Глава 7

Даймонд

– Гем?

Мужской голос – лишь эхо в моей голове.

–

Гем

? – Кто-то трясет меня.

Глаза тяжелые, как будто почти закрыты, и я не могу найти в себе силы, чтобы открыть их.

– Гем, проснись. – В его голосе звучит настоятельная просьба.

Мой мозг как в густом тумане, я открываю глаза и вижу Финна, склонившегося надо мной в темноте библиотеки, его рука лежит на моем плече.

Черт, я отключилась, да?

Как долго я спала?

– Который час? – Я сажусь прямо и понимаю, что меня накрывает одеяло.

Неужели я заснул под одеялом?

Не могу вспомнить.

– Почти пять, – отвечает Финн.

Кажется, раньше у меня не было одеяла.

Значит ли это, что... Финн накинул его на меня?

– Было весело, когда ты играл роль телохранителя и все такое, но я, пожалуй, пойду спать. Подумал, что ты захочешь провести остаток ночи в своей постели, – добавляет Финн.

Его доброта – не что иное, как чудо. Вы хотите сказать, что он был добр ко мне два часа подряд? Мне следует купить лотерейный билет.

– Я... Спасибо, – говорю я, все еще не в себе, и начинаю подниматься с дивана. Мое давление падает с того момента, как мои ноги касаются земли, и внезапный прилив головокружения ругает меня за то, что я слишком быстро встала.

К счастью, Финн ловит меня в последний момент, его руки обхватывают мою талию с такой силой, что у меня подгибаются колени по совершенно другой причине.

Мы стоим так несколько долгих секунд, его руки на моих бедрах, наши взгляды слиты воедино, а наши тела слишком близки, чтобы мой мозг мог их осознать. Мы оба дышим тяжелее, чем секунду назад, и я ловлю себя на том, что сосредоточилась на его губах.

Обычно он отвратителен, но сейчас он мил, и я ненавижу то, что это заставляет меня не замечать всех тех случаев, когда он не был милым.

– Теперь можешь отпустить, – говорю я, хотя мое тело умирает от желания, чтобы он держал меня так еще две минуты. Я жду, что он послушается и отступит, но он только крепче прижимается ко мне, сосредоточившись на моих губах.

– Я мог бы. – Он безразлично пожимает плечами, и я уверен, что мое сердце учащенно забилось за каждую лишнюю секунду, пока он держал мою грудь вровень со своей.

Темнота ночи.

Тишина города, который спит, пока мы бодрствуем. Это опасно. Наедине в этой библиотеке легко забыть о том, что завтра нам придется встать, и вернуться к ненависти друг к другу.

– Тогда почему не делаешь этого? – Ответ пугает меня.

Обычно у него на все есть ответ, но в этот раз он, похоже, не решается им поделиться. Я жду и жду, когда он вывалит его на меня, но он так и не вываливает. Вместо этого он отпускает свою хватку на моей талии и начинает уходить.

– Не задавай вопросов, на которые не готова получить ответы. – В мгновение ока он снова становится холодным.

Все мои внутренности кричат мне, что нужно что-то делать, пока он приближается к двери.

– Кто сказал, что я не могу с этим справиться? – говорю я ему вслед.

Черт, что я делаю?

Я должна позволить ему уйти.

Я должна позволить нам забыть, что хоть одну ночь мы не были совершенно несчастны в присутствии друг друга. Но если он уйдет, перемирие официально закончится, и это меня до смерти пугает.

Финн замирает, но не сразу смотрит на меня. Он стоит в дверном проеме и, насмешливо произнося «Не могу поверить этой девушке», поворачивается ко мне.

– Ты действительно хочешь знать?

Я подумываю отказаться от своего вопроса, но уже поздно.

Он уже надвигается на меня.

В считанные секунды я оказываюсь прижатой спиной к большому книжному шкафу, стоящему позади меня. Пространство между нами составляет всего несколько сантиметров, и мое внимание переключается на его рот. Его язык скользит по его губе, заглядывая мне в душу. Его губы знойные, и, черт возьми, они выглядят мягкими. Мне бы только хотелось, чтобы слова, вылетающие из них, не были все время такими жестокими.

