глава 26

Ледяные чертоги были на удивление спокойны. Не бушевала вьюга, состоящая из мелких, колючих снежных пчел, норовящих ужалить за теплую, живую кожу. Не было слышно завывания ветров, по своему обыкновению, царящих в пустых огромных залах и холлах пристанища Богини. Лишь тишина и корка белоснежного инея, переливающегося всеми цветами радуги, в ярком солнце, льющемся из высоких витражных окон. Подобное умиротворение пугало пуще непогоды, слишком простой казалась дорога, оттого, могла таить в себе еще больше ловушек, для путника рискнувшего нарушить здешний покой. Тонкая корка льда под ногой хрустнула, обнажая лужицу талой воды. Лестат досадливо посмотрел на намокший носок туфли, переставляя ногу ближе к участку с пушистым, недавно выпавшим снегом. Главный Демон Южного округа потерял счет времени, не понимая, сколько уже ему пришлось пройти по владениям своенравной Богини. Он знал, что вступил на ледяные земли лишь несколько часов назад, сразу после допроса, задержанного им Лео, но иногда, мог поклясться, что его поиски занимают уже целую вечность. Пряха была не в духе, о том говорило и мнимое спокойствие вокруг и то, что она до сих пор, не позволила Высшему добиться аудиенции, бесцельно водя того замершими тропами. Лестат перерыл все доступные записи в архивах своего округа, даже получил доступ к закрытым фондам двух соседних округов, находясь в хороших отношениях с возглавляющими их Главами. Мужчина искал любую информацию, которая смогла бы спасти его дочь. Он не мог смириться с вынужденной помощью Лиха, прекрасно осознавая, что дочь не простит ему этого. Горечь от потери любимой женщины так и не смогла ослабнуть за эти годы, но он даже не хотел думать, что случится с остатками его души, если и Ника, все-таки втянутая в интриги его мира, не сможет избежать участи Веры. Еще и ее смерть Лестат не готов был перенести. Он корил себя за то, что недостаточно оберегал ее, наверное, решение спрятать девочку в мире людей не было лучшим. Как сложилась бы их жизнь, наплюй он на предрассудки общества? Возможно, он мог бы скрыть ребенка-Двоедушника и среди жителей Нави, вырастить ее в дальнем поместье, вдали от чрезмерного внимания Высших, способных распознать в девочке то существо, что до сих пор, повергало многих в ужас. Эти мысли терзали его днем и приходили в виде кошмаров ночью. Слишком многое он мог бы сделать по-другому, слишком много: «если», «а вдруг?», «может быть…». Ни один из вариантов возможного прошлого не казался однозначным и безоговорочно счастливым, но самокапание не отпускало его, упорно душа скрюченными пальцами тревоги и сомнений. С высоких сводов, теряющихся в первозданной белизне, начал срываться легкий снег. Резные снежинки споро покрывали плечи, облаченные в черный пиджак дорогого костюма, и темные волосы демона. Оставалось только порадоваться, что низкие температуры никак не влияли на его застывший в веках организм, иначе, перспектива превратиться в ледяную статую была бы уже близка. Тряхнув головой, отгоняя снежинки вместе с ворохом безрадостных дум, Лестат поднял взгляд уставших покрасневших глаз, стараясь разглядеть невидимые тучи, породившие природное явление. – Может, великая Пряха Судеб, все же сжалится над простым путником? – вопрос, заданный в никуда, застыл на губах мужчины саркастичной улыбкой. Он множество раз просил Богиню ответить, какова вероятность, что именно сейчас, она снизойдёт до него. – Мне есть, что предложить! – отчаянный крик сотряс пустоту. Повисшая тишина казалась еще более гнетущей. Опустившись на колени, мужчина обреченно склонил голову, отстраненно наблюдая, как от соприкосновения со снегом, расползаются мокрые пятна по ткани брюк. Леденящее прикосновение пронзило затылок. Холод, вдруг ставший таким жалящим, прошелся через все его тело, оставшись покалыванием на кончиках пальцев. – Богиня… – на выдохе прошептал застывший в нерешительности Лестат. – И они еще зовут себя Высшими. – Укоризненный тон Пряхи не сулил ничего хорошего. Отняв свою руку от его головы, Богиня застыла, подобно ледяному изваянию, сложив руки под высокой грудью. – Ты так молил о встрече, а получив желаемое, проглотил язык? – цокнув, она покачала головой, отчитывая демона, как мальчишку. – За последний год, мои чертоги повидали больше названных гостей, чем за все свое существование. Видимо, в мире и вправду творится неладное. Что ж, я слушаю тебя, Лестат, демон, что уже нарушал правила и что породил для этого мира единственного ныне существующего Двоедушника. Попробуй удивить меня. Вскочив на ноги, Лестат поспешно отряхнул колени, стараясь придать себе более серьезный вид. Ему не было стыдно, за состояние, в котором его застала Богиня, но он чувствовал раздражение от того, что она была права на счет его, не вовремя появившегося, косноязычия. Не он ли практически требовал встречу с ней? Так к чему это промедление с его стороны? Неужто, трепет, от