глава 14

За окном догорали звезды, неумолимо поддаваясь влиянию первых, еще еле заметных лучей восходящего солнца. Рассвет над резиденцией главного демона округа всегда был ярким, но редко приносил радостные мысли. Каждый раз, провожая глазами последнюю из скрывающихся звезд, Лестат вспоминал про ту, что так же скоротечно покинула его жизнь, оставив глубокий шрам в душе. Мужчина устало протер глаза, отложив в сторону очередной подернутый временем пергамент. Пожелтевшие страницы усеивали стол и пол кабинета, указывая на то, что его хозяин провел не один час за поисками какой-то информации. Распахнувшаяся без стука дверь, стала неожиданностью. Лестат поднял взгляд, с удивлением увидев неожиданного гостя. – Приветствую! Ваши слуги доложили, что Вы находитесь здесь. – Не дожидающийся приглашения, Лео расположился в одном из кресел, напротив стола. Весь вид молодого мужчины говорил о том, что он не намерен задерживаться, поэтому переходил сразу к делу. – У меня есть предложение. Брови Лестата сошлись на переносице, он прекрасно помнил, что Лихо был одним из тех, кому он обязан жизнью, но подобная бесцеремонность была чужда его устоявшимся взглядам на многовековую жизнь. – Раз так, опустим приветственные речи, – тон демона оставался ровным, но упрямая морщинка не исчезла. – Что заставило тебя так врываться ко мне в кабинет? – Не что, а кто – Ваша дочь. – Ника? – демон насторожился, услышав имя дочери. Все еще крепкое, натренированное тело, прошедшего ни одно сражение мужчины, подобралось, словно готовое к прыжку. – Что с ней? Лео расслабленно откинулся на спинку кресла, удовлетворенно подмечая заинтересованность собеседника: – С ней все в порядке, но есть ряд вопросов, которые нужно решить, ради ее блага. – Я слушаю. – Полагаю, Вы ищете способ помочь ей. – Лихо подбородком указал на лежавшие, на столе пергаменты. – У Вас ведь имеются некоторые наработки со времен кончины ее матери… Насколько мне известно, информацию по Двоедушникам Вы собирали с особым рвением, – дождавшись легкого кивка со стороны главного демона, Лео, как бы между делом, продолжил. – Я обещаю помочь, в обмен на Ваше благословение. Брови Лестата поползли вверх, мужчина был в шоке не только от самоуверенности говорившего, но и не понимал, где мог так проколоться, что допустил в своем окружении чужого информатора, передававшего всю информацию о нем на сторону. Прочистив горло кашлем, он поинтересовался: – О каком благословлении может идти речь? Если ты говоришь о себе и Нике, то тут я бессилен. Она связана брачной меткой с племянником Аристарха. И как бы я к этому не относился, их свадьба, по сути, лишь повод для праздника, по всем старым правилам и перед Богами она уже считается его женой. – Позвольте мне самому решать, что делать с благословлением. Мне нужно будет лишь Ваше слово, а как извлечь из него выгоду, уже моя забота. – Лихо сжал подлокотник кресла слишком сильно, так, что под пальцами послышался треск бархата, но внешне, его образ оставался невозмутимым. – Я договорюсь с Пряхой Судеб, мне есть, что ей предложить. – Что ж… какую именно помощь ты можешь предложить? – демон потер подбородок, пальцы кольнула щетина, появившаяся за эти дни, проведенные за поиском ответов. Лестат совершенно потерял счет времени, попеременно погружаясь то в труды предков, то в воспоминания об утраченном. – Как я уже сказал, я намерен пойти на сговор с Богами. Если удастся избавить Нику от этой силы, то и ее главный враг тоже лишится мощи, а вместе с ним, пропадет и наша главная угроза – Черный Мор, так как я располагаю некоторой информацией, позволяющей предположить виновника загадочной болезни… Вы, в свою очередь, сможете убедить совет, что Ника совершенно обычный человек, либо, так же как и раньше, спрятать ее среди людей. Лишившись энергии, которая раньше в ней спала, а теперь вырвалась наружу, она ничем не будет отличаться от обычных смертных. Лестат продолжал молчать, в задумчивости постукивая пальцами по лакированной поверхности столешницы. Предложение собеседника было не лишено смысла, что скрывать, для него, как для главного демона, это был бы лучший вариант. Но как для отца… он