Глава 27

Ксавьер

– Я не надену костюм. – Тео фыркает, показывает Финну палец, а сам бросается на облачный диван в домашнем кинотеатре.

Мы тусуемся здесь, когда Тео и Финн хотят покурить, а папаша Финна дома – эта комната самая дальняя от офиса Хэнка, так что он ничего не учует.

Хэнк порежет нас на куски, если узнает. А он как раз узнает, если Диа продолжит кашлять от дыма.

– Черта с два. – Финн затягивается, зажав косяк между пальцев. – Мой отец вложил в это дело кучу денег, так что либо ты носишь костюм, либо фингал, Кокс. Выбирай.

Они уже несколько часов говорят о завтрашней коктейльной вечеринке. Отец Финна устраивает эту вечеринку на заднем дворе каждый год по окончании баскетбольного сезона. Приглашается весь персонал Истона, а также баскетбольная команда и группа поддержки. В основном все сводится к восхвалению «Жеребцов» и раздуванию дыма из задницы тренера Диаза.

Добро пожаловать в Сильвер-Спрингс, город одержимых баскетболом людей. Я уже говорил, что мы любим баскетбол?

Жду не дождусь, когда смогу вздремнуть во время речи тренера.

– Слышал, что в этом году они объявляют игрока сезона перед закусками, – рассказывает Финн.

– Я обожаю эти яичные рулетики, – вспоминает Тео. – Черт, и сырные хлебные палочки.

Диа хихикает. – Мне кажется, или вы, ребята, больше заинтересованы в еде?

– Это не только тебе, – говорю я.

Диа смотрит на меня в ответ, как будто мысленно подвергает меня мучительной смерти. Она смотрит на меня злым взглядом с тех пор, как приехала сюда. Несомненно, ее новая ненависть ко мне как-то связана с Ви. Я завалил Авину сообщениями с тех пор, как она вчера в слезах выбежала из школы.

Она ответила мне только один раз.

И это даже не был определенный ответ.

Это только породило новые вопросы.

Спроси свою маму.

Что это, блядь, значит?

С тех пор я не сомкнул глаз. Я все перепробовал. Медитация, кстати, ни хрена не помогает. Хорошо подрочить, думая о том, как Ви обхватывает мой член ртом. Ее вздохи и звуки, которые она издает, когда я погружаюсь в нее.

Нихрена.

– О, и он опять нанял какую-то старую группу. Возьми с собой беруши, – насмехается Финн, крепче обхватывая талию Дии, сидящей у него на коленях.

Об этой вечеринке в городе говорили всю неделю. Отец Финна не шутит, когда речь заходит о том, чтобы заставить всех почувствовать себя бедняками. Он нанимает обслуживающий персонал, который разносит еду и выпивку на серебряных блюдечках и все такое.

– Как думаешь, кто станет игроком сезона в этом году? – Финн откашлялся, зажав мое имя в кулаке. – Ксавьер.

Я подавляю смех.

Я каждый год получаю их дурацкую табличку «Игрок сезона».

– Интересно. – Тео зачерпывает горсть попкорна из пакета, лежащего у него на коленях, и швыряет его в меня.

Я уворачиваюсь от его удара.

– Ты подготовил свою речь, придурок? – спрашивает меня Финн.

– Не-а. – Я опускаюсь на диван. – Я просто скажу то же самое дерьмо, что и всегда. Спасибо, до свидания.

– По крайней мере, скажи мне, что там будет алкоголь, Ричардс, – простонал Тео.

Финн вскидывает бровь, бросая на Тео взгляд, говорящий: «Это вообще вопрос?». Это не первое родео Финна. Он мог бы пронести выпивку в реабилитационный центр, если бы захотел.

– Если кто спросит, мы пьем не шампанское, а игристый яблочный сок, понятно? – Финн ухмыляется, делает еще одну затяжку и выдыхает густое облако дыма. Я могу сказать, что Диа категорически не одобряет его злоупотребление алкоголем, но она ничего не комментирует.

– Я пойду позвоню папе, только быстро. – Диа чмокнула Финна в уголок рта и вышла из комнаты.

У меня в голове загораются лампочки. Я выжидаю несколько минут, чтобы не быть слишком заметным.

– Мне нужно отлить. – Я вскакиваю с дивана и бегу за Диа – что? Я вижу возможность, когда вижу ее. Немного побродив по третьему этажу, я нахожу ее в библиотеке Хэнка.

Когда я вхожу, она разговаривает по телефону, споря с кем-то.

Она звучит эмоционально.

