.

– Брайель Рэндалл призналась. Она сказала нам, что подслушала ваш разговор, и вы чуть не сломали ей нос, чтобы заставить ее замолчать.

Я дышу от ярости.

Конечно, они поверят этой Барби из Малибу, а не мне. Они поверят говорящей обезьяне, если она скажет то, что нужно, что угодно, лишь бы спасти свою задницу и угодить разгневанным родителям.

– С чего бы мне это делать? – огрызаюсь я. – Признания были унизительны. Они разрушили мою жизнь.

– Правда? По-моему, очень похоже на то, что они... как бы это сказать... вывели вас на свет, – возражает мистер Холл.

Я в полном недоумении.

– Вы думаете, я сделала это ради внимания? – Слезы наполняют мои глаза.

– Мисс Рэндалл отметила, что вы всегда были одиночкой и у вас не так много друзей.

– Если бы я хотела завести друзей, я бы разговаривала с людьми. А не разрушала бы свою репутацию. Вы ошибаетесь. Это сделала Бриэль. Она опубликовала признания. Она создала группу на Facebook.

– Послушай, Авина... Школа – это грязная штука, жизнь – тяжелая штука, я понимаю. Мы не хотим тебя наказывать. Ты отличная ученица. Возможно, даже одна из лучших. В конце концов, только лучшие получают стипендию в Дьюке.

Моя челюсть сжимается, по щеке медленно скатывается слеза.

Они собираются шантажировать меня, не так ли?

– Вытри слезы, малыш. У нас есть к тебе предложение.

Ага, шантаж на подходе.

– Люди уже знают, что это ты, но Зак... Его трудно вычислить. Его признания... ну, вы знаете, какими плохими они нас выставляют. Родители в ярости. Все, что вам нужно сделать, это сказать нам, кто он такой.

Я украдкой взглянул на маму Ксавье.

Она всеми возможными способами избегает моего взгляда. Она выглядит измученной. Испуганной. Она знает, что Зак – ее сын. Она должна знать. Вот почему она не говорит. Почему она свалила это на мистера Холла.

Держу пари, она никогда не хотела искать ответственных студентов. Она знала, что это будет равносильно рытью собственной могилы. Вероятно, она игнорировала реакцию родителей, пока у нее не осталось выбора, что объясняет, почему их шантаж не последовал раньше.

– Выдайте нам Зака, и я обещаю, что мы все сделаем по-тихому. Никакого наказания, никаких последствий. Дюк никогда не узнает о том, какой хаос вы здесь устроили.

– Я сказала всем, что Зак – сотрудник...

– В библиотеке? – Мистер Холл смеется. – Да, мы слышали. Жаль, что в библиотеке уже много лет не работает мужчина.

Дерьмо.

– К сожалению, эта сделка распространяется только на настоящего Зака.

– А если я вам не скажу? – Мой голос дрожит.

– Ну, тогда, я думаю, Дюк заслуживает того, чтобы точно знать, какого человека они впускают в свое учреждение, не так ли?

Теперь я плачу.

Задыхаюсь от рыданий в кабинете директора.

– Итак, что же это будет? Выбирайте с умом. – Мистер Холл опирается предплечьями на парту, соединив руки вместе.

Я не решаюсь ответить.

Почему?

Потому что все уже кончено.

Что бы он ни сказал дальше, я обречена.

– Вот что я вам скажу: я дам вам выходные, чтобы вы определились. Приходи к нам в понедельник со своим ответом.

Я молчу.

– Хорошо? – подбадривает он.

Я слегка киваю и волочу ноги к выходу. Я прекрасно знаю, что мне не нужны выходные, чтобы узнать свой ответ.

Я не могу этого сделать. Я никогда не расскажу о Заке.

О Ксавьере.

Никогда.

Чувствуя себя так, словно мистер Холл прикрепил мое сердце степлером к своим унылым серым стенам, я спешу по коридору к своему шкафчику. Мне нужно убраться отсюда. Сегодня пятница. Вряд ли мама будет возражать, если я пропущу вторую половину дня. Я просто скажу ей, что плохо себя чувствую. Я же не могу сказать ей, что потеряла стипендию – она еще даже не знает, что я ее получила. Наверное, хорошо, что я ей не сказала...

Ведь рассказывать уже нечего….

На экране моего телефона появляется сообщение от Дии.

Диа: Что случилось?

Я отвечаю ей, протискиваясь сквозь толпу.

Авина: Ничего особенного. Просто потеряла стипендию.