не знал, насколько далеко готов зайти Лео и как это воспримет сама Ника. Они с дочерью не были близки, но, несмотря на это, Лестат желал ей только лучшего. – Будет ли она счастлива с ним? Не возненавидит ли после меня? – Мне нужно время, чтобы обдумать твое предложение. Поднявшийся со своего места Лихо, направился к двери, небрежно кинув за спину: – Не задерживайте свой ответ. Я не намерен гостить у Вас слишком долго. Звук захлопнувшейся двери неприятно отозвался в голове, распространяя боль по вискам. Поморщившись, Лестат с шумом выдохнул, пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев вперемешку с темной энергией. – Новое поколение лишено всяческого воспитания. И вот его я должен благословить в мужья своей дочери? Вера… любимая, может и хорошо, что ты не видишь всего этого. Вода в глубокой ванне, напоминающей своими размерами больше бассейн, медленно остывала, но я все никак не желала покидать купальню, старательно игнорируя все мысли, что старалась смыть вместе с грязью. Прошло несколько дней после похорон наследной принцессы. Весь двор и многие жители, даже из самых отдаленных поселений страны, стеклись в тот вечер к летней резиденции. Колокола небольшой светлой часовни звенели, не переставая еще сутки, оповещая всю округу о главной утрате для их народа. В ушах стоял гул причитаний и слез плакальщиц, что с лихвой отрабатывали свою работу. Не люблю эту традицию, она кажется мне слишком фальшивой, никогда не можешь знать наверняка, оплакивают искренне или только ради звона монет, обещанных в конце. Набрал немного воздуха в легкие, погрузилась в прохладную воду с головой, чтобы через несколько секунд вынырнуть, выжимая, немного отросшие за это время, волосы. В моем бегстве в купальни было что-то позорное, я как маленький ребенок, предпочла «спрятаться в шкафу» и отдохнуть, но понимала, что даже если я не вижу проблему, то это не делает ее менее реальной. – Малышка, вот ты где. – взлохмаченная голова черта показалась в дверном проеме. Повернувшись к Максу, я показала рукой на висящие в стороне полотенца: – Подай, пожалуйста, я уже собиралась выходить. Темная рубашка парня была помята, а под глазами я заметила темные синяки, которые на контрасте с его бледной кожей, казались практически черными. Всем нам досталось в эти дни, даже всегда неунывающий черт был выжат словно лимон, хоть и старался не показывать этого. Приходя поздно вечером в нашу комнату, Макс молча ложился рядом со мной, иногда даже не удосужившись раздеться, и забывался тяжелым сном. После того нашего разговора, в самый первый день моего визита в резиденцию, черт больше не пытался сократить дистанцию, даже поцелуи были весьма целомудренны и оставлялись как-то скованно, словно он боялся спугнуть меня еще больше. Я не чувствовала в нем обиды, но видела сомнения. Не понимая причины моего поведения, ревнивец искал истину там, где ее нет, все глубже закапывая себя в своих предположениях. Протягивая мне на встречу развернутое полотенце, Макс бережно закутал поднявшуюся из ванны меня, старательно растирая слегка продрогшие плечи. – Не могу определиться, – голос черта стал ниже, наклоняясь к моему уху, он скорее по привычки продолжил искушать. – Мне нравиться больше то, где я тебя застал или то, что мы тут совершенно одни? – Макс, ты давно видел Эля? От резкой смены разговора Макс раздраженно клацнул зубами в миллиметре от моего уха. Порывистый выдох, получился слишком громким, чтобы я не расслышала его. Видимо кто-то начинал злиться… я постаралась как можно спокойнее встретиться с ним взглядом, при этом делая шаг в сторону. Оставленные мной вещи, лежали на лавке около небольшой ажурной ширмы, куда я и направилась. – Он со Святибором. Сегодня я им больше не понадоблюсь. – Я видела лишь темную макушку, с торчащими маленькими рожками, которая возвышалась над моим легким укрытием. Голос парня был спокойный, но я была уверена, что все-таки обидела его своим побегом. – Воронов дяде и в резиденцию округа я отправил еще утром, ответы можно будет ждать не позднее завтрашнего дня. И Ники, – черт слегка запнулся, когда я вышла из-за ширмы, закончив с одеванием. В руке парня был