– Ты действительно хочешь знать, о чем я сейчас думаю? – Финн предупреждает, словно пытаясь подготовить меня к неминуемой гибели. Я тяжело сглатываю и умудряюсь кивнуть.

Мой молчаливый ответ заставляет его придвинуться еще ближе, наши рты почти соприкасаются, когда он разрушает стену ненависти, которую я тщательно выстраивал между нами.

– Я думаю о тысяче способов заставить тебя кончить прямо на этом ковре.

В этот момент в комнате больше нет воздуха. Нет больше ни перемирия, ни предложения мира, ни размахивания белым флагом. Он готов к бою, и я боюсь, что мне придется сдаться.

– Я думаю о том, что тысячу раз хотел загнать тебя в угол и есть эту киску, пока ты не вымажешь мне все лицо. – Он даже не вздрагивает.

О.

Мой.

Бог.

Мой рот открывается от его признания, а он ухмыляется, проводя большим пальцем по моей нижней губе и вбивая в землю все сопротивление, которое у меня оставалось против этого влечения.

– Я думаю о том, что ты умоляешь меня не говорить твоему боссу, что тебе нравится то, что его чертов сын делает с тобой своим языком.

Последовавшее за этим молчание заставляет меня пересмотреть все, что, как мне казалось, я знала. Он все еще смотрит на мой рот – заметьте, он прямо-таки пожирает мой рот глазами, и я ненавижу себя за это, но...

Если бы он хотел получить мой первый поцелуй прямо сейчас?

Я бы дала ему его.

Я боюсь, что мое сердце может лопнуть, как переполненный воздушный шарик, когда Финн хватает меня за щеки одной рукой, сжимая мое лицо и приближая меня к себе, пока его рот не оказывается рядом с моим.

– И это, Гем... – Он делает паузу. – Это и есть причина, по которой ты не можешь с этим справиться.

Затем он уходит.

Ни дальнейших объяснений, ни извинений за свою прямоту.

Ничего.

Он просто оставляет меня там. Посреди четырех стен, в которых я услышала признание, которое никогда не смогу забыть.

***

Следующие выходные я провела, пытаясь перепрограммировать свой мозг.

Это было нелегко, но статьи в Интернете предупреждали, что это потребует от меня изрядной доли дисциплины. Главная цель? Перестать думать о Финне. Я еще не дошла до этого, но его слова больше не крутятся в моей голове, так что... маленькими шагами?

Я испытала странное облегчение, обнаружив, что главный этаж пуст после того, как Джесси вчера подвез меня к дому.

Финна не было дома.

Не было и Тео.

Были только Лекси и я.

Я ухватилась за возможность посмотреть пошлый фильм на плоском экране в гостиной, пока рядом нет мальчишек, которые могли бы меня затравить. Потом я завалилась спать и больше не выходила из своей комнаты до сегодняшнего утра, пока не встала с постели, чтобы приготовить завтрак.

–

Пожалуйста, скажи, что для меня есть немного.

– Голос Тео разносится по первому этажу, и я поворачиваю голову, чтобы увидеть высокого баскетболиста, волочащего ноги на кухню.

Он выглядит дерьмово.

Черные волосы спутаны, под зелеными глазами такие темные круги, что я вижу их отсюда, а кожа бледная, граничащая с призрачной.

Кто-то слишком много выпил прошлой ночью.

Я сглатываю смех, отворачиваясь от омлета, который готовлю на плите. – Проклятье, Тео, ты выглядишь...

– Хорошо для мертвеца? – закончил он и опустился на один из табуретов вокруг кухонного острова.

Я хмыкаю и сосредотачиваюсь на переворачивании омлета. – Я собиралась сказать «не в духе».

В ответ он опирается локтями на мраморную стойку, сцепляет пальцы на макушке и издает раздраженный стон от, похоже, убийственной головной боли.

– Когда ты вчера вечером приехал?

– Поздно. – Он насмехается. – Сразу скажу: два часа сна? Определенно недостаточно.

Я смеюсь. – Должно быть, это было очень весело, да?

– Первая вечеринка лета, ты же знаешь, как это бывает. Если к концу ночи всех не тошнит, то какой в этом был смысл? – Тео подшучивает над менталитетом популярных ребят, и я воздерживаюсь от того, чтобы приставать к нему с вопросами.

