глава 17

Вьюга в этих залах царила постоянно, переливаясь миллионами острых кристаллов и завывая в самых дальних уголках, скрытых в сумраке вечной ночи. Осторожно ступая по отполированному ледяному полу, мужчина иногда морщился, заслышав звук крошки под ногами, что нарушала тишину, выдавая его присутствие. Хотя та, что была тут хозяйкой, давно уже была в курсе его визита, было бы глупо считать, что Богиня пропустит что-то под своим носом. Взметнувшиеся от резкого порыва ветра шторы, надулись колоколом, поднимаясь высоко под своды ледяной обители. Все пространство бушевало, повторяя нрав хозяйки. Повторный порыв, хлестко ударивший под колени мужчины, заставил того согнуться, упав на колени. Отбросив огненную прядь со лба, он с усилием поднял голову, наблюдая, как из завитков метели появляется трон, словно сотканный из тумана и мороза. Сидевшая на нем, не отпуская из рук длинного веретена, бросила лишь один короткий взгляд, на коленопреклоненного гостя, и по спине мужчины прошелся рой мурашек, неприятно покалывающих кожу в напряженном благоговенье. – Зачем явился? – вопрос Богини исходил не из губ, остававшихся плотно закрытыми, он звенел в воздухе вокруг, громогласно усиленный эхом. – Я не рада незваным гостям, живым здесь делать нечего. – Пряха Судеб, – низко склоненная в поклоне голова, коснулась кончиком волос на упрямой челке самого пола, выказывая свое почтение. – Выслушай, Великая, по пустякам не осмелился бы тревожить твой покой. Остановленная взмахом женской руки, облаченной в светло-серое кружево рукава богато вышитого платья, вьюга унялась, оседая снежинками и покрывая собой все пространство, точно зверь, прирученный лаской хозяйки. Мертвые глаза, уродливыми пятнами выделяющиеся на красивом, будто высеченном из камня лице, смотрели неотрывно. От этого взгляда, проникающего в самую суть, можно было сойти с ума, но цель была слишком высока, чтобы сейчас отказаться от нее, позорно повернув вспять на половине пути. – Встань, сын порока. Говори, пока слушаю, но не отнимай мое время зря. Отпустившие незримые оковы позволили распрямиться, поднимаясь с колен. Сделав один шаг, желая подойти ближе к трону, мужчина натолкнулся на невидимую преграду, что стеной отделяла его от Богини, не позволяя подойти ближе. Приняв установленные правила, он замер, подбирая слова, что прокручивал в голове миллион раз, но что упрямо разбегались, стоило попасть в ледяные чертоги. – Я прошу за ту, что ты, Богиня, воскресила, позволив вернуться на Землю. О той, что носит часть моего сердца. – И к чему мне твои просьбы? – утратившая интерес женщина вернула свое внимание на веретено, пропуская сквозь тонкие пальцы особенно запутанную нить. – Покинь мои залы, пока жив сам. Воздух в помещении стал еще холоднее, грозя разразиться новым шквалом бури, выпроваживая того, что оказался неугоден. – Мне есть, что предложить! – отчаянный крик, грозился потонуть в ворвавшихся через окно вихрях. – Ты ведь знаешь! Мужчина не мог сказать с точностью, но на мгновение, ему показалось, что он заметил тень заинтересованности на отстраненном лице. Едва дрогнувшие пальцы, слишком сильно натянули очередную нить, выдавая то, что Пряха слышит его и он смог ее заинтересовать. Стараясь придать голосу уверенности, мужчина шагнул вперед, положив руку на разделяющую их стену. Мертвый холод Нави, проникал под кожу ладоней, норовя поселиться в теле навечно, но стиснув зубы, с огромным усилием воли, он продолжал сдерживать его, наблюдая, как по преграде медленно, но верно, начинают расходиться мелкие трещинки, выдавая в нем силу, что нет у других. – Ты… – тихий выдох Богини, эхом отразился от целой колоннады, установленной по всему периметру зала. – Я следила за тобой, но не более. Твоя мать была глупа, думая, что возможно что-то скрыть от Судьбы. – Ваша дочь. – Дернувшееся, словно от пощечины, лицо Пряхи исказилось в гримасе отвращения и боли, но мужчина продолжил. – Вы могли вычеркнуть ее из своей семьи или памяти, но это не отменяет того, что она Ваша дочь. – Причем тут она и зачем мне ее щенок? Выкормыш неблагодарной, сын