Глава 2

Финн

Нянька.

Блядская. Нянька.

У моего старика в свое время была своя доля плохих идей, но это? Эта идея просто поражает воображение. Я уезжаю на неделю, и он пускает в дом совершенно незнакомого человека, чтобы тот присмотрел за Лекси, пока он будет потягивать коктейли с какой-нибудь золотоискательницей в Санта-Монике.

– Чувак, может, ты просто вытащишь эту метлу из своей задницы? – Аксель, мой придурочный друг, затягивается косяком. – В худшем случае девушка останется, а ты получишь игрушку на лето.

Бу-бу-бу.

– Не в этом дело, говнюк. – Я откинулся на водительское сиденье, закинув ноги на приборную панель. – Дело в том, что мой отец сбежал в домик на пляже и оставил Лекси наедине с какой-то чудачкой при первой же возможности.

– Брат, тебе действительно нужно обратиться к кому-нибудь из-за твоей одержимости этой собакой. Это дерьмо не может быть здоровым. – Аксель фыркает, направляя зажигалку на бонг, стоящий у него на коленях.

Он закрывает отверстие ртом и вдыхает струйку дыма. Я шлепаю его по затылку, отчего у него начинается приступ кашля. Парни любят говорить, что я слишком привязан к своей собаке, чтобы возиться со мной, и, конечно, может быть, я слишком опекаю Лекси.

Ну и что?

Не то чтобы мама была рядом и заботилась о ней.

Не обращая внимания на то, что Аксель задыхается, я открываю окно с его стороны, чтобы выпустить дым, раздражающий мои легкие. Я осматриваю парковку у городских родников.

Она пуста.

Ничего удивительного.

Сильвер-Спрингс не очень-то славится своими развлечениями, и да, это просто хороший способ сказать, что мой родной город чертовски скучен. Еще хуже сейчас, когда Ксавьер, придурок, которого я называю своим лучшим другом, уехал на лето в баскетбольный лагерь. По идее, я тоже должен быть там.

Жаль, что меня выгнали.

Оказалось, что делать подколки другим игрокам – это не то, что в лагере называется

«командным духом».

Эх, наверное, это к лучшему.

Если бы я знал, что Лекси будет все лето жить с психом в моем доме, я бы с самого начала сорвал с Риджа Гарсии трусы.

Откинув голову на подголовник, я достаю из кармана телефон и набираю номер отца. Чем быстрее он вышвырнет эту девчонку Гемстоун (Gemstone – драгоценный камень) или как там ее зовут, на обочину, тем лучше.

Телефон звонит пять раз, прежде чем он берет трубку.

– Телефон Хэнка.

Либо отцу пересадили голос, либо я разговариваю с блондинкой-паразитом, питающейся от него.

Я перехожу к делу. – Мне нужно поговорить с отцом.

– О, привет, Ксавьер, да? Я Соня. Твой отец так много рассказывал мне о тебе.

Я бы хотел быть хоть немного шокирован, но это не так. Мой отец рассказывает какой-то шлюхе о моем лучшем друге, а не о своем собственном ребенке? Звучит примерно так.

– Не тот человек.

– Черт, Броди, значит? – нервно говорит она.

Это становится смешным.

– Я Финн. Броуди – мой старший брат.

На мгновение в трубке становится тихо.

– Финн. Конечно. Твой отец постоянно говорит о тебе...

Я вклинился. – Сельма, просто дай ему этот чертов телефон, ладно?

– Я Соня, – поправила она.

– В любой день.

Оскорбленная, она выдохнула горькое – Минутку.

По линии раздается шарканье, за которым следует брачный союз далеких голосов. Я слышу звук воды, волн...

Море?

Он на яхте, не так ли?

На какой-то новой яхте с какой-то новой девушкой?

Что дальше?

Переименует мамину яхту в честь одной из своих шлюх?

– Привет, малыш. Извини, я плавал, – говорит папа на другом конце провода. – Дома все в порядке?

– Ты имеешь в виду, если не считать живущей там буйной суки?

