Глава 19

Кристина не обманывала себя — Семен не оставит её последние слова без ответа. Обязательно как-то их прокомментирует. И она морально приготовилась.

Сделала шаг, ещё один. Её никто не останавливал. Как же так…

Некая растерянность закралась в душу.

Неужели не догонит?

Когда Кристина услышала за собой неясный шум, остановилась. Не оборачивайся… Не оборачивайся… Хватит на сегодня глупостей.

И всё же она обернулась. Чтобы в следующее мгновение испуганно и одновременно восхищенно охнуть.

Перед ней стоял леопард. Гордый. Красивый. Огромный. Бывают ли такими огромными звери в природе — она не знала. Но тот, кто перед ней стоял, не мог не восхищать.

Зверь, издав непонятный звук, больше похожий на рык переходящий в мурлыканье, двинулся в сторону Кристины. Первым порывом девушки было — бежать! Но она заставила себя стоять на месте. По спине побежали мурашки. Всё-таки на тебя идет хищник, которым двигают инстинкты. И не важно, кем он является во второй ипостаси.

Кристина настолько уже привыкла общаться только с людьми, сознательно избегая любого контакта с перевертышами, что чтили древние законы и раз в месяц оборачивались, что вся задрожала от нахлынувших на неё эмоций. Если она думала, что израсходовала весь ресурс на разговор с Дореченцевым — ей ждал сюрприз в виде его второй ипостаси.

Леопард остановился в полушаге от девушки и сел на задние лапы.

Кристина, облизнув пересохшие губы и сглотнув вязкую слюну, негромко произнесла:

— Так нечестно, слышишь, Дореченцев… — её голос дрогнул от непролитых снов. — Что ты творишь, вот скажи мне, манипулятор чертов… Вот что?.. Хотя нет, не говори. Не смей… Лучше вот так, со зверем…Тот хотя бы не обидит.

Краем сознания понимая, что находится на грани, что ещё чуть-чуть и её сердце разорвется в лохмотья от эмоциональных качелей, Кристина опустилась на корточки. У неё ни на минуту не возникло сомнений, что зверь может каким-то образом поранить её, причинить вред.

«Самец никогда не тронет свою самку», — как-то сказала бабушка.

Как же Кристина по ней скучала! Как же хотелось снова оказаться в доме, в Подмосковье, заварить крепкого травяного чая и посидеть с родным человеком на веранде. Поговорить ни о чем. Посетовать на жизнь.

Интересно, а бабушка уже в курсе того, что Арман проиграл «Магнолию»?

Большая кошка наклонила голову и боднула Кристину в плечо. Девушка закрыла глаза.

— Не надо… Многое уже сказано. Ещё больше сделано. Моя кошка… Я не обернусь, ты же знаешь.

Внутри Кристины её собственная кошка сходила с ума. Если бы они были волками, то девушка сказала бы, что она сорвалась с цепи. Металась и бесновалась. Выпустила когти и царапалась, причиняя Кристине реальную физическую боль. Но девушка была ей даже за это благодарна. Лишь бы отвлечься… на что угодно…

Кошак оказался не менее настырным, чем хозяин, и в конечном итоге, изловчившись, подлез ей под руку, тем самым требуя, чтобы Кристина его приласкала.

Девушка, закусив губы до крови, прошипела:

— Это типа извинения, да, Дореченцев? Твой леопард тут ни при чем. Ты наворотил дел. Ты обвинял меня! Ты…

Кристина резко остановилась и шумно выдохнула. Ещё мгновение и она снова вернется к тому, от чего бежала с кухни.

— Ох… нет… Я так больше не могу. Если ты не хочешь, чтобы в твоем доме поселилась истеричка, дай мне время прийти в себя. Просто оставь меня в покое. Хорошо? Надеюсь, для тебя моя просьба окажется не слишком обременительной.

И девушка, изловчившись, поднялась на ноги и с лихорадочно колотящимся сердцем вновь направилась вглубь дома, молясь о том, чтобы кошак не стал её преследовать.

Та же бабушка говорила, что истинные альфы в состоянии управлять звериной ипостасью. Кристина теперь точно знала, что Дореченцев — альфа. Значит, он прекрасно осознает, что делает и понимает её, находясь в облике леопарда. И очень хотелось верить, что он вновь не будет применять силу альфы на ней. Интересно, насколько он может с помощью силы повлиять на Кристину? Бедное сердце забилось ещё сильнее. Что-то подсказывало девушке, что альфа способен на многое. Не приведи Луна, испытать его влияние на собственной шкуре.