недостойного отца… – Богиня вальяжно покинула свое место, не прекращая тонкой работы. Каждый шаг в сторону ее собеседника, лишь натягивал, опасно зазвеневшие нити, грозя оборвать их, из-за внезапной прихоти Всесильной. – Что ты, сын порока, можешь мне предложить? Еще и в обмен на девчонку-Двоедушника… Кровь не водица… Пошел по стопам матери, выбирая себе тех, кто неровня тебе? Струйка пота горячими каплями текла по виску. Слишком много энергии забирала стена, не поддававшаяся дальше жалких трещин, но мужчина видел, что и этот результат смог впечатлить Богиню, а потому продолжал, сжимая челюсть и проклиная всех Богов, что мог вспомнить. Приблизившаяся вплотную Пряха, с интересом разглядывала узор, расходившийся из-под руки Высшего. Еще никто не пытался противостоять ее силе, и уж тем более еще ни у кого не получалось этого сделать по-настоящему, но сейчас, этот мальчишка, упрямо ломал ее волшебство, грозясь разбить Навь, лишь бы показать свою правоту перед ней. В нем действительно текла кровь давно потерянной дочери, что посмела ослушаться и уйти из дома, вслед за столь несовершенным, простым демоном, сумевшим каким-то необъяснимым образом вскружить голову истинной бессмертной дочери Нави, оставляя Пряху без преемницы. Из уголка рта потекла тонкая струйка крови, из прокусанной от напряжения щеки, когда мужчина заговорил, собирая последние силы: – Я прошу освободить Нику от ее силы, освободить от сердца другого Высшего, и позволить жить со мной. – А взамен? – После отведенного ей срока, я тоже уйду в Навь, – голос зазвучал тверже, но оборвался, прерванный неожиданным протяжным звоном. Обрушившаяся невидимая преграда, опадала к ногам, обретая цвет грязного льда по мере того, как осколки соприкасались с полом. Судорожно выдохнув, мужчина отпустил энергию, что оставалось в нем и так слишком мало. Он справился, он смог доказать свое Право на то, что собирался предложить в обмен. – Я готов заменить Вас, стать преемником. И если Вы, когда-нибудь пожелаете уйти в Вечность, я приму это бремя на себя. Когда я проснулась, за окном уже светило высоко взошедшее солнце, освещая ближайшие к летнему дворцу сады и виноградники. Если бы не настойчивое пение птиц, усевшихся на раскидистую ветку большого клена, росшего за стенами моей комнаты, то я могла бы провести в постели еще больше времени, понимая, насколько устало сознание и тело, не желавшие просто так открывать тяжелые веки. Но как бы мне не хотелось покидать приятную прохладу простыней и погружаться в суету нового дня, я была обязана это сделать. Раз на рассвете Макс решил меня не тревожить, и, по всей видимости, даже не поднимался в нашу комнату, мне стоило разыскать заговорщиков самой. Я не собиралась оставаться в стороне, когда именно из-за меня вся каша и заварилась. Что бы там самоуверенный рогатый себе не думал, а я не намерена отсиживаться за их спинами, пока они будут пытаться оградить меня от опасности. Я уже не та беззащитная Ведающая, что когда-то отправилась в путь. И пусть, я еще плохо контролировала энергию внутри себя, но была способна оказать хоть какую-то помощь. Парадное платье, в котором я вчера так и уснула, не удосужившись даже переодеться, изрядно помялось, являя собой печальное зрелище. В любом случае, больше в подобное я наряжаться не собиралась. Убегать от волков намного удобнее в штанах… Через четверть часа, приведя себя в порядок и натянув вполне сносные джинсы с футболкой, неведомо как оказавшиеся в моем шкафу, набитом доверху вещами по последней альвийской моде, я поспешила найти парней, предположив, что, скорее всего, они все еще заседают в кабинете молодого Повелителя. Сегодня коридоры дворца были так же ярко освещены, как и накануне вечером, но не благодаря многочисленным канделябрам и факелам, а льющемуся из открытых окон солнечному свету. Приближение лета с каждым днем чувствовалось все сильнее, замерзшее за зиму сердце трепетало в надежде на лучшее. Спустившись на первый этаж, я завороженно остановилась, услышав запах свежей выпечки с корицей, разносившийся по дворцу со стороны кухни и