Глава 12

Финн

Броди

: Девушка с плоской задницей уже уволилась?

Когда я паркуюсь у своего дома и читаю сообщение брата, небо уже темнеет. Броди Ричардс – идиот. Это общеизвестно. Я просто не знал, что он слепой идиот. Няня много кто: упрямая, хитрая, вздорная, но она не плоская. Ни в коем случае.

Мои пальцы печатают ответ слишком быстро, чтобы я успевал за ними.

Финн

: Нет. Все еще здесь.

Ответ брата тут же появляется на моем телефоне.

Броуди

: Я знаю кое-что, что заставит ее бежать домой к своему лживому брату, если тебе это интересно...

Еще две недели назад я бы ухватился за возможность узнать какой-нибудь поганый секрет, который хранит мой брат. Что угодно, лишь бы выпроводить эту девчонку за дверь, но сейчас...

Я даже не уверен, что это стоит того.

Я начинаю привыкать к тому, что она рядом, и никто не шокирован больше меня, но, возможно, мой отец был в чем-то прав, когда нанимал ее.

Ее присутствие позволяет мне делать все, что я хочу, не беспокоясь о Лекси. Если бы не она, я бы не смог засидеться у Тео до полуночи.

Я был нужен этому засранцу, ну, ему кто-то был нужен, хотя он никогда в этом не признается. У Коксов все очень плохо. Я знаю, что Тео пригласил меня только потому, что надеялся, что его родители отвяжутся от него, если я приду.

И он был прав.

Большую часть вечера они держали язык за зубами, и Тео прекрасно делал вид, что его отношения с родными – это не пожар на помойке.

Оставив сообщение брата без ответа, я засовываю телефон в задний карман и выхожу из машины. Лекси встречает меня у входной двери, и я немного удивлен, увидев ее там. Уже за полночь, а она всегда спит в кровати Гем. Обычно она уже крепко спит наверху.

Если только

... Гем не выгнала ее?

Я чуть не выронил ключи, когда услышал это.

Слабый, далекий звук...

Жужжание?

У меня галлюцинации?

Я замечаю, что мое дыхание учащается, когда я поднимаюсь по лестнице, прослеживая шум до второго этажа. Через секунду я уже у двери няни, жужжание слышно как никогда отчетливо.

Дверь ее спальни приоткрыта, и при свете луны я вижу, что она лежит в постели в кружевном лифчике, нижняя часть тела скрыта под одеялом, а пухлый рот приоткрыт.

Черт возьми.

Она использует его.

Она использует секс-игрушку, которую я ей подарил.

Сегодня я упаковал вибратор в коробку и оставил его на ее кровати с запиской, в которой говорилось, чтобы она использовала его и устранила свои перепады настроения. Я просто хотел поиздеваться над ней – она была раздражительной всю неделю, но я не думал, что она действительно прикоснется к нему.

Точнее, прикоснется к

себе.

Черт, я должен уйти.

Но мне тяжело.

Я настолько, блядь, тверд, что мой член упирается в штаны, жаждая свободы. Она тяжело дышит, ее грудь вздымается и опускается, когда она вращает игрушку под одеялом и задыхается от стона, который, боюсь, может меня убить.

Коридор пропитан темнотой, и она не видит, что я за ней наблюдаю. Не видит она и того, что я, как ебаный урод, сунул руку в трусы.

Господи, Финн, остановись.

Но я не могу.

Я

не могу

остановиться.

Я резко вдыхаю, когда она проводит ладонью по левой сиське через лифчик. Она безупречна. Безупречна. Она – то, из чего состоят мои самые сладкие кошмары. Невинная, хитрая крошка, которую я готов попробовать на вкус.

Но когда она просовывает руку в лифчик и высовывает одну из своих сисек, я задыхаюсь. Ее сиськи прекрасны, достаточно велики, чтобы поместиться в моей ладони, а сосок... Я хочу засосать этот сосок в рот.

Блядь, я чувствую себя преступником.

Как будто я стал свидетелем шоу, на которое у меня нет билетов, но я не в силах отвести взгляд. Я теряю себя в ее теле. Эти круглые, пышные сиськи, ее черные локоны, ниспадающие на плечи, и подтянутый живот.

Она вся в поту, сквозь одеяло видны ее открытые ноги.

Эта чертова девчонка.