близости божества так подействовал на, казалось бы, холодный разум? – Я пришел просить за свою дочь. – Голос больше не дрожал, и мужчина расправил плечи. Кривая усмешка появилась на бледных женских губах. – Не ты один, озабочен ее участью и не ты первый, кто готов мне что-то предложить взамен. – Веки Богини прикрылись, скрывая пугающие бельма глаз. – Каково твое прошение? Напускная уверенность грозила испариться полностью. Лестат не ожидал подобного ответа от Пряхи. Из допроса задержанного Лестат знал, что тот ходил в ледяные чертоги, но не подумал, о возможной сделки между предприимчивым Лихом и Богиней. Что он предложил ей? И что именно просил в ответ? Если их с Лестатом просьбы не совместимы, как поступит Богиня… Судорожно прочистив горло, демон решил не ходить вокруг да около: – Я хочу избавить дочь от силы Двоедушника, чтобы она могла жить, как прежде, без возможного преследования Высших и… – он замялся, не зная, как это воспримет сама Ника. – Может быть, она захочет вернуться к людям, забыв про свои способности и Навь полностью? – Ближе к сути, демон. – Богиня откровенно потешалась над ним, ухитряясь смотреть свысока, будучи ниже Лестата на голову. – Какова твоя плата? Что ты, Вы-ы-ысший, – обращение Богини было насмешливым, она протянула его титул, как оскорбление. – Что можешь предложить мне, в чьих руках судьбы всех, кто когда-либо жил, живет и будет жить в этом мире? Усилившийся снегопад переходил в пургу, набирая обороты под завывающий ветер. Вокруг замершего Лестата и Богини стали сгущаться тени. То тут, то там, из белого марева проглядывали лица и неясные очертания тел. Десятки душ, нашедших свое пристанище в морозном чертоге, стояли безмолвно, кругом обступив говоривших. На какой-то миг, мужчине показалось, что среди множества неясных лиц, он разглядел знакомые, любимые глаз, но стоило неверным ресницам моргнуть, смахивая колючие снежинки, как образ Веры пропал, затерялся в толпе других призраков прошлого. Сейчас, как никогда ранее, Лестат понимал, насколько ничтожен. В его руках была сила и власть, но она оказалась бесполезной и абсолютно смехотворной на фоне истинного величия Богов. Все его слова о том, что ему есть, что предложить Богине, были не больше, чем блефом. Карта, которую он разыграл, добившись разговора, но которая оказалась пуста. Ему нечего предложить, но и отступать поздно. Дожидающаяся ответа Пряха по-птичьи наклонила голову, придавая своего образу большую ирреальность. Она не торопила, но веретено в тонких, крючковатых пальцах начало нетерпеливо покачиваться. – Прости Великая! – упав на колени, Лестат не смел, поднять глаза, сгорая от стыда в своем положении. Он пришел просить, не имея даров, сумев найти в бесчисленных фолиантах лишь информацию, о самой возможности избавить Двоедушника от второй души. Все источники сходились в одном – пожертвовавший собой кровный родственник, умирая, может взять на себя лишнюю силу и душу, избавляя тем самым Двоедушника от проклятия рождения. Он был готов умереть, хотя и страстно желал жить. Загвоздка крылась в том, что эта жертва должна была быть благословлена Богами, внося в ритуал частицу Вселенной. – Мне нечего предложить тебе, кроме моей души или моего вечного служения тебе, если Великой будет так угодно. Я узнал, что смогу спасти дочь, если пожертвую собой, мне нужно лишь твое благословление… – И, конечно же, ты решил, что мне более нечем заняться, как спасать каждую из нитей в моих руках. – Холодный голос оборвал сбивчивую речь демона, пригвождая к снежному покрову каждым словом. – Богиня… – сжав челюсти до боли в зубах Лестат старался не хрипеть, видя, как горячие алые капли окрашивают снег под его ногами, стекая из носа. Давление Богини было слишком велико. – Молю тебя о милосердии… – Чушь! – крик, сотряс стены и свод чертога. – Не милосердия вы все жаждите, а лишь исполнения своих желаний! Хорошо, – понизив голос, Пряха приподняла голову склоненного мужчины, держа подбородок холодными пальцами. Колкий мороз вновь прошел по его телу. – Мне нравится твоя дерзость, демон, только поэтому я не убью тебя, но и потакать твоей прихоти не буду. – Ощутивший отчаянье Лестат вскинул полный боли взгляд в слепые глаза богини. Ее голос стал тише, утратив последний гнев. – Благословения на сей обряд не дам, не мечтай, но если твоя дочь, оказавшись предо мной, сама попросит об избавлении от той мощи, что ей подвластна, либо возжелает жизни простого человека, то я не откажу… – Благодарю! Благодарю, Великая! – по щекам демона текли слезы, но он не обращал на них внимания. – Постой благодарить. Я выполню ее просьбу только в том случае, если она вернет все на круги своя, забрав свою энергию у чужака, и исправит ту путаницу судеб, что произошла с ее появлением. – Отбросив подбородок мужчины, Пряха повернулась к нему спиной, собираясь уйти, бросая напоследок. – Тебе пора, Вы-ы-ысший.