Расстроенной.

– Ты ведь шутишь, да? – Диа пытается образумить отца. – Скажи мне, что ты шутишь.

Что-то определенно не так.

– Нет, Ви, послушай меня. Это ничего не исправит.

У меня перехватывает дыхание.

Ви.

Она не разговаривает с отцом.

– Я приеду, хорошо? Я буду там, как только смогу. Не двигайся. – Диа ругается под нос и заканчивает разговор.

Я не теряю ни секунды. – Что происходит с Ви?

Диа удивленно вскрикивает.

– Господи, Ксавье. Ты когда-нибудь слышал о конфиденциальности? – выругалась Диа.

– Что происходит с Ви? – повторяю я, ничуть не смущаясь.

– Разве ты не хочешь знать, Зак? – подчеркивает Диа.

У меня отвисает челюсть.

– Она тебе сказала?

Глупый, блядь, вопрос.

Конечно, она ей сказала.

– А ты что думаешь? – Диа дымится.

Мне уже все равно. Мне просто нужно знать, что с ней все в порядке.

– Как она? – пытаюсь я.

– Как будто тебя это волнует, – насмехается Диа, обходя меня, готовая уйти.

Я встаю на ее пути.

– Мне не все равно! Диа, мне это так чертовски важно, что я схожу с ума... Я должна знать, я... Пожалуйста.

Она молчит несколько долгих секунд, не совсем уверенно.

– Ты хочешь знать, как она, да? – Диа качает головой из стороны в сторону, анализируя меня, словно решая, достоин я этого или нет. – Ладно. Она ужасна. Я никогда в жизни не видела ее такой грустной. Счастлив? – Она снова пытается обойти меня.

– Почему? – Я снова останавливаю ее.

Теперь я тот самый парень, да? Я преследователь, пристающий к лучшей подруге девушки только для того, чтобы получить хоть какую-то информацию о ней?

– Из-за тебя. – Она не приукрашивает.

Я бы хотела быть в шоке, но это не так.

– Помнишь, как вчера ее вызвали в кабинет директора?

Я киваю.

– Мистер Холл попросил ее выдать твою личность, иначе они позвонят в Дьюк и расскажут обо всех признаниях Ви, – она создает пальцами воздушные кавычки, – которые она якобы дала. Они разрушили ее шансы на стипендию, Ксав. Она опустошена.

Ее слова – как пощечина.Вот почему Ви сказала мне спросить маму.

Потому что она и мистер Холл разрушили ее мечты.

– Подождите, они думают, что Ви опубликовала признания? – Я в ярости.

– Ага. И создала группу в Facebook.

– С какого хрена они так думают? – шиплю я.

– Потому что так им сказала твоя подружка. Бри изобразила из себя жертву. Сказала, что слышала, как Ви говорила, и что она чуть не сломала ей нос, чтобы заткнуть ее.

Неконтролируемый гнев бурлит в моем нутре.

Чертова сука.

Ее родители должны платить ежегодный штраф за то, что родили ее.

– Она должна была сказать им, что это я, – бормочу я.

– Я неоднократно говорил ей об этом, но она упряма. По какой-то непонятной причине она любит тебя. И она скорее потеряет все, чем настучит на тебя. – Диа с ненавистью усмехается, глядя на меня смертоносно. – Честно говоря, я даже не вижу, что стоит спасать.

С этими словами Диа обходит меня и направляется к двери. Это все еще не говорит мне, о чем был тот звонок.

– О чем вы говорили по телефону? – ворчу я.

– Мечтай. Я и так слишком много тебе рассказала. – Диа продолжает идти и обхватывает рукой ручку двери.

– Дия, я... я чертовски люблю ее. – Я почти смущен тем, как жалко я говорю. Какой хрупкий. Как нуждающийся. Диа останавливается, тщательно обдумывая свой следующий шаг, и поворачивается ко мне.

– Жаль, что ты не сможешь сказать ей об этом.

Страх охватывает меня.

– Что, черт возьми, это значит?

Диа вздыхает. – Она уезжает, Ксав.

Такое ощущение, что она только что воткнула охотничий нож в мое нутро и разорвала меня на части орган за органом.

– Что? – огрызаюсь я.

Я неправильно расслышал.

Я должен был.

Ви не может уехать.

– Она только что сказала мне, что она и ее мама переезжают в Лос-Анджелес вместе с Эшли. Эш должна была остаться в Сильвер-Спрингс еще на год, но, видимо, у нее появилась какая-то огромная возможность, и они уезжают раньше.