Сначала я медленно сжимаю кулаки. Потом я представляю, как кончаю в ее киску, как она высовывает язык, умоляя меня заполнить ее горло, и я замираю.

В следующее мгновение я уже дрочу на нее, проводя рукой вверх-вниз по своему стволу с каждым ударом все быстрее. Я лишаю ее момента, который она считает личным, и что самое страшное? Я слишком поглощен ее видом, чтобы заботиться об этом.

Она сдвигает одеяло дальше по животу, достаточно для того, чтобы я мог видеть форму ее руки, когда она ускоряет свои круги и снова хватается за сиську, ее спина слегка выгибается.

Чееееерт.

Я подношу ладонь ко рту и сплевываю в нее, затем снова обхватываю рукой свой член, набирая скорость. Если она опустит одеяло еще на дюйм, я кончу через две секунды. Мой член дергается, когда она откидывает голову назад с раздраженным рычанием.

Она потеряла ее.

Точку G.

И она не рада этому.

– Давай. – В ее голосе звучит боль.

Я бы душу продал, чтобы помочь ей найти ее снова.

– Давай, – повторяет она, ее дыхание затруднено, и у меня сжимается челюсть. Если я буду продолжать в том же духе, я взорвусь, а молчать становится все труднее.

– Серьезно? – хмыкает она мгновение спустя.

Все, что я мог контролировать в своем теле, вытекло из меня, когда я издал стон и убрал руку с члена.

Я удивляюсь, распахивая дверь ее спальни и заставая ее за этим занятием. Может быть, я ни черта не знаю о своих дальнейших действиях, но я знаю одно...

Я закончу эту ночь с ее ногами, обхватившими мою шею.

***

Даймонд

Дорогая Гем,

Боюсь, я вынужден настаивать на том, чтобы ты использовала этот подарок в кратчайшие сроки и исправила свои перепады настроения.

Срочно,

-Твой сосед по дому, которому невыносимо проводить еще один день с твоей сварливой задницей.

Вот что говорилось в записке. Довольно просто, верно?

А вот и нет.

В записке не было сказано о том, что сын моего босса застанет меня с вибратором между ног...

Я нашла игрушку вскоре после того, как Финн высадил нас, и поначалу не собиралась пользоваться этой чертовой штукой. Пока около одиннадцати не вышла из душа в ночной рубашке и не увидела коробку, лежащую на тумбочке.

Было очевидно, что Финн просто издевался надо мной и не ожидал, что я воспользуюсь ею, что почему-то еще больше разжигало во мне желание воспользоваться ею. Я решила, что не помешает попробовать игрушку в первый раз, что привело нас к самому неприятному моменту в моей жизни.

– Финн, какого хрена? – Мой голос прозвучал как пронзительный и панический вопль.

Я сажусь и натягиваю на себя одеяло. На мне нет ничего, кроме лифчика и распахнутого халата, но я не хочу рисковать, закрывая его.

И что еще хуже, я была так сосредоточена на том, чтобы не показать ему все, что нужно, что не успела выключить игрушку. Она все еще вибрирует и пульсирует у меня между ног, а вновь обретенный угол – это, в общем, настоящее открытие.

Блядь.

Не сейчас.

– Нужна помощь с этим? – Финн стоит в дверях, сложив руки на груди и упирается плечом в карниз.

Мне хочется распасться на части, когда он медленно осматривает мое тело.

Черт.

Этот взгляд.

Он смотрит на меня, как животное, размышляющее о своей следующей трапезе. Как монстр, который только и ждет, чтобы вылезти из-под моей кровати и изувечить меня на всю жизнь.

Не говоря уже о том, что он увидел мою грудь.

Ужас.

Даже если это было всего на несколько секунд, он...

Подождите.

Я перевела взгляд на его брюки, на выпуклость, давящую на ткань, рвущуюся по швам. Он тверд как сталь и ничуть не смущен этим. Мои губы раздвигаются, когда я понимаю...

Он ведь видел меня больше секунды?

– Ты что, смотрел на все это? – Я сплюнула, и мои щеки запылали от ярости и стыда.

– Скорее, наблюдал. – Финн пожимает плечами, холодный как огурец, и давление между моих ног решает, что сейчас самое подходящее время бросить вызов моему мозгу. Тихий стон срывается с моих губ, рассекая воздух.

Его глаза тут же вспыхивают.