В трубке раздается глубокий вздох.

– Я говорил тебе о домоправительнице.

– Говорил, и все было в порядке, когда меня не было дома, но теперь я вернулся. Не стесняйся, увольняй ее.

Наступило молчание.

– Этого не будет.

Он только что сказал...

– Прости?

– Я не буду ее увольнять, Финли.

– Но она тебе на хрен не нужна. Я позабочусь о доме. Как и всегда.

– И позволишь повториться тому, что случилось прошлым летом?

Ну вот.

– Это была одна вечеринка!

Отмахнувшись от меня, он продолжает: – Малыш... Ты даже не продержался и недели в баскетбольном лагере, прежде чем начать гадить. Что я должен с этим делать?

В животе закипает ярость, и я бормочу: – Ладно. А что насчет Броуди?

– Твой брат ходит на летние занятия.

– Значит, он не может приезжать на выходные? Чушь собачья.

– И оставлять Лекси одну пять дней из недели?

– Она не будет одна. У нее буду я, – возразил я.

– Слушай, сынок, не обижайся, но у тебя сейчас не самый лучший послужной список. Может быть, если бы ты был лучше, как Ксавьер, я...

Вот тут-то я и сорвался. – Когда, черт возьми, это стало касаться Ксавьера?

– Это не так. – Отец снова вздыхает. – Дело в том, что ты не готов взять на себя ответственность.

– Значит, ты мне не доверяешь, – понял я.

– Я не это сказал.

– Это то, что ты имел в виду.

Мои обвинения его не смущают.

– Послушай, Митчеллы – хорошие люди. Они правильно воспитали свою дочь. А у тебя будет кто-то, кто обо всем позаботится, и ты сможешь встречаться с парнями, не беспокоясь о Лекси. Это выгодно.

– Итак, ты приняла решение?

– Да. Извини, дружище, но она никуда не уйдет. Только если она сама не уйдет.

Я проигрываю его слова по кругу, мой мозг перебирает тысячи способов, которыми я могу заставить ее страдать.

– Ладно.

Когда я уже собирался повесить трубку, отец остановил меня.

– Финн?

– Что? – Я сплюнул.

– Ты уже ходил к ней?

Я сразу же понял, что он имеет в виду.

– Мои ребята сказали, что она как новенькая, – добавляет он.

Огонь охватывает мои внутренности, сжигая дотла то немногое уважение, которое у меня осталось к отцу.

Некоторые вещи никогда не меняются.

Даже когда должны.

Я сжимаю кулаки так сильно, что теряю чувствительность в суставах.

– Я сказал тебе, что единственный способ снова сесть на эту чертову лодку – это потопить ее.

Затем я вешаю трубку.

Тишина заполняет машину, и я рад отвлечься на журчание рек вдалеке. Все, что угодно, лишь бы заглушить обиженного мальчика в моей голове. Он помнит то, что я предпочел бы забыть. Например, о том, что его отец предпочёл довериться не ему, а совершенно незнакомому человеку...

Мне хочется что-нибудь разбить.

Желательно то, что не хочет ломать дорогой папочка.

И мне кажется, я точно знаю, с чего начать...

– Ну, это было напряженно, – говорит Аксель с моего пассажирского сиденья.

– Выходи из машины. – Я даже не удостаиваю его взглядом.

– Ты со мной разговариваешь?

– Я точно не разговариваю с твоей мамой.

– Чувак, ты меня подвозишь, – нервно смеется Аксель, словно ждет, что я начну смеяться.

– Отстойно быть тобой, значит. Убирайся. Мне нужно кое-что сделать.

Раздраженный, Аксель распахивает дверь машины и вылезает наружу.

– Забери свое дерьмо с собой. – Я бросаю ему бонг и пакет с травой, который он оставил.

– Ты собираешься оставить меня здесь? С долбаным бонгом посреди парковки? Серьезно, чувак?

В ответ я включаю заднюю передачу, выезжаю с парковки и уезжаю на полной скорости. Когда я отъезжаю, то через открытое окно слышу его последние слова.