– Но... как Ви собирается закончить школу?

– Или она поступит в другую школу, или, может быть, будет заниматься по Интернету, я не знаю. Черт, если честно, я сомневаюсь, что она вообще закончит школу.

– Почему, черт возьми, нет? – рявкнул я.

– Она рассказала маме о том, что потеряла стипендию, и... Теперь, когда она не едет в Дюк, она позволила маме убедить ее, что лучший вариант для нее – стать ассистентом Эшли на полный рабочий день.

Я хочу разбить все дерьмо.

Разорвать в клочья каждую чертову книгу в этой библиотеке.

Это все, чего она не хотела. Все, чего она так старательно избегала. Она говорила мне, как сильно хочет жить своей собственной жизнью, узнать, кто она такая, вдали от тени Эшли.

Жить ради себя.

– Когда они уезжают? – сказал я сквозь стиснутые зубы.

– В понедельник утром. – Диа начинает обратный отсчет. – Они могут ездить туда-сюда, чтобы привести в порядок кое-какие дела, но ее мама хочет продать дом.

Это полная чушь.

Полная. И. Полная. Чушь.

Так не может закончиться наша история. Ви садится на самолет, чтобы отправиться в жизнь, которую она не хочет. Не может быть, чтобы я больше никогда ее не увидел.

Не может быть.

Диа распахивает дверь и бросает на меня взгляд через плечо. – Поздравляю, всезнайка, ты спас свою репутацию...

Затем она втыкает нож в мою рану.

– Но ты потерял девушку.

***

– Все в порядке, дорогой?

Каждый волосок на моем теле встает дыбом от маминого скрипучего голоса. Я поворачиваю голову и вижу ее, прислонившуюся к дверному косяку ванной комнаты. Я не говорил с ней ни слова с тех пор, как узнал об их с мистером Холлом выходке, чтобы разрушить жизнь Ви.

С трудом завязывая галстук, я притворяюсь, что она – фоновый шум. Хэнк и Финн ждут, что мы с папой подъедем к их дому на два часа раньше, чтобы помочь подготовиться к вечеринке, и мы не вернемся домой, так что мне нужно переодеться прямо сейчас.

– Посмотри на себя. Какой красивый. – Мама хвалит мой костюм.

Я игнорирую ее, продолжая возиться с этим чертовым галстуком.

Она смеется над моим полным отсутствием навыков.

– Давай я сама об этом позабочусь. – Она переступает порог и помогает мне. Я напрягаюсь от ее прикосновения.

Господи... что с нами случилось, мама?

Раньше я любила тебя до смерти.

А теперь я даже смотреть на тебя не могу.

– Все готово. – Она улыбается, похлопывая меня по груди.

Я не отвечаю, не улыбаюсь, не даю ей повода думать, что мне приятно ее присутствие, но она все равно теснит меня, раскрывая руки для объятий. Она обхватывает меня за плечи и прижимается щекой к моему торсу. Я не отвечаю на ее объятия.

– Я так горжусь тобой, ты знаешь это? – шепчет она и отстраняется. Я чувствую облегчение, когда она поворачивается, чтобы уйти.

Пока она не останавливается в дверях.

– Так, чуть не забыла. Как ты думаешь, во сколько ты завтра вернешься домой из спортзала?

Злость разрывает меня на части. Я точно знаю, что она делает, когда я в спортзале.

– Зачем? – Я резко ответил. – Чтобы поскорее перепихнуться с сантехником?

У нее открывается рот.

Она даже отступает на шаг назад для пущего эффекта.

Два балла за старание, ноль баллов за отсутствие актерского мастерства.

– О-о чем ты говоришь?

О, черт возьми.

– Оставь это... Я знаю, что ты изменяешь папе.

Она шаркает ногами, ее взгляд опускается к полу.

– Ксавье, малыш, ты должен понять. После двадцати лет брака... искра уже не та, что раньше. Я сделала то, что должна была сделать.

Я насмехаюсь.

Она что, серьезно разыгрывает карту «у меня не было выбора»?

– Ты сделала то, что должна была сделать? – Я теряю самообладание. – Ты вообще себя слушаешь? Я должен поверить, что тебе пришлось трахать несовершеннолетнего? Моего гребаного друга? Гребаного брата Финна?

Ее кожа бледнеет. – Так ты и есть Зак.

Почему я удивлен, что это все, что она поняла из моей речи?

– Избавь меня от той части, где ты ведешь себя так, будто не знала, – сплюнул я.