служебных помещений. – Если не найду парней в кабинете, то они точно там, где пахнет булочками! – меня всегда умиляло то, как Высшие, прожившие ни один век и участвующие в кровопролитных войнах и междоусобных интригах за власть и силу, сохраняли поистине детский восторг, при виде сладостей и разнообразной выпечки. Чего у них было не отнять, так это отменного аппетита, которому я бывало, даже завидовала. Хоть Навь и была неотъемлемой частью моей жизни, но даже мне была недоступна магия есть и не полнеть. Отвлекшись на приятные мысли, я сама не заметила, как налетела на чью-то широкую грудь, обладатель которой неожиданно вышел из-за угла, преграждая мне путь. – Не сильно ушиблась? Досадливо потирая лоб, я попутно всклокочила отросшие пряди челки, превращая те в подобие птичьего гнезда. Задавший мне вопрос фыркнул, заметив мои неловкие телодвижения, а я наконец-то подняла лицо, встретившись с насмешкой, плескавшейся во взгляде практически бесцветных глаз. Кир сменить костюм, если вчера колдун был в своем привычном облачении, котором и провел все наше маленькое странствие, то сегодня, на стройном подтянутом теле выгодно подчеркивая, сидел белоснежный парадный мундир разведчика. Видимо, Эль решил предоставить сменный комплект одежды неожиданно решившему задержаться гостю. Аккуратно заплетенная белая длинная коса, лежала на плече, практически сливаясь с цветом ткани. В таком непривычном образе Кир еще меньше напоминал того сказочного Кощея, о котором я читала в детстве. Не мог этот сияющий ангел ассоциироваться со злобным похитителем невест. Да и какая невеста устояла бы будучи в здравом уме и не являясь слепой? Оценив мое пристальное внимание, парень смутился, отвлекая негромким покашливанием. – А? Нет, не ушиблась, все нормально, – поспешно отводя глаза в сторону, я чувствовала, как заливаются румянцем щеки. – Я как раз к вам шла, остальные еще в кабинете? – Я так понимаю, Макса ты не встретила. Я лишь отрицательно покачала головой, понимая, что мы где-то ухитрились разминуться, хотя это и не мудрено в огромных коридорах, наполненных суетой слуг и гомоном разнообразных голосов. Черт мог воспользоваться одним из многочисленных ходов, которые я еще не успела выучить, пользуясь всегда только парадной лестницей, потому что боялась заблудиться в более меньших ответвлениях. Смешно поведя носом, колдун посмотрел в сторону коридора слуг, оставленного мной позади. Дразнящие ароматы доносились и сюда, но уже не столь явственно, как на прошлом повороте. – Вот что, ведьмочка, пойдем. – Поймав мою ладонь, Кир потащил несопротивляющуюся меня следом, четко следуя на запах корицы и ванили. – Сдается мне, что ты тоже не ела, а сразу побежала искать новую порцию приключений, на свою буйную голову. – Из-за моего обиженного сопения парень рассмеялся, подталкивая в приоткрытую дверь кухни. – Парни пошли отдыхать, уверен, что твой черт будет не в восторге, не застав тебя в кровати, но для начала, перед тем, как выслушивать его гневные речи, предлагаю более приятное времяпрепровождение. Сидя под самшитовым кустом, я чуть ли не мурчала, впиваясь зубами в очередную булочку, наполненную до краев абрикосовым джемом. Рядом, облокотившись на одно колено, сидел задумчивый Кир, с интересом исследователя наблюдая за упитанными японскими карпами, плещущимися в искусственном пруду у наших ног. Колдун, так настойчиво предлагающий мне угощения, собранные им в плетеную корзину, что дала нам с собой услужливая кухарка, попробовал лишь кусочек, но с сожалением заметил, что, как и прежде, вкус еды мало его прельщает. Зато от запаха парень остался в восторге, то и дело, с жадностью вдыхая аромат свежей сдобы. Молчание затягивалось, и хоть оно совершенно не тяготило, напротив, мне было приятно провести эти минуты покоя именно так, отгородившись от внешнего мира с его непрекращающимися проблемами, но я с сожалением посмотрев на постепенно исчезающее в корзинке лакомство, решилась начать разговор: – Кир, скажи честно, ты ведь не просто решил побаловать меня сладким? Тихий смех радовал слух, внутренне заставляя