– Что может быть такого важного, что ты должен ехать прямо сейчас?

К тому моменту, когда до меня доходит ответ, Аксель становится лишь маленьким силуэтом с бонгом в форме члена в зеркале заднего вида. Отец не хочет увольнять эту сучку Гемстоун?

Отлично

.

Но это не значит, что я не могу заставить ее уволиться.

***

Даймонд

Авина

: Как проходит первый день?

Я быстро читаю сообщение своей лучшей подруги, пока спешу с Лекси по тротуару. Еще одна прогулка по этому кварталу, и у бабушки напротив может лопнуть кровеносный сосуд.

Она уже два часа не сводит с меня глаз со своего крыльца. Два часа. Она определенно из тех людей, которые считают, что собаки существуют только для того, чтобы мочиться на их газон.

Ладно, я задерживаюсь.

Утром я на цыпочках спустилась по лестнице, в ужасе ожидая, что на кухне меня будет ждать мой сожитель.

С топором.

Или слитком золота.

Или любым другим оружием, которым пользуются богатые люди.

Вчера вечером мне было приятно постоять за себя, но дневная Диа? Она не так уверена в себе. Особенно после утреннего разговора с мистером Ричардсом.

Он извинился за то, что не предупредил меня о возвращении сына, а затем предложил мне больше денег, чтобы я продолжал работать на него, без лишних вопросов. Когда даже твой босс знает, что его ребенок – это кошмар, понимаешь, что тебя ждет адское лето.

Я не смог отказаться. Мне нужна машина до начала выпускного класса – особый респект моему старшему брату Джесси за то, что он в пьяном виде врезался в мою старую машину.

У меня уже есть идеальная машина.

Бренда, официантка, работающая в ресторане моего отца, продает свою машину-жучок и обещала сохранить ее для меня, если я смогу внести оплату до конца лета. Надеюсь, мистер Ричардс и дальше будет повышать мне зарплату каждый раз, когда почувствует вину за свое злобное отродье.

Поняв, что не ответила на сообщение лучшей подруги, я отправляю сообщение Авине, пока Лекси занимается своими делами на тротуаре.

Диа

: Посмотрим. Я еще никому не надавала по яйцам, так что... все идет лучше, чем вчера?

Через секунду мой телефон пикает от ее ответа.

Авина

: Это было странно конкретно?

Авина

: Мне нужен полный рассказ с подробностями и доказательствами, спасибо.

Я фыркаю от смеха.

Мою лучшую подругу никогда не интересовали школьные драмы. Авина застенчива, держится особняком и не станет сплетничать о том, что какая-то чирлидерша спит с лучшим другом своего мужчины – я смотрю на тебя, Бриэль Рэндалл, но когда дело доходит до моей драмы?

Авина Харпер превращается в детектива.

Диа

: Помнишь, я говорила, что должна остаться на лето наедине с собакой Ричардсов?

Она сразу догадалась.

Авина

: Ты шутишь.

Диа

: Не шучу.

Авина

: Пожалуйста, не говори мне, что ты собираешься провести лето с Финном Ричардсом.

Диа

: Ты хочешь, чтобы я тебе солгала?

Авина

: Девочка, беги! Они не платят тебе достаточно за это дерьмо!

Диа

: Вообще-то, мой босс только что повысил мне зарплату...

Авина

: Видишь? Даже он знает, что его сын сумасшедший. Что сказали твои отцы?

Диа

: Я сказала мистеру Ричардсу, что спрошу их, можно ли это сделать, но вроде как... не сказала.

Авина

: Как ты думаешь, они разрешили бы тебе там работать?

Диа

: И оставить свою девочку на два месяца наедине с мальчиком? Ты что, обкурилась?

Авина

: Черт, Ди, что ты будешь делать?

Диа

: Без понятия. Просто избегать его в течение двух месяцев, я думаю?

Лекси прижимается к моей ноге, прежде чем Авина посылает мне ответное сообщение. Я не могу сдержать улыбку, пытаюсь погладить ее по макушке и смеюсь, когда она вместо этого лижет мою руку.