– Я не знала! – вскрикнула она. – Ну, у меня были сомнения, но я не была уверена до сих пор. Я все еще надеялась, что это совпадение.

– Срочная новость: ты единственный человек в городе, который трахал несовершеннолетнего.

Ее щеки вспыхивают, но вместо того, чтобы взять на себя ответственность, рассказать мне, что она была не в себе, как сильно она сожалеет об этом, она говорит: – Я должна была догадаться, что ты Зак, когда пришла домой и увидела ту розоволосую девушку, которая садилась в машину своей подруги на прошлой неделе.

Я, как влюбленный дурак, клюнул на эту приманку.

– Не говори о ней, мать твою!

Ее глаза увеличиваются, и она кивает, как будто все ясно видит.

– Ты думаешь, что влюблен в нее, не так ли?

Я не развлекаю ее и держу рот на замке.

Думаешь, я в нее влюблен?

Женщина, я знаю это до мозга костей.

– Я знаю этот взгляд. – Она смеется. – Черт, у меня был такой взгляд. Еще когда я впервые встретила твоего отца.

Эта ерунда должна прекратиться. Я должна попытаться воззвать к последним крупицам ее человечности.

– Мама, она этого не заслуживает, – вздыхаю я. – Ви потеряет все. Ее мечты, все, ради чего она работала. И все из-за того, что тебе нужно было пойти и трахнуть ученика.

– Я? – Ее черты лица исказились от гнева. – Ты написал признание. Прости, дорогой, но это твоя вина. Если бы ты не проболтался этой девчонке Харпер, ничего бы этого не было.

И она пытается свалить все на меня.

Отлично.

– Я не хотел, чтобы признание вышло наружу.

– Неважно, хотел ты этого или нет. Они все равно вышли наружу. Это твоя вина, Ксавье. Не моя.

В моем горле зашевелился обиженный смех. – Забавно. Почему-то я сомневаюсь, что полиция считает так же.

Только тогда страх овладевает ею.

Я вижу это в ее глазах.

Она только что поняла, что я не шучу.

– Милый, ты же не серьезно. – Она подбегает ко мне и берет мое лицо в руки. – Я знаю, это кажется любовью, потому что ты молод, но эта девушка... Она ничто. Просто интрижка. Мы – семья.

Она впадает в панику, когда я не поддаюсь на ее манипуляции.

– Детка, посмотри на меня. – Она заставляет наши глаза встретиться. – Я твоя мать. Я выносила тебя, дала тебе жизнь, заботилась о каждом твоем приступе. На свете миллион таких же девочек, как она, но я только одна.

Она ошибается.

Чертовски неправа.

На свете нет миллиона Авины Харпер.

Моя сердитая девочка.

Моя подруга по переписке.

Моя Любовь.

Только одна.

И завтра она улетает на самолете.

– В колледже ты можешь иметь любую девушку, какую захочешь, Ксавье.

– Мне не нужна еще одна гребаная девушка, – отвечаю я.

– Ты также не хочешь быть ответственным за разрушение своей семьи, не так ли?

Черт, вот это она меня подловила.

Я напрягся, моя челюсть дернулась.

– Пусть она возьмет вину на себя, Ксав. Защити свою кровь. Защити людей, которые защитят тебя. Они – твоя настоящая семья.

Я смеюсь ей в лицо. Она даже не представляет, насколько это иронично. Мой телефон пикает в кармане костюма, и я убираю мамины руки с лица, прежде чем посмотреть на экран. На секунду я позволила себе надеяться, что Ви написала мне ответ, но нет, мне не повезло.

Это Финн.

Финн: Скажи Бри, чтобы она тебе быстрее подрочила. Ты опаздываешь.

Я вздрагиваю.

Финн – мой лучший друг, но он настолько забывчив, что это почти невыносимо. До сих пор не могу поверить, что он думает, будто я вернулся к Бри по своей воле. В его защиту могу сказать, что это я держу его в неведении. Трудно говорить с кем-то, когда ты не можешь рассказать ему всю историю, не сообщив при этом, что твоя мать трахалась с его братом.

– Мне пора, – говорю я маме, холодной, как гребаная Антарктида, и мчусь вниз по лестнице, чтобы встретить отца на кухне. Перед тем как сесть в его машину, я отправляю Авине тысячное и последнее сообщение.

Ксавьер: Слушай, я знаю, что ты завтра уезжаешь, и у тебя нет ни малейшего повода слушать меня, но, пожалуйста, просто приходи на вечеринку к Финну.

Тогда я больше никогда не буду тебе писать.

P.S.: Я все еще ненавижу тебя.