По правде говоря, я не знаю, как это происходит, и поверьте, это не из-за отсутствия попыток. Я никогда не смогу получить приглашение на такое мероприятие.

Тео потирает виски. – Финн был в такой жопе, что ему понадобится пересадка печени.

Финн тоже был на вечеринке?

Это объясняет, почему его не было дома вчера вечером.

– Он пришел домой с тобой? Я бы не хотела говорить своему боссу, что его сын может лежать где-нибудь в канаве. – Я подавилась своим оправданием. Я никогда не признаюсь в этом, но мне любопытно. Черт, я даже немного волнуюсь за его безрассудную задницу.

Почему. Меня. Это. Вообще. Заботит.

– Не, он ушел с какой-то девушкой в середине вечеринки.

Ох.

Я ничего не отвечаю, беру тарелку из кухонного шкафчика и выкладываю на нее свой омлет. Я едва успела расположиться за кухонным островком вместе с Тео, как заметила, что он смотрит на мою еду.

В следующее мгновение я уже спрыгиваю с табуретки и достаю еще одну тарелку и вилку. Кормление этих мальчиков уже превращается в ритуал.

– Ты можешь съесть половину. И все, – ругаю я.

Глаза Тео загораются.

– Я когда-нибудь говорил тебе, что ты моя любимая няня? – Он ухмыляется, наблюдая за тем, как я разделяю омлет вилкой и перекладываю его на его тарелку.

– Ешь, пока я не передумала.

С этими словами я ставлю кофе и устраиваюсь вокруг кухонного острова. Тео, не задумываясь, откусывает большой кусок и показывает мне большой палец вверх. Я уже собираюсь попробовать, когда в комнату вбегает Финн в беговых трусах.

На нем нет рубашки, как навязчивый демонстратор, которым он и является, и хотя он выглядит так, словно вчерашняя вечеринка надрала ему задницу, он не выглядит таким похмельным, как Тео.

– Что у нас на завтрак? – говорит Финн, его голос хриплый, вероятно, от того, что он напился до беспамятства, и проводит рукой по своим утренним волосам. У него похмелье, а он по-прежнему выглядит безупречно. Я начинаю думать, что единственным способом пережить это лето будет надеть этому парню на голову бумажный пакет.

– Слишком поздно, брат. Я получил половину ее омлета, – хвастается Тео, и я подавляю улыбку.

Финн смотрит мне прямо в глаза. – Проклятье... Похоже, мне придется найти что-нибудь другое, чтобы поесть.

Я чувствую, как у меня сжимается горло, в голове мелькают воспоминания о ночи в библиотеке.

– Хочешь знать, о чем я думаю? Я думаю о том, что уже тысячу раз хотел загнать тебя в угол и есть эту киску, пока ты не вымажешь мне все лицо.

Каждое нервное окончание в моем теле оживает, я разрываю зрительный контакт и отправляю вилку в рот.

Он что, специально это сделал?

Он вообще осознает, что это отсылка?

Диа, ты слишком много думаешь.

– Мужик, ты похож на мешок с дерьмом, – комментирует Финн внешний вид Тео, и я перестаю обращать на него внимание, занимаясь своими делами.

Пока...

Финн подходит к нам и прислоняется к кухонному острову, разговаривая со своим приятелем. В этот момент я вижу черные камни на его запястье.

На нем мой браслет?

Да.

На нем мой гребаный браслет.

У меня не хватает духу прервать их разговор, поэтому я держу на поводке газиллион вопросов в своей голове и иду сполоснуть тарелку, когда заканчиваю. Тео следует моему примеру, убирая свою тарелку.

– Куда ты идешь? – спросил Финн, когда Тео подошел к задней двери.

– Пытаться наверстать двадцать часов сна. Будь здоров. – Тео поднимает руку ко лбу в знак приветствия и выходит на улицу.

Я вижу, как он направляется к гамаку. Слова вылетают у меня изо рта, как только Тео оказывается за пределами досягаемости.

– На тебе мой браслет.

Финн мотает головой и смотрит на меня.