Я уже обожаю Лекси.

Она милая, любящая, заботливая.

Не прошло и дня, как девятилетний золотистый ретривер начал следовать за мной повсюду. Пока что она – единственная положительная сторона этой работы.

Я убираю за Лекси и прихожу к выводу, что не могу вечно избегать Финна. В конце концов, мне придется вернуться в дом. Возможно, я даже попытаюсь помириться с ним, если он мне позволит.

Прогулка до поместья Ричардсов проходит быстро. Я ловлю себя на том, что через каждые два шага начинаю волочить ноги, но Лекси не спускает меня с крючка, дергая за поводок, когда чувствует, что я замедляю шаг.

Я готовлю речь, пока поднимаюсь по длинной подъездной дорожке, репетирую фальшивые извинения в надежде восстановить цивилизованность между мной и Финном.

Пока не дохожу до вершины...

И я понимаю, что «восстановление цивилизованности» – это не вариант.

Первое, что я вижу – это вещевой мешок, который я использую в качестве чемодана, брошенный в фонтанчик с водой в центре подъездной дорожки.

Затем я замечаю, что мои футболки, туфли, купальники, шорты – даже мои чертовы трусы – валяются на газоне перед особняком за миллион долларов. Они повсюду, все предметы одежды, которые я привезла с собой, выброшены на улицу, как мусор.

Моя косметика размазана по бетону, включая жидкую помаду, которую мне подарили на день рождения, и палетку теней для век за девяносто долларов, которую я одолжила у сестры.

Мое зарядное устройство для телефона и электронная читалка Kindle тоже упали на дно фонтана, но что меня по-настоящему возмутило... так это вид единственной футболки, ради спасения которой я готова была бежать сквозь огонь.

Моя футболка Radiohead.

Финн оставил ее в луже крема, причем жидкость из бутылки растекалась по ткани. Я никогда не был жестоким человеком, но когда я вижу Финна, выходящего из дома с разъяренной ухмылкой на лице, мне хочется создать петицию, чтобы поджечь его барахло.

Не обращая внимания на мою испорченную одежду на земле, Лекси бросается к Финну, замахиваясь хвостом и лая.

– Смирно, девочка, – командует Финн, и Лекси замирает в тот же миг. – Сидеть. – Лекси подчиняется, и Финн опускается на одно колено, чтобы погладить ее. Лекси вскакивает, чтобы провести языком по его щеке.

Как может такая милая собака... любить такого жестокого мальчика?

– Иди сюда. – Финн чешет Лекси под подбородком и гладит ее по животу, когда она переворачивается на спину, чтобы поприветствовать его.

Только тогда я понимаю.

Он не жестокий.

По крайней мере, не к ней.

Я стою на месте, наблюдая за их воссоединением, пока Финн не открывает входную дверь, чтобы впустить собаку внутрь. Как только Лекси вбегает в дом, способность сохранять спокойствие покидает мое тело.

– Какого черта? – почти кричу я. – Ты что, с ума сошел?

Я мчусь к нему.

Финн, ничуть не смущаясь, смотрит на меня и складывает руки на груди.

– О, это? – Он одаривает меня ехидной ухмылкой. – Надеюсь, ты не против. Мой отец говорил, что я безответственный, и я решил доказать, что он не прав, и вынести мусор.

Моя челюсть падает на пол.

Вот ублюдок.

– Ты переходишь все границы!

Его ухмылка ничуть не дрогнула.

– О, милая... – Он удивляет меня, подходя ближе и наклоняя мой подбородок вверх своим указательным пальцем. – Я перешел черту еще до того, как у тебя появились сиськи. Попробуй укусить меня.

Я тяжело сглатываю, глубоко заглядывая в его глаза в поисках намека на человечность. Если уж на то пошло, в последней части он прав. Все знают, что Финн Ричардс был вынужден столкнуться со взрослыми реалиями гораздо раньше своего времени.

Ему было восемь лет, когда он потерял мать.