Ее ответ приходит мгновенно.

Диа: ЧТО???? Где ты?

Диа: Я тебя встречу.

Авина: Я иду домой. Поговорим позже?

В следующую минуту я добираюсь до своего шкафчика. Собираю вещи за рекордное время и мчусь по коридору, чертовски желая успеть добежать до своей машины, пока не столкнулась с кем-нибудь...

– Ви?

Я поднимаю голову.

Чудо, что мне удалось узнать его сквозь слезы.

Ксавьер.

Ну конечно же.

Я пытаюсь вытереть лицо насухо, но в итоге размазываю тушь по всему лицу. Его губы приоткрываются, когда он впивается в меня. Сказать, что я в смятении, было бы преуменьшением.

В его голубых глазах кипят боль, сожаление и чувство вины.

Он открывает рот, чтобы заговорить. – Я...

– Малыш? – раздается позади нас знакомый голос. Бри появляется рядом с ним, обхватывая его бицепс рукой. – Вот ты где. – Она громко целует его в щеку.

В обычной ситуации это разбило бы мне сердце.

Проблема в том, что разбивать больше нечего.

– Авина, привет. Не видела тебя там. – Бри одаривает меня своей лучшей улыбкой коварной шлюхи. У меня нет сил притворяться, поэтому я выбираю лучший и единственный вариант: бежать в сторону холмов. Отмахнувшись от Бри, я смотрю Ксавьеру прямо в глаза.

Мальчику, ради которого я пожертвовала своими мечтами.

Затем я выбегаю из школы.

***

Мне никогда не нравилась машина Теодора Кокса. Она ярко-красная и нагловатая.

Кажется, я слышала, как он сказал, что это машина его отца, и он не имел права голоса, но я все равно ее ненавижу. И сейчас... я ненавижу его. Если честно, я вообще ненавижу всех, кто хоть немного счастлив.

Я думала, что останусь дома одна, когда решила прогулять школу, и, в общем-то, так оно и есть. Если бы только мой подъезд не был занят машиной Тео... Запотевшие стекла и прыгающее движение мало что оставляли для воображения.

Не нужно было иметь высшего образования, чтобы понять, что моя сестра там, трахается с игроком школы Истон на заднем сиденье. Из салона доносилась песня Labrinth «Still Don't Know My Name», но оглушительная музыка не могла скрыть стоны Эшли, которая снова и снова называла имя Тео.

Пресытившись этим, я припарковалась на улице и бросилась в дом. Они были так заняты, разрывая друг друга на части, что даже не заметили меня.

Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Эш.

Ты скоро уедешь.

Ты уезжаешь, а он остается.

Посчитай сама.

Я вздыхаю, захлопываю дверь своей спальни и падаю на пол, прижимаясь спиной к деревянной поверхности. Мне так надоело плакать. Так тошно смотреть, как у меня отнимают все, что я люблю.

Я до сих пор не могу поверить, что потеряла её.

Я потеряла свою стипендию.

Лучше бы я никогда не писала этих дурацких признаний.

Я плачу до тех пор, пока слезы не пропитывают мою рубашку. До тех пор, пока мой макияж не перестает быть таковым, и я выгляжу как депрессивный енот. Мой телефон пикает в кармане пять раз, прежде чем я смотрю на экран.

У меня одно сообщение от Ксавье и четыре от Дии.

Ксавьер: Кто это был? Они, блядь, мертвы.

Горький смех прорезает мою боль. Должно быть, я в бреду, потому что впервые за неделю пишу ему ответ.

Авина: Спроси свою маму.

На экране появляются три точки, информируя меня о том, что он отвечает, но я выбираю свой разговор с Диа, чтобы не поддаться искушению написать ему снова.

Диа: Ты в порядке? Ксав сказал, что ты ушла в слезах?

Диа: Я волнуюсь.

Диа: Это из-за признаний, да?

Диа: Ви, я хочу помочь, но я не могу этого сделать, пока ты не расскажешь мне, что происходит.

Я набираю быстрый ответ.

Авина: Они попросили меня рассказать им о личности Зака, иначе я потеряю стипендию.

Диа: Почему ты им не сказала? Он просто какой-то парень, с которым ты познакомилась в библиотеке.

Я фыркаю и прижимаю колени к груди.

Я больше не могу продолжать врать.

Она отправляет мне еще одно сообщение, прежде чем я успеваю ответить.

Пора – шепчет голос в моей голове. (3303c)

Диа: Он просто какой-то чудак. Правда?

Авина: Неверно.