– Зоркий глаз, – насмехается он и направляется к холодильнику.

– Зачем? – спрашиваю я его.

Он набросился на меня за то, что я сделала эту дурацкую штуку, а теперь носит ее?

– Почему бы и нет? – Он уклоняется от ответа, берет с дверцы холодильника бутылку с водой и откупоривает ее.

– Я думала, его уже нет?

Я отчетливо помню, как не смогла найти браслет, когда пыталась искать его в коридоре после того, как он его выбросил. Я решила, что его выбросила горничная.

Он пожимает плечами. – Да, но ты ведь тоже считала, что устроиться на эту работу было хорошей идеей, не так ли?

Ого.

Я думал, что после сеанса психотерапии в библиотеке мы сможем оставить соперничество в прошлом, но, очевидно, это было несбыточное желание. Должно быть, мое лицо выдает, насколько странной мне кажется его перемена мнения о браслете, потому что он тихонько рассмеялся.

– Что? – Он поднял руки вверх. – Он выделяет мои глаза!

Мне приходится заставлять себя не смеяться.

На моем телефоне, лежащем на кухонном столе, высвечивается сообщение, и я тянусь за ним.

Авина: Во сколько мы сегодня встречаемся? У моей сестры музыкальный концерт, так что я не смогу прийти раньше шести.

У нас с Ви есть привычка каждый год на ее день рождения ужинать в папином ресторане. Вот так, сегодня ее день рождения, а она все еще возит свою сестру-суперзвезду, как Золушка в современном мире.

– Кстати, я сегодня вечером ухожу. – Я меняю тему. – Я уже спросила твоего папу, и он сказал, что все в порядке, но я подумала, что должна сообщить тебе.

Финн подносит бутылку с водой ко рту, чтобы сделать глоток, и замирает, глядя на меня в полной тишине.

– Почему? – Он не мог бы быть более откровенным, даже если бы попытался.

– Почему что?

– Почему ты уходишь? – допрашивает он меня.

– Почему бы и нет? – Я даю ему тот же ответ, что и он мне минуту назад, и он ухмыляется с иронией.

– Могу ли я рассчитывать на то, что ты не спалишь дом, пока меня не будет? – Я только наполовину шучу.

– Не обещаю. – Он пожимает плечами. – Мне нравится мысль о том, что мой отец будет вынужден вернуться в город.

– И почему же?

Его ухмылка увеличивается в размерах. – Потому что тогда ты нам больше не понадобишься. Ясно.

– Душ был потрясающим. Кстати, в ванной наверху закончились полотенца. – В коридоре раздается женское хихиканье.

Это длится всего секунду...

Но этого достаточно, чтобы все глупые надежды на «изменившегося Финна» улетучились из моего организма.

Он привел домой девушку с вечеринки.

Типично

.

– Черт, спрячь меня, – говорит Финн.

Даже если бы я хотела, а я не хочу – я бы не смогла.

Через мгновение в дверь врывается Загадочная Девушка, ее наманикюренная рука сжимает полотенце, вытирая насухо свои светло-русые волосы. Я сразу же узнал в ней Луизу «Лу» Беннетт, основу группы поддержки и именно такую девушку, с которой, по моим представлениям, должен был закончить Финн Ричардс.

Эти двое вместе – баскетбольный спортсмен и принцесса группы поддержки, вы знаете, как это бывает, но это не останавливает волнения в моем желудке, когда я впиваюсь взглядом в каждый ее дюйм.

Она великолепна и стройна, ее рост – около пяти футов семи дюймов. Она одета в рваные джинсовые шорты и майку-борцовку, которая подчеркивает ее тощие мышцы живота и пирсинг в пупке.

С тех пор как я переехала в Сильвер-Спрингс в первый год обучения, я сказала этой девушке всего одно слово, и я уверена, что это было «извини», когда мы встретились взглядами в день ориентации. Да, я извинилась за то, что случайно посмотрела ей в глаза.

Она так на меня посмотрела.

Как будто я должна заплатить штраф за то, что осмелилась оказаться в поле ее зрения.

Финн, похоже, не особенно рад ее присутствию. Совершенно ничего не понимая, Луиза бросает полотенце на кухонный стол и спешит к Финну с жемчужно-белой улыбкой на лице.