Моя семья даже не жила в Силвер-Спрингс в тот роковой день, но всего одна неделя здесь, и мы уже знали все о том, что произошло на озере Бельмонт.

Подробности гибели миссис Ричардс практически отсутствуют во всех статьях, которые я просмотрела, прежде чем согласиться на эту работу – не стоит соглашаться работать на овдовевшего миллионера, не проведя предварительно исследования.

В большинстве статей в Интернете говорится о несчастном случае с лодкой, в результате которого мать Финна утонула в озере, но ничего конкретного. Насколько мне удалось выяснить, лодка была названа в ее честь, что еще больше усугубляет ситуацию.

Погружение с целью обнаружения ее тела длилось целую вечность, но даже после нескольких месяцев неустанных усилий она так и не всплыла.

Ее тело не найдено и по сей день.

– Что скажешь, Гемстоун? – Финн рывком возвращает меня на землю, его взгляд горит ненавистью. – Ты уже готова уйти?

Отпихнув его руку, я для убедительности приподнимаюсь на кончики пальцев ног и выгляжу рядом с ним карликом.

Серьезно?

Кто разрешил ему быть таким высоким?

– Во-первых, меня зовут Даймонд. А во-вторых... ты действительно думал, что испорченной одежды будет достаточно, чтобы я ушла? – Я насмехаюсь. – О, дорогой, это стыдно.

Ухмылка тут же исчезает с его лица.

– Ты думаешь, я боюсь тебя, богатый ребенок? Я росла со старшим братом, чья страсть превращала мою жизнь в ад, и что, вот это? – Я жестом показываю на беспорядок, который он устроил. – Для меня это гребаный вторник.

В ответ Финн делает шаг вперед, его внушительная фигура возвышается надо мной, как будто это никого не касается. Он такой мастер покер-фейса, что я едва замечаю, как уголки его губ кривятся от гнева.

Я уверена, что с моими легкими что-то не так, когда он наклоняет голову в сторону, сужает глаза и угрожающе произносит: – Это вызов?

Вдох, выдох.

– Это предупреждение. – Я подхожу ближе. Если этот придурок думает, что его точеной челюсти, нелепого тела и глубоких лесных глаз достаточно, чтобы выбить меня из колеи, то он...

Абсолютно прав.

Прервать миссию.

Я отстраняюсь от него так же быстро, как и подошла, прочищаю горло и смотрю на испачканную футболку Radiohead у моих ног.

– Ты платишь за химчистку, – говорю я совершенно искренне.

Он насмехается. – Черта с два.

Я никак не могу позволить себе снова все купить или отдать в чистку футболку Radiohead.

– Кстати, как поживает Ксавьер? – Я опускаюсь на его уровень. – Я слышала, что он уехал из города на лето. Наверное, Бри очень тяжело. Невольно задумываешься, как она проводит время.

Его лицо сморщилось.

Сюрприз, придурок. Я тоже умею играть грязно.

Я уверена, что этот трюк с одеждой сработал бы на многих девушках, но на мне? Без шансов. Я частично испанка и индонезийка. Все детство мне напоминали о моих угольно-черных кудрях и смуглой коже. Оказывается, дети могут быть настоящими засранцами, когда захотят.

Не стоит даже говорить о том, что у меня два отца, а все мои братья и сестры – приемные, включая меня саму. Мы будем здесь, пока у Финна не вырастет душа, а мне осталось недолго.

Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза, его челюсть дергается, когда он сопротивляется давлению стен, смыкающихся вокруг него. Я держу его. Он застрял, и он это знает.

– А ты упорная, не так ли? – признает он.

– Пора бы тебе это понять.

По тому, как он поморщился, я поняла, что он не выносит вкуса собственного лекарства.

– Деньги будут у меня завтра, – выплевывает он, поджав челюсти, и уходит в дом.

Я должна быть счастлива.

Я выстояла, когда мне хотелось только рухнуть, но я не настолько глупа, чтобы думать, что дьявол покончил со мной.

Возможно, я выиграла этот раунд...

Но борьба только начинается.