радоваться каждому проявлению эмоций парня. – Маленькая ведьма вспомнила привычку задавать вопросы? – А ты не отвечай вопросом на вопрос! – я обиженно насупилась, смотря на то, как Кир вальяжно откинулся назад, подставляя бледное лицо солнцу. – Что нужно девушкам? – видя мой опешивший взгляд, колдун пояснил: – проводишь с ней время на природе, угощаешь вкусностями, а она ищет подвох в твоих действиях. Разве это нормально, Ник? Я задумалась, с горечью понимая, что ничего из моей жизни нельзя назвать нормальным. Даже такие моменты, кажутся слишком нереальными, словно из страшной истории меня резко выдернули в сказку, но пройдет несколько страниц, а может всего-навсего строк, и меня выдернет обратно в жуткую реальность. – Кир, – я с сожалением оглядела сад, стараясь запомнить окружающую нас красоту, запечатлеть в памяти надолго именно этот день. – Что нам делать дальше? – Если бы я знал… Потревоженные птицы, в глубине сада взлетели со своих веток, оглашая округу испуганным кличем. Кто-то стремительно приближался, не особо заботясь о сохранении тишины этого мирного места. Указавший рукой в сторону шума Кир, лениво щурился от солнца, напоминая большого белого кота, уставшего от проделок окружающих. – Готов поспорить, что это твой полюбовник спешит. Долго ж он тебя разыскивал, я думал, быстрее прибежит, спасать деву из лап Кощея. – На что спорим? – мне вдруг стало обидно за Макса. Он, конечно, был не в меру импульсивным, да и мог просто переживать за меня, все-таки недавний визит Стаса непосредственно в резиденцию, выбила землю из-под ног у многих, кто думал, что здесь находится в безопасности. Но все-таки я чувствовала, что это не он спешит в нашу сторону. Задумавшийся на секунду парень с интересом засмотрелся на яркую иволгу, вспорхнувшую совсем рядом. – На желание? Его неуверенное предложение было грубо прервано. На поляну, припадая на раненную лапу, вышел василиск. Крупный полуящер был из молодняка, костяные наросты на его спине и шее не успели заточиться подобно кинжалам, напоминая сейчас больше плотные, короткие перья. Издав утробный звук, василиск опустил массивную шею, грузно падая в высокую траву. Глаза, подернутые мутной пленкой, болезненно щурились, показывая третье веко, которое было явно воспалено. – Что это с ним? – я во все глаза смотрела на монстра, что не делал никаких попыток напасть, напротив, казалось, он искал помощи, а выйдя на нас, смог наконец-то перевести дыхание. В памяти была еще свежа моя последняя встреча с его сородичами. То, как кинжальные зубы смыкались на моем теле, мне снилось в неясных кошмарах, не давая забыть ту боль. Этот же ящер казался беззащитным, я не боялась его, а испытывала… жалость? Кир, в первые же секунды, стоило василиску появиться на поляне, спрятал меня за спину, сам продолжая спокойно сидеть, не меняя расслабленной позы. Ничего не выдавало грозящей нам опасности, если бы не напряженные мышцы на спине парня и едва заметная венка на виске, начавшая пульсировать в такт участившемуся биению ледяного сердца. – Похоже, он ранен, либо болен… – колдун, показав жестом, чтобы я оставалась на месте, подобрался к василиску ближе, осторожно кладя свою ладонь на часто вздымающуюся чешую. Зверь лишь дернулся, но тут же затих, прикрывая глаза от неожиданной ласки. – Нам стоит позвать помощь и осмотреть его. – Кир… – в этой странной ситуации я неожиданно почувствовала, что улыбаюсь. – Что? – Ты должен мне желание. В полуподвальном помещении лаборатории было сыро. Запах трав, развешанных связками на крюках, под низким потолком и химический смрад от кипящего на огне снадобья создавали удушающую атмосферу, давящую на легкие с каждым новым вдохом. Полумрак из-за отсутствия света, пропускаемого в помещение лишь через полукруглые оконца с решетками, отступал только перед низким каменным столом, разгоняемый несколькими чадящими факелами. Лежащий на нем неподвижной горой василиск, мерно дышал, погруженный одним из зелий в крепкий сон. Ящер и не думал сопротивляться подоспевшей помощи, но придворный врачеватель отказался иметь дело со зверем, пока тот