– Привет, красавчик.

Кринж

.

Финн не произносит ни слова, но это, похоже, ничуть не смущает ее, потому что она обхватывает его за шею, прижимается грудью к его грудным мышцам и накрывает его рот своим.

Сначала он не отвечает на поцелуй, но потом...

Потом да.

Я наблюдаю за тем, как его губы медленно двигаются вместе с ее губами, как она стонет от грязного, соблазнительного рта, который шептал мне грязные вещи в библиотеке всего три дня назад. На секунду мне становится интересно, говорил ли он ей то же самое прошлой ночью. Что они делали, как они это делали, где они это делали.

– Я думал, ты ушла. – Через мгновение Финн отталкивает ее.

– Ну, очевидно, что нет. – За долю секунды она превратилась из возбужденной в обиженную. – А что? Ты хотел, чтобы я это сделала?

Финн начинает отвечать, но останавливается, чтобы бросить на меня взгляд, который явно означает, почему ты все еще здесь?

Я поднимаюсь с табурета. – Дай мне выпить кофе, а потом я уйду от вас.

Мое вмешательство вызывает один из особо неприятных взглядов Луизы, как будто она только что заметила, что я здесь. Я забираю свою наполненную кружку из-под кофеварки, когда ее голос доносится до моих ушей.

– А ты кто? – спрашивает она.

Я медленно поворачиваюсь, недоумевая, почему ее это вообще волнует.

– Диа? – Это прозвучало как вопрос, как будто я не уверена в своем имени.

Затем ее лицо опускается.

Я смотрю на своего соседа по дому, кулаки которого сжаты так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– Что-то случилось? – спрашиваю я.

– Я подумала, что мне это показалось, – шепчет Луиза про себя.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я.

– Убирайся к чертовой матери, – рычит на меня Финн, прежде чем Луиза успевает все прояснить, и я смотрю на него так, словно он под кайфом, но тем не менее подчиняюсь.

Я открываю дверь во внутренний дворик, и Лекси спрыгивает со своей собачьей подстилки, чтобы последовать за мной. Мы выходим на террасу, но за несколько секунд до того, как я закрываю дверь, я слышу, как Луиза говорит: – А она знает?

Что это значит?

Знаю ли я что?

Вопросы крутятся в моей голове, я иду с Лекси к террасе, не сводя глаз с Финна и его спутницы через большие окна кухни.

Я уже не слышу, о чем они говорят, и, черт возьми, как бы мне хотелось, чтобы у меня сейчас был суперслух. Я опускаюсь на Г-образный диван во внутреннем дворике, Лекс запрыгивает рядом со мной, и наблюдаю, как Луиза размахивает руками и кричит на Финна.

– Ставлю пять баксов на то, что она его ударит. – Голос Тео пугает меня, и я вскрикиваю, поворачивая шею, чтобы увидеть его лежащим в гамаке позади меня – я забыла, что он дремлет здесь.

– Господи, Тео. – Я прижимаю руку к колотящемуся сердцу.

– Прости, я помешал тебе? – Тео фыркает, и смущение окрашивает мою кожу.

Попалась.

– Как ты думаешь, о чем они говорят? – спрашиваю я, и Тео приподнимается в гамаке, чтобы лучше видеть.

– Фу, Финн, не могу поверить, что ты использовал грязный носок, когда у нас закончились презервативы, – говорит Тео высоким пронзительным голосом, подражая голосу Луизы, и из моего горла вырывается смех.

– Может быть, ты предпочтешь, чтобы в следующий раз я использовал алюминиевую фольгу? – Я отвечаю напряженным, глубоким голосом, чтобы подражать Финну. По иронии судьбы, мы попали в точку, и хихикаем, как детсадовцы.

Наблюдая за этой сценой, я понимаю, что всего несколько дней назад Финн играл с Лекси в этом самом дворе, лежал с ней на солнышке, относился к ней как ко всей своей чертовой вселенной.

А сейчас?

Он ставит печать на сердце болельщицы.

– Как, черт возьми, можно пройти путь от валяния в траве со своей собакой до пинка девушки на обочину? – спрашиваю я вслух, и Тео с придыханием смеется, откидываясь на спинку гамака.