– Ты думаешь, это приятно, Митчелл? – Финн презирает меня, его использование моей фамилии и красные флажки в его голосе усиливают мою уязвимость. – Ты думаешь, это хоть что-то по сравнению с тем, что я сделаю с тобой? Что-нибудь по сравнению с моим языком и пальцами? Мило.

О, Боже...

– Кстати, ты делаешь это неправильно, – добавляет он, сосредоточившись на игрушке, обрабатывающей мое сладкое место под одеялом.

Он что, серьезно?

– Мне не нужны твои советы. Убирайся на хрен! – отвечаю я.

– О, милая... Я бы дал тебе больше, чем чаевые.

Мой рот переходит из слегка приоткрытого в широко открытый, и я чувствую такое бессилие, что голова кружится. Я не могу позволить ему иметь всю власть здесь. За последние несколько недель я только и делала, что страдала от его рук, технически, время в винном погребе было связано с другой частью его тела, но с меня хватит.

Хватит чувствовать себя пленницей жестокого принца.

Я должна быть той, кто держит его в плену.

Пытаясь переломить ситуацию, я делаю единственное, что приходит мне в голову: я игнорирую его. Я отвожу глаза и, убедившись, что одеяло скрывает мое тело, сползаю в постель, ложась на спину.

Затем я провожу рукой под одеялом под пристальным взглядом Финна, выпуклость на его брюках мало чем может скрыть порочные мысли в его голове. Я зажмуриваю глаза и направляю всю свою энергию на кульминацию.

Но я не успеваю.

Снова.

– Убирайся. Вон. – Я стучу зубами, играя с собой на глазах у сына моего босса, как больная, лишенная секса.

– И пропустить шоу? К черту, – кричит Финн, в его взгляде разгорается тысяча огней.

И он не шутит.

Он садится на край моей кровати и смотрит, как я гонюсь за оргазмом, который никак не наступает. Мне придется самой его вышвырнуть, не так ли?

– Убирайся, – повторяю я, но в моем голосе звучит фальшь.

Какая-то часть меня, запрятанная глубоко внутри, хочет, чтобы он проигнорировал мою просьбу. Часть меня хочет, чтобы он остался. Я быстро закрываю халат под одеялом и убираю игрушку между ног.

Я выключаю ее и бросаю на кровать. Затем я бросаюсь к нему, готовая распахнуть дверь и выгнать его.

Я едва успела приоткрыть дверь на дюйм, как его рука поймала мое запястье, и он снова захлопнул дверь. Я вскрикиваю, когда моя грудь оказывается вровень с ледяной дверью.

Финн хватает меня за второе запястье и соединяет мои руки за спиной, словно собираясь надеть на меня наручники и бросить на заднее сиденье полицейской машины. Я нахожусь в его власти, прижатая к двери, и дергаюсь вправо и влево, пытаясь освободиться.

– Слезь с меня, – кричу я через плечо, и Финн издает низкий, безжалостный смех, от которого я вся дрожу.

Я в ловушке.

Он запутал меня в своей паутине и ни за что на свете не отпустит. Я задыхаюсь, когда он закрывает между нами щель, прижимаясь своей твердой грудью к моей спине, чтобы удержать меня на месте.

– Отстань, – повторяю я в гордой попытке сохранить лицо. Дыхание Финна пробегает по моему позвоночнику, когда он располагает свой рот рядом с моим ухом.

– Заставь меня.

Я подчиняюсь, извиваясь в его руках в поисках выхода, но он не сдвигается с места. Я чувствую каждый сантиметр стояка Финна на своей заднице.

Чем больше я извиваюсь, тем сильнее он упирается, и я в ужасе...

Потому что я совсем не чувствую себя в ловушке.

Я чувствую себя живой, возбужденной и, главное, смущенной тем, как мне нравится слышать его стоны, когда я «случайно» трусь о его промежность.

– Посмотри на себя, ты трешься своей задницей о мой член, как грязная гребаная лгунья, которой ты и являешься. – Финн ворчит мне в шею, его хватка на моих кудрях становится все крепче. – Скажи мне, что ты не хочешь, чтобы я заставил тебя кончить прямо здесь, у этой двери, я, блядь, осмелюсь.

– Как будто ты можешь, – говорю я, чтобы спровоцировать его.

Он молчит некоторое время.