находился в сознании. – Что Вы можете сказать по результату осмотра? Отойдя от стола, ближе к противоположной стене, Эль и врачеватель уже довольно давно переговаривались, обсуждая невиданное ранее поведение для этого вида. Василиски всегда находились под покровительством альвов, но жили обособленно, не прибегая к помощи своих соседей. Они могли выполнять нехитрые поручения, или охранять небольшие продовольственные караваны, под действием сдерживающих чар, и эти действия были скорее неосознанными или вынужденными, данная ситуация же, не вписывалась в то, что ранее альвы о них знали. Никогда прежде, василиск не приходил добровольно, надеясь на заступничество или исцеление. Пожилой альв, возраст, которого я боялась предположить, ведь даже у бессмертного духа уже успели появиться заметные серебряные пряди седины, разбавляющие смоль его длинных волос, собранных в высокий хвост, настороженно косился в сторону стола с необычным пациентом. Вопрос его Повелителя застал врасплох, по всей видимости, мысли мужчины витали далеко от лаборатории. – Повелитель, – его голос подрагивал, выдавая неуверенность. – Боюсь, что мои предположения окажутся неверными, но… – Но? – торопивший мужчину Эль был готов потерять терпение. – Но, все симптомы указывают на то, что у зверя Чума, та же, что скосила поселения к северу. Дверь за моей спиной скрипнула. Старая древесина, заключенная в металлические рамки, перечеркивающие ее в нескольких местах, выглядела так, словно могла осыпаться от любого неосторожного движения, оставляя висеть лишь остов на проржавевших от сырости петлях. Шагнувший в помещение Макс тут же поймал мою ладонь, настойчиво увлекая за собой наружу. Попытавшись затормозить, я уперлась пятками, замедляя шаг, за что получила увесистый шлепок чуть ниже спины. Невинная улыбка черта, не оставляя надежды на то, что мой план по дальнейшему подслушиванию разговора воплотится в жизнь. С наглого парня станется просто закинуть меня на плечо и вынести, если я и дальше буду сопротивляться. Шагнув к двери, под одобрительный смешок, с сожалением оглянулась, на продолжающих обсуждать схожесть симптомов врачевателя и посеревшего лицом Эля, за что была награждена повторным шлепком. Выругавшись сквозь зубы, я все-таки позволила вывести себя в темный коридор. – И к чему это было? – выдернув свою ладонь из мужских пальцев, я сложила руки на груди, продолжая следовать за Максом, что как конвоир вел меня все дальше от заветной двери лаборатории. – Ты про мою заинтересованность твоей пятой точкой или я чего-то не понял? – явно не настроенный на серьезный разговор черт посмеивался над обиженно пыхтящей мной, намерено уводя разговор в сторону. – Знаешь, малышка, подземная лаборатория, не самое подходящее место, но я не мог отказать себе в подобном удовольствии. – Неожиданно развернувшись Макс наклонился к моему носу, щелкнув острыми зубами. Подпрыгнув от неожиданности я, с нарастающим возмущением наблюдала за расцветающей улыбкой на лице рогатого. – Взбалмошный ребенок, а не глава одного из кругов Ада! – Не бойся, я кусаюсь только в спальне. – Подмигнув Макс наконец отвернулся, как ни в чем не бывало, продолжая путь по коридору. Узкое подземелье поворачивало влево, круто поднимаясь вверх, впереди уже виднелись кованые двери, отделяющие нас от внутреннего двора летнего дворца. Где-то там сейчас пели птицы и светило солнце, что только недавно грело кожу, а тут, в сырости старых каменных ходов ощущалась лишь безнадега и дыхание ушедшей зимы. Галантно пропустив меня вперед, Макс отвесил лицедейский поклон, придерживая тяжелую дверь. Оказавшись на улице я с облегчением набрала полные легкие воздуха, пытаясь поскорее избавиться от неприятного чувства, что навевал каменный мешок с оставшимся там больным василиском. Уверена, если бы Кир или подоспевший на его зов Эль сразу заподозрили Чуму, то ни при каких обстоятельствах не разрешили бы мне сопровождать врачевателя и оставаться подле него в лаборатории, переживая о моей безопасности, но тогда никто и не смел предположить, что неведомая болезнь, поражающая целые