зажат небольшой конверт. – Это пришло от Яна, для тебя. – Не думала, что он решит написать мне еще одно письмо. – Я улыбнулась, вспомнив свой побег и как старший черт заставил меня заливаться краской стыда, расписывая в письме мою полную неспособность провести его. Удивленный Макс проследовал вслед за мной по коридору. Я собиралась прочитать письмо в комнате, и уж никак не на виду у опять насупившегося парня. – Ники, постой, – черт придержал готовую захлопнуться дверь, с намеком кивнув в сторону кровати. – Не забывай, что это и моя комната тоже. – Только потому, что ты так решил, а твои покои дальше по коридору. – Я не злилась на него, да и выгонять не собиралась, но иногда, было просто необходимо напомнить, что я имею право на личное пространство и его собственнические повадки перекрывали мне весь кислород. – Я просто боюсь оставаться один. Невинный взгляд черта мог разжалобить кого угодно, но я знала, что этот актер способен еще и не на такое. Чтобы племянник Дьявола, заведующий одним из кругов ада, боялся оставаться в комнате без кого-либо? Слишком неправдоподобная картина. Не прекращающий своего спектакля, парень лихо просочился между мной и прикрытой дверью, все-таки добравшись до заветной кровати и сейчас, с видимым удовольствием развалился поверх простыней, заложив руки за голову. Мне ничего не оставалось, как выйти на балкон. Не знаю почему, но мне хотелось прочитать послание, не находясь под пристальным вниманием Макса. «Долгой ночи, Маленькая Госпожа. Я рад, что ты достигла своей цели, найдя моего неразумного братца в здравии. Я мог бы в красках расписывать дела в резиденции, или то, как по тебе скучает большая часть слуг, но перейдем сразу к делу. Я нашел способ, помочь тебе, но, боюсь, ты его не оценишь по достоинству…» – Ники. – неожиданно окликнувший черт, показался в проеме. Я торопливо свернула письмо, боясь, что Макс увидит написанное. Если Ян действительно нашел способ разделить наши сердца, то пока что лучше об этом никому не говорить, тем более что старший черт указал на мое возможное недовольство. – Ники, слуги принесли обед, я решил, что ты тоже голодна, – парень старательно отводил глаза от зажатого в моей руке листа, делая вид, что тот его не интересует. – Эль решил составить нам компанию. Я поспешила спрятать письмо в кармане, покидая балкон вслед за Максом. Письмо приятно грело, давая призрак надежды на скорое избавление, а пока что я решила дать себе такие необходимые минуты отдыха, в компании близких для меня существ. – Мне кажется, что ты перегибаешь палку. – Сосредоточенно расправляясь с очередной булочкой, Эль отвлекался только на редкие фразы в сторону не в меру воодушевленного друга. Наш небольшой обед, плавно перешедший в вечернее чаепитие, проходил в удивительно спокойной обстановке, если взять во внимание происшествия последних дней. Двор понемногу приходил в себя, хотя траур еще не был официально отменен и в черный цвет были облачены все, от видных вельмож, до сыновей кухарок. Новых случаев распространения Мора выявлено не было, болезнь, словно притаилась, и мы в тайне опасались, что это всего лишь затишье перед бурей, но высказывать свои мысли на этот счет не спешили, боясь накликать еще большую беду. В последнее время, аппетит меня подводил, ровно, как и хороший сон. Поэтому, наскоро перекусив, лишь бы что, затолкав, без особого удовольствия, я развлекала себя тем, что слушала легкую перепалку парней. – Нет, ну ты только подумай, – ожесточенно жестикулирующий черт, никак не хотел угомониться. – Повелитель Эльвион Первый. Звучит! – хохот Макса звенел по всей гостиной. Нахмурившийся альв только отмахнулся, даже не посмотрев в сторону балагура. Я понимала, что так веселит черта, но больше склонялась на сторону Эля, который видел за грозящими переменами не только перспективы, но и огромную ответственность. Парень никогда не желал встать во главе страны, да и рос он в дали от двора, большую часть времени, посвящая себя вылазкам с обычными разведчиками, будучи уверенным, что бразды правления лягут на хрупкие плечи его одаренной с детства сестры. Судьба оказалась слишком коварна к девушке. Она видела Нити