– Это было согласие? – поддразнивает он, и я закусываю губу. У меня не хватает смелости сказать это вслух, поэтому я выбираю тихий подход, сильнее поглаживая его попкой.

– Блядь, Диа. – В его голосе звучит боль, как будто он не может больше терпеть ни минуты. Я двигаю попкой вперед-назад, тихо говоря ему то, что он уже знает.

Я, Даймонд Митчелл, хочу, чтобы сын моего босса делал со мной нечестивые вещи перед дверью моей спальни,

– скажем так, я не буду задерживать дыхание в борьбе за звание «Сотрудник месяца».

– Блядь, могу поспорить, что ты тоже мокрая. – Финн угадал, и я в ответ раздвигаю ему ноги.

Вот оно, должно быть, я одержима.

С его языка срывается еще один смешок. – Скажи мне «да», Гем.

Диа, не ходи туда.

Не иди с ним по этому пути.

Не надо...

– Д-да, – задыхаюсь я.

Слишком поздно.

– Хорошая девочка, – выдыхает он и проводит пальцем по моему бедру. Я не могу подавить вздох, когда он приподнимает мой халат, останавливаясь в сантиметрах от места, к которому никто никогда не прикасался.

– Шире, – приказывает он, и я послушно соглашаюсь, предлагая больше себя и дрожа от предвкушения. Я чуть не разваливаюсь на части, когда Финн рывком снимает с меня халат и вводит палец в мою щель.

Это происходит.

Парень впервые прикасается ко мне.

И это не просто парень.

Это Финн, мать его, Ричардс.

– Такая, блядь, мокрая. – Он стонет, и мои глаза закатываются, когда он проводит указательным пальцем глубже, чтобы проверить влагу. Он медленно проводит пальцем вверх и вниз по моей складочке. Удовольствие пронзает меня каждый раз, когда он касается моего клитора, но он никогда не задерживается там достаточно долго, чтобы потушить огонь.

– Иди сюда, – ворчит он, обхватывая правой ладонью мое горло сзади. Сердце едва не вырывается из груди, когда его губы прижимаются к моим. Я мгновенно целую его в ответ через плечо, и ощущение его языка, смешивающегося с моим, переполняет мои чувства.

Господи, это всегда так?

Все мальчики так целуются, или только он?

Мои вопросы рассыпаются, когда Финн вводит в меня палец. Он делает еще один из моих первых шагов, заполняя меня не одним, а двумя пальцами и заставляя меня задыхаться в его рту. Ощущение полноты переполняет меня, и он растягивает меня до предела, но его большой палец, приземлившийся на мой клитор и вращающийся быстро и сильно, мгновенно побеждает боль.

Я слышу собственное возбуждение, когда мы целуемся, чувствую, как его пальцы входят и выходят из меня, покрывая внутреннюю поверхность моих бедер. Не прошло и двух минут, как я уже упираюсь в его руку, требуя еще. Я не узнаю девушку, стонущую в темноте. Она мне незнакома.

Опасная.

Импульсивная.

Безрассудная.

Она не думает, она просто чувствует.

И если бы я не была так занята, сидя на руке своего соседа и ненавидя себя за это, я бы попыталась изгнать ее из себя.

– Чего ты хочешь? – настойчиво спрашивает Финн. – Ты хочешь, чтобы я растянул эту маленькую тугую киску пошире? Скажи мне.

В голове всплывает обещание, данное брату, никогда не связываться с Финном в ту первую неделю, и совесть вызывает мое сердце на дуэль...

– Ты знаешь, чего я хочу, – прохрипела я.

Новости: мое сердце победило.

– Да, блядь, знаю.

Это его сигнал перестать быть со мной покладистым.

Я бью ладонями по двери, как бы готовясь к умопомрачительному удовольствию, и, конечно, он начинает трахать меня пальцами и теребить мой клитор с такой интенсивностью, что я вскрикиваю, заглушая стоны рукой.

Я задыхаюсь, когда его ладонь уходит от моего горла, и он рывком сбрасывает с меня халат. Ткань каскадом падает к моим ногам, и Финн проводит дорожку поцелуев по моим лопаткам. Мурашки немедленно присоединяются к вечеринке. В следующее мгновение он обхватывает мою грудь внутри лифчика, берет ее в горсть и проводит подушечкой пальца по тугому соску.