селения станет безжалостной и для магических существ. Это открытие было подобно мине замедленного действия. Если Черный Мор способен на подобное, не разбирая не то что виды, но и суть народа Нави, забирая с собой всех подряд, то, как скоро на землях не останется ничего живого? – Ты так и будешь молчать? – черт подпирал стену в своей излюбленной манере облокотившись на одну ногу, склонив голову к плечу и спрятав руки в карманах. Как всегда, во всем черном, он напоминал ворона, что своими красными глазами пытался проникнуть в душу, разгадывая все ее тайны. Кривая полуулыбка, приоткрывающая уголок клыков нисколько не портила лицо, скорее делая его более живым, на контрасте с бледной кожей и острыми скулами. – Я подумал, что свежий воздух будет полезнее подземелья. – Да, ты прав. Спорить не хотелось, хоть и было досадно упускать возможную информацию. Как бы там ни было, но я надеялась, что Эль сам поделится с нами всеми деталями того разговора. – Даже так? – парень поманил меня пальцем, прося подойти ближе. – Удивлен. Ты давно со мной не соглашалась. Больше всего на свете, мне хотелось уйти в свою комнату и ни с кем не разговаривая, зарыться носом в простыни, прячась с головой от всего этого сумасшествия, но ноги покорно сделали шаг, потом второй, и сильные руки сомкнулись на моей талии, прижимая к горячему телу. – Устала спорить. Я прикрыла глаза, стремясь запомнить это ощущение безопасности, возникающее рядом с ним в те минуты, когда он переставал быть засранцем и превращался в нормального человека, если так вообще можно сказать про представителя его вида. Шумно втянув воздух ноздрями, черт потерся кончиком носа за моим ухом, напоминая уже не ворона, а кота. – Ники, когда это все закончится, ты вернешься со мной в резиденцию? – растягивая гласные, голос Макса убаюкивал. Он как змей, протягивал мне яблоко, с обещаниями счастливой жизни, но я-то знала, что плод прогнил изнутри и моя жизнь снова превратится в золотую клетку, душащую меня своими условностями. – Мне не хотелось бы сейчас говорить об этом. Руки на талии напряглись, усиливая нажим. Собственник боролся сам с собой, не желая перегибать палку, и в тоже время, не намереваясь отпускать добычу. Нежный укус опалил мочку, оставляя легкое покалывание. Я непроизвольно зашипела, пытаясь отодвинуться. – Эй, ты, кажется, говорил, что не кусаешься? – Я лгал. Честный до безобразия ответ выбил меня из колеи, замерев, прекращая попытки освободиться, я просто стояла в кольце рук, ощущая, как вибрирует от еле сдерживаемого смеха грудная клетка за моей спиной. – Тебе никто не говорил, что ты невыносим? – злости я не испытывала, но несерьезность парня начинала порядком раздражать. Иногда мне казалось, что если так будет продолжаться всю жизнь, то я быстрее задушу его, чем позволю надеть кольцо на палец. – Нет, – выпуская меня из объятий, черт протянул раскрытую ладонь, приглашая продолжить путь. – Обычно, меня находили весьма очаровательным. – Они бесстыже льстили! Мое высказывание, которое я практически пробурчала под нос, Макс решил проигнорировать, увлекая все дальше по аллеи, ведущей до главного входа в летнюю резиденцию. Эта часть внутреннего двора значительно отличалась от той, в которой состоялся наш с Киром импровизированный пикник. Сад, начинавшийся чуть южнее, лишь угадывался по окружающим его раскидистым папоротникам, темно-зелеными стражами окружающим территорию маленького рая на земле. Галька хрустнула под ногами, когда я с усилием прокрутилась на пятках, показывая, что часть насыпной аллеи была выложена вперемешку с песчаником, легко крошащимся под ногами. По обе сторону от аллеи были посажены молодые дубы, их совсем светлая, нежная листва притягивала взгляд. Я видела дубы поистине исполинских размеров, когда продвигалась с Киром по землям Лебединой страны, но такой молодняк, попадался впервые. Видимо, заботливые природные духи решили увековечить эту часть внутреннего двора красавцами, которым предстояло расти наравне с ними, сменяя век за веком. Их отношение к природе подкупало. В нем крылась безграничная любовь, ко