Судеб, но не смогла разглядеть того момента, когда ее собственная жизнь должна была так резко прерваться. Был ли в этом умысел высших сил? Пыталась ли Пряха Судеб не допустить того, что нить Айви прервется? Или спокойно смотрела, как утратившая натяжение, она проходит между холодных пальцев… – Ники? Я встрепенулась, выплывая из раздумий. Внимательно уставившийся на меня черт, по всей видимости, ждал ответ на вопрос, который я пропустила. Заметив мой отсутствующий взгляд, Макс повторил, намеренно растягивая слова: – Ты уже выбрала наряд на коронацию? Я мысленно выдохнула, понимая, что вопрос был весьма безобидным. Зная Макса, я ожидала больших провокаций, но парень, выбрал выжидательную тактику, и теперь даже не спрашивал о содержании письма, которое я сожгла при первой же возможности, выйдя в уборную. – Да, – я с небольшим запозданием указала на слегка приоткрытые створки большого шкафа. – Модистка приносила несколько на примерку, я выбрала более-менее подходящее. – Понятно, как обычно, выбрала первое попавшееся. – Черт изобразил горестный вздох, переводя несчастный взгляд на друга. – Я думал, что девушки любят наряжаться, но мне досталась та, что готова прогуляться до Обители Душ охотнее, чем выбрать платье на коронацию друга. Толкнув смеющегося черта локтем в бок, я испытала мрачное удовлетворение, пока хитрый лис, с деланным видом потирал ушибленное место, словно я и в правду могла сделать больно Высшему его уровня. – Отстань от Ники, – на губах Эля в первый раз расцвела легкая улыбка. – Я тоже не в восторге, от всего этого. – Отставив допитую чашку чая, альв встал из-за стола, собираясь покинуть мою комнату. – Ник, до коронации еще два дня, траур будет снят, но это не значит, что все должны излучать веселье. Если тебе не хочется там присутствовать, то я не обижусь. Я благодарно улыбнулась. Эль всегда понимал меня так, словно мы были родственными душами. О таком брате я всегда мечтала, особенно в детстве, когда приходилось драться с задирами в детском доме, да и прятаться от нечисти, накрывшись с головой одеялом, было бы приятнее рядом с родным плечом, а не в одиночестве. И вот, как не парадоксально, но именно природный дух, относящийся к народу Нави, что так пугал меня ранее, стал этой поддержкой. – Я приду, не могу пропустить то, как мой друг станет важной персоной. Уверяя Эля в своем намеренье присутствовать на приеме, я руководствовалась не только нашими дружескими отношениями, ведь на коронацию приедет Ян. Нам было, что обсудить с ним с глазу на глаз, но зная проницательного черта, я была уверена, что тот прибудет уже полностью подготовленным. Успокоившийся после ухода альва Макс скрылся за дверьми купальни, а я, оставшись в относительном одиночестве, вспомнила про предложение его старшего брата. Текст сожженного письма всплывал перед глазами, как по волшебству: «…Вернуть сердце Высшему невозможно, но можно избавить тебя от него. Нашему старому знакомому, разгромившему половину резиденции, после твоего побега, конечно, не понравится подобное, но лучше иметь возможность найти кого-то по душе позже, хоть и без таких уз, что ставит брачная метка, чем остаться навечно привязанной к женщине, избравшей другого. К слову, Маленькая Госпожа, я не сильно расстроюсь, если ты передумала и решила оставить ни с чем не Лео, а моего любимого братца. В любом случае, для этого, тебе придется умереть…» Каждый раз, вспоминая строчки письма, я невольно улыбалась, представляя лицо Яна, сочиняющего его. Он был в своем репертуаре, предлагая девушке смерть, в яркой обертке освобождения. Да и его подчеркнутая «любовь» к Максу придавала особого настроения. Меня удивляло, почему он решил помочь мне в этом деле, если понимал, что в любом случае это затея не понравиться ни Аристарху, ни Максу. Хотя, их семейные отношения всегда были для меня очень загадочной темой, они ухитрялись совмещать полное пренебрежение, холодность и любовь друг к другу. Мне подобное казалось невозможным, но вероятно, у Высших свои причуды и свои законы внутри семьи. «…для этого, тебе придется умереть…» Рисковая затея, особенно для той, что уже умирала однажды. Подойдя к шкафу, я