Рот Финна, снова накрывающий мой, заставляет меня на время забыть о том, что я впервые в жизни обнажена перед парнем, ну, почти обнажена. На мне все еще лифчик.

Все происходит слишком быстро, но меньше всего мне хочется, чтобы он остановился. Мой стон прерывается, когда он обхватывает рукой мое запястье и раскручивает меня так, что я с грохотом ударяюсь спиной о дверь. Его пальцы возвращаются на место, и я инстинктивно закрываю глаза.

Я не могу смотреть на него.

Одно дело, когда сын твоего босса лапает тебя сзади, другое – смотреть ему в глаза, когда он поджигает все обещания, которые ты давала себе.

С тех пор как я впервые увидела его, я знала, что он меня привлекает, и хотя какая-то часть меня готова пойти на край света, чтобы притвориться, что это все... глупое, бессмысленное влечение... Я боюсь, что посмотрю ему в глаза и пойму, что это нечто большее.

Даже если это нечто большее только для меня.

Некоторое время я держу глаза закрытыми, хныча и извиваясь, пока большой палец Финна с максимальной скоростью работает с моим клитором. Затем, спустя несколько минут, наслаждение достигает своего апогея, и я начинаю дрожать. Фейерверки взрываются в моих пальцах, выстреливают вверх по ногам, и мои нарастающие стоны говорят сами за себя.

– Да. О, Боже. Да. – Я впиваюсь когтями в его грудь, впиваясь ногтями в его татуированные плечи.

– Нет. – Твердый голос Финна пугает меня.

Что он имеет в виду, говоря «нет»?

– Что? – Я открываю глаза.

– Я сказал «нет». Ты не кончишь.

За несколько секунд до наступления моего оргазма Финн останавливается.

Он просто останавливается.

Он убирает пальцы и отстраняется, идя к моей кровати. Наслаждение мгновенно угасает, и мое тело несколько раз дергается, пространство между ног становится ужасно пустым.

– Что за черт? – Я хнычу. – Что ты делаешь?

Он не отвечает.

– Ты такой мудак.

–

Ха-ха.

– Финн смеется.

Я не успеваю опомниться, как он возвращается, но...

Теперь у него в руках секс-игрушка.

Так вот что он делал?

Жужжание игрушки сообщает мне, что он только что включил ее. Моя спина выгибается дугой, когда он устанавливает ее на мой клитор и выбирает самую высокую настройку. Вдобавок к этому его пальцы погружаются глубоко внутрь меня, и я понимаю, что какой бы оргазм я ни испытывала до этого, он покажется мне тусклым по сравнению с ним.

Через минуту я возвращаюсь к тому, с чего начала.

– Финн! – Я говорю так, будто умоляю его, и мне это не нравится.

–

Сейчас

. – Он разрешает мне. – Кончи для меня, Диа. Кончи на мою гребаную руку.

Я снова зажмуриваю глаза, но моя попытка защитить свое сердце срывается, потому что он грубо целует меня и говорит: – Открой глаза.

Я притворяюсь, что не заметила этого.

– Посмотри на меня, – призывает Финн. – Смотри на меня, блядь, когда кончаешь.

Я так и делаю.

Я заставляю себя открыть глаза и воспринимаю все это.

Эти демонические глаза, этот грязный, злобный рот. Темная аура, окружающая его, сталкивается со светом в моих глазах. И мое сердце кричит от осознания, когда я кончаю на его пальцах. Он не прекращает своих толчков до тех пор, пока я не оказываюсь бескостной, прижатой к двери.

Финн дает мне мгновение перевести дух и с небольшой ухмылкой смотрит мне прямо в душу, прежде чем сказать: – Вот как это делать.

Он заканчивает толчком, который вызывает у меня пронзительный стон, и вынимает из меня свои пальцы. Затем он жестом приказывает мне двигаться, открывает дверь и оставляет меня там.

Вот так.

Я поднимаю халат, который пылится на полу, и надеваю его обратно. Мои ноги все еще дрожат, когда я опускаюсь на край кровати, теряясь в приговоре, который я читаю в его глазах.

Пока это просто влечение. Но если я позволю себе копнуть глубже, увидеть хорошего человека там, где все видят монстра, это может стать чем-то большим. И тут есть только один выход.

Как только у меня будет достаточно денег на машину...

Я уеду из этого дома.