всему живому, будь то небольшой вьюнок, оплетающий мраморные колонны перед парадным входом или василиск, что, достигая своих максимальных размеров, был способен поднять в воздух корову. – Знаешь, в резиденции есть тот, кто хотел бы тебя отблагодарить. Побеспокоенные голосом парня, из зеленой изгороди сбоку от нас, выскочила пара зайцев, проносясь под ногами, едва не задев носки моих ботинок. Проводив пушистых зверьков взглядом, я подняла глаза на пытающегося заинтриговать меня черта. –И кто же это? Думаю, что после моего побега слугам досталось, вряд ли кто-то из них мне благодарен. Вспомнился Орлик, которой сам того не ведая помог мне осуществить весьма шаткий план, поделившись комплектом одежды. Ян обещал не наказывать слуг и стражу за их провинность, но он ничего не упомянул о том, как эту весть воспринял Аристарх. Зная рассудительный нрав Хозяина резиденции, я надеялась на его снисхождение к прислуге, но не могла отделаться от назойливой мысли, что просто так, несколько столетий подряд, абы кто пост Дьявола не занимал бы. – Рафаэль. – Что? – я остановилась, только сейчас вспоминая об озерном духе, которому я дала имя. Тогда эта затея казалась мне странной. Не понимая его мотивов, я приняла все за нелепую игру, которая просто позабавила стража озера, но раз Макс упомянул его, значит, я что-то натворила? – Малышка, ты поистине чудесное создание. – Глаза парня казались совсем черными, когда мы ступили под сень кленов, надежно укрывающих эту часть аллеи от солнца. – Тебя никто не учил, не разговаривать с незнакомыми дяденьками и тем более, не давать им имена? – сарказм в его голосе был разбавлен ласковой интонацией, но от меня не укрылось, что произошедшее парню не по душе. – Что не так с именем? Он попросил плату за проход, а как ты понимаешь, я весьма торопилась. Даже если бы у меня был тогда больший запас по времени, я, вряд ли смогла договориться с озерным духом просто так. С другой стороны, если он до сих пор оставался в резиденции, а Аристарх или Ян не придушили меня собственными руками, значит, ничего ужасного не случилось. – Все так, – пожав плечами, Макс пошел дальше, открывая передо мной небольшую калитку. Мы приближались к парадному входу, минув отдаленную часть владений, пользующуюся меньшей популярностью для прогулок у знати. – С обретением имени, Безымянный дух обретает собственную волю. Другими словами, ты даровала ему свободу. Брызги фонтана, долетавшие до нас из-за встречного ветра, холодили кожу лица. Перед глазами встала картина той ночи, когда Рафаэль, приглашая войти в озеро, решил подшутить над моей доверчивостью, с головой искупав меня в студеной воде. – Но ведь ты сказал, что он в резиденции? Значит и после обретения свободы он решил остаться с вами? – я неуверенно закусила губу, чувствуя себя виноватой. – Да, – черт отрывисто хохотнул, словно вспоминая что-то. – Дядя отписался мне, что новоиспеченному Рафаэлю хватило наглости явиться за оплатой за все прошедшие столетия его службы. Покидать озеро он не намерен, но и охранять портал, просто так, теперь не согласен. Подробности, думаю, нам расскажет сам Рафаэль, когда мы решим вернуться обратно. – Когда решим… – тоскливо протянула я. По сути, мне было некуда возвращаться. В резиденции я боялась сгореть, под пристальным присмотром ее главы и двух братьев, слишком усердно взявших надо мной опеку. А мир людей… Работы я лишилась, да и не хотелось возвращаться туда, откуда все началось. Будет слишком сложно ходить по коридорам и вспоминать Ингу, смех которой больше никогда не раздастся в них. Оставляя белые стены отделения совершенно безликими без ее присутствия, одним которым она вносила энергию беззаботности и жизнерадостности, подхватываемую тут же и коллективом, и пациентами. Судьба, смеясь, закольцевала меня, проведя дорогу по Нави. И выйти мне нужно именно этим путем. Разобраться с даром, возможно уничтожив и его и себя. Дорога Нави терниста, но я постараюсь выжить, если не для себя, то хотя бы для того, кто стоит сейчас, напротив, с глазами цвета вина, в которых так ярко отражается солнце.