приоткрыла дверцу, проводя по светлой ткани выбранного платья пальцами. Легкий, лаконичный наряд, напоминал мне платья из античных времен человечества. Покрой был весьма скромным для предстоящего торжества, но я отвергла все попытки модистки навязать мне что-то более помпезное. Праздник нужен народу. Альвы живут в страхе из-за Мора, а страшная кончина их принцессы только усугубила всеобщую панику. В такие темные времена, всем просто необходим лучик света, способный хотя бы на короткое время озарить их жизнь. Звук льющейся воды прекратился, а вслед за этим в комнату вернулся завернутый в полотенце Макс. Влажные, растрепанные волосы, отросшие, за время пока мы не виделись, слегка завивались после душа, придавая парню взбалмошный вид. Смутившись под моим прямым изучающим взглядом, черт с улыбкой пригладил пряди. – Все нормально? – Макс подошел ближе, но помня про мое желание держать дистанцию, остановил руку в сантиметре от моего плеча, опуская ее обратно. – Да, просто не видела метку, после того, как она переместилась к тебе. – Полуправда, которая далась мне легко. Метку, я действительно не видела все эти месяцы, так как Макс поспешно покинул резиденцию, а его извечные рубашки с длинными рукавами, до этого момента, скрывали орнамент под тканью. Не стоит знать черту, о чем я действительно думала, пока его не было. Его вряд ли обрадует затея, на которую мы с Яном решили пойти. Он скорее оторвет голову брату, а меня снова запрет у своего дяди, но на этот раз, я уверена, что моей охраной займутся вплотную, полностью ограничив свободу. Короткий взгляд на плечо, вышел у парня скованно, он словно настолько привык к новому украшению, что забывал о его существовании. Это чувство было мне знакомо, я так же иногда смотрела на еще незаконченный узор на своей руке. Как люди забывают о родинках или родимых пятнах, потому что начинают воспринимать их как нечто само собой разумеющееся. – А, ты об этом. Теперь не ты, а я заклеймен. – Неуверенный смех черта резко оборвался. – Для нашего общества я занят, навечно, но… – Макс закусил губу, несколько секунд пытаясь подобрать слова, видимо, чтобы это не звучало, как давление на меня. – Моя невеста упорно избегает церемонии. – Кому она нужна, если по вашим законам и так все ясно? – Мне, – он осторожно провел пальцами по моему плечу, они были еще влажными после душа, а в чрезмерно натопленном помещении от этого создавался контраст. – Тебе. Неужели тебе не хочется праздника? Если бы все было так просто. – Я прикрыла глаза, наслаждаясь невесомой лаской. Предложение Макса было заманчиво, но я не имела права его принять. Не сейчас, когда леший в любой момент может превратить мою жизнь в ад, а ближайшие поселения, за считанные часы, превращаются в могильники, и не тогда, когда сердце Лео норовит проломить мои ребра, каждый раз, когда черт оказывается слишком близко. Это странное состояние, одновременно любить и ненавидеть. Понимать, что чувства не принадлежат тебе, но ощущать их слишком остро, чтоб сопротивляться. Какой будет наша совместная жизнь, если даже от простого прикосновения, меня передергивает волной ревности другого? Лео даже не рядом, он не видит и не знает, что происходит со мной, но его сердце безошибочно угадывает соперника. – Хочется, – при моем ответе губы парня расцвели в улыбке. – Но потом, сначала, давай разберемся со всеми проблемами. – Конечно! – казалось, Макс рад, что я так быстро согласилась, поэтому готов был пообещать все что угодно, столь поспешно. – Как скажешь, малышка. Оставив легкий поцелуй на моих пальцах, черт подхватил со стула оставленную им одежду. Разорвав с ним зрительный контакт, я облегченно перевела дыхание. – Это начинает приносить слишком большие неудобства. – Медленно восстанавливающийся пульс переставал стучать в ушах, чужие негативные эмоции, направленные на самого дорогого для меня парня, ослабевали, возвращая подобие умиротворения. За окном уже разливался багровый закат, так напоминающий глаза одного несносного существа, а я задавалась вопросом: будет ли новый день столь же спокойным, как и этот? В голове звучал бархатный голос Яна: «…для этого, тебе придется умереть…»