– Да, ну, это Финн Ричардс для тебя. Единственное, блядь, что он любит в этом мире – это свою собаку. О, и Реми.

Мое дыхание задерживается в легких.

– Р-Реми? – Мой голос ломается, и я прочищаю горло. – Кто это?

Девочка?

Мальчик?

Тео фыркает. – А ты как думаешь? Его машина, конечно же.

Ах.

– Почему он назвал свою машину Реми?

– Я думаю, Реми – это его друг. Не уверен, кто именно. Но кто бы это ни был, он наверняка важен. – Тео пожимает плечами, поднося руку ко лбу, чтобы заслонить солнце.

– А Лекси? Что с ней?

– Его мама подарила ему ее, когда он был еще ребенком. Примерно в то же время она подарила ему цепочку, которую он всегда носит... Знаешь, до того, как она... – Тео сделал паузу, этот термин вызвал у него беспокойство.

– Утонула? – дополняю я.

– Да, это.

Значит, Лекси – единственное живое напоминание о его матери?

Не говоря уже о том, что она сделала одинаковые цепочки, которые они с Ксавьером Эмери носят, насколько я помню?

– А он... когда-нибудь говорил об этом? – спрашиваю я.

– Нет, но кто бы стал? Тело его матери гниет на дне озера, и он считает, что это его вина. Не совсем подходящий материал для светской беседы.

– Почему это должна быть его вина? – Спрашиваю я.

Тео открывает рот, чтобы ответить, но почти сразу же закрывает его снова, уставившись на ссору, которая стала намного хуже с тех пор, как мы в последний раз проверяли. Луиза уже вся в слезах, она бьет ладонями по твердой груди Финна, чтобы подтолкнуть его.

Мы с Тео обмениваемся взглядами.

– О, это плохо, – констатирую я. – Очень плохо.

– А вот и пощечина. – Тео подносит кулак ко рту, как будто для того, чтобы сдержаться. – Три, два, один...

Словно ожидая реплики Тео, Луиза делает замах и бьет Финна по лицу. Финн переносит удар как чемпион, крепко зажмуривается от боли и смотрит на нее, пока она не уходит.

– Ой, – комментирует Тео.

– Ну да. Он так и думал.

Отчасти мне жаль бедную Луизу. Может, она и не лучик солнца, но никто не заслуживает того, чтобы его чувства были разбиты на тысячу кусочков. В следующую минуту на террасу выходит Финн, останавливая наши пересуды на корню.

– Черт, чувак, что ты ей сказал? – окликает его Тео.

Финн добирается до гамака и подбородком жестикулирует, чтобы Тео подвинулся. Тео выгибает бровь, но не двигается, в результате чего Финн безропотно садится на своего приятеля сверху.

Тео застонал, когда локоть Финна вонзился ему прямо в живот. – Не уверен, что ты в курсе, Ричардс, но ты ни хрена не легковес.

– Ни хрена подобного. – Финн дает понять, что он здесь, чтобы остаться, и Тео начинает пытаться оттолкнуть его. Они борются как дети, и я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моих губах.

Задыхаясь от смеха, Тео уступает, спрыгивает с гамака и отталкивает Финна. Тео опускается на диван вместе со мной, а Финн ложится обратно в гамак, подложив под голову одну из рук.

– Я задал тебе вопрос, ублюдок, – напомнил ему Тео. – Что ты ей сказал?

– Я сказал ей то, что она и так знает. – Финн пожимает плечами, устремив взгляд в чистое небо над головой. – Что завтракать не стоит, и я не хочу видеть ее задницу рядом, если только она не сидит на моем лице.

Мой желудок опускается.

Я потягиваю свой кофе, который с каждой секундой становится все холоднее, и бросаю взгляд в его сторону. Когда я вижу, как он не стесняется того, через что он только что заставил пройти Луизу, я понимаю, что мне нужно было это напоминание.

Мне нужно было, чтобы он переспал с какой-нибудь чирлидершей после того, как заставил меня поверить, что у него есть сердце где-то в этой ледяной клетке...

Финн Ричардс не способен измениться.

И никогда не изменится.