Девушка прошла большую гостиную и поднялась на второй этаж. Так как гостеприимный хозяин не спешил показывать ей комнату, она открыла первую попавшую дверь. Комната оказалась нежилой. Аккуратно убранная кровать, большое зеркало, высокий объемный шкаф. Везде чисто и аккуратно. Комната для гостей? Скорее всего. Вот и прекрасно.

Кристина разулась, скинула с себя потрепанную одежду и забралась под покрывала. Вряд ли она уснет. Просто полежит. Наберется сил.

А дальше…

Она закрыла глаза.

Она — пара Дореченцева. И как бы Кристина не трепыхалась, какими бы словами не сыпала, что бы там себе не напридумывала, она точно знала — никуда он её не отпустит. Никогда. Уйдет — будет преследовать. Давить. Угрожать. Принуждать. Делать больно ей и её близким. Потому что между ними связь, что не прервать, не разорвать.

И как ей с этим жить? Как заставить себя принять человека, что перевернул привычный уклад её бытия с ног на голову? Как…

Кошка внутри снова рьяно зашипела, чем вызвала грустную улыбку девушки.

— Знаю… Если бы ты умела говорить, ты бы сказала, что между нами с самой первой встречи промелькнула искра…

Кристина вспомнила их встречу в пещере. Если вернуться назад и на мгновение представить, что Дореченцев к ней подошел бы, и между ними завязалось знакомство, что-то изменилось бы в их истории?

Нет.

Он-то уже знал, кто она. И, как вариант, их встреча в пещере была неслучайной.

Застонав, девушка перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Нечего гадать о прошлом. Нужно принимать настоящее.

Принимать Семена Дореченцева.

* * *

И снова Кристина проспала несколько часов. Когда проснулась — обругала себя. Так недолго сбиться с физиологического ритма. Посмотрев на часы, и поняв, что день близится к обеду, она поднялась с постели. Так, умыться и на поиски Семена.

Как-никак она его гостья. Вот пусть и заботится о ней и о её комфортном пребывание в доме.

Или хотя бы вернет ей её вещи. И телефон.

Найти Семена удалось сразу. Девушка вышла в коридор и прикрыла глаза, сосредоточившись на запахе. Где самое терпкое, густое, мощное сосредоточение — там он сейчас и находится.

Кристина целую вечность не пользовалась природными инстинктами. Заставляла себя жить по законам людей. А появился в её жизни Семен, и всё перевернулось.

Наверное, ей стоило радоваться. Кошка-то вон как радовалась! Хвостом от нетерпения виляла.

Предательница.

С поведением своей кошки Кристина давно смирилась. Пусть радуется, хоть кому-то из них двоих хорошо.

Семена она обнаружила в кабинете. Тот стоял у окна, спиной к двери и разговаривал по телефону.

— Вечером приеду. Да, подготовь все бумаги. И отчет.

Кристина не сомневалась — он почувствовал её приближение, поэтому и закончил разговор. Неприятное чувство недоверия резануло по сердцу. Вроде бы Кристина ни на что и не рассчитывала, а всё равно стало не по себе.

Семен повернулся к ней не сразу. Выждал небольшую паузу.

И лишь после этого дал понять, что знает, она стоит в дверях и за ним наблюдает.

Когда он обернулся, первое на что Кристина обратила внимание — на его лицо. Она привыкла рассматривать Семена, как недруга, как мужчину, от которого следует держаться подальше. Сейчас же она заставила себя взглянуть на него чуточку иначе. За пару часов невозможно кардинально изменить отношение к человеку.

Перед ней стоял красивый суровый мужчина. Уставший. Нет, его плечи по-прежнему были развернуты, спина не сутулилась. Только взгляд изменился. Прямолинейнее стал, и насмешка из него ушла.

Не говоря ни слова, Кристина прошла в кабинет, подошла к столу и опустилась в удобное кожаное кресло.

Снова посмотрела на Семена и негромко произнесла:

— Получается, что мы с тобой связаны. И эту связь невозможно разорвать. Она крепче, чем брак среди людей.

Ответил Семен так же не сразу. Он, как стоял, так и продолжил стоять, не присоединившись к ней за «стол переговоров».

— Получается, что да, — в его голосе не было никакой мягкости. Наоборот, Кристине показалось, что прибавилось металла. Обиделся на те слова, что она наговорила его кошаку? Так пусть обижается. У неё тоже есть, что помнить.

Так. Стоп. Никаких обид. Никаких воспоминаний. Она не для того пришла к нему, чтобы снова начинать препираться и выяснять отношения. Хватит пустых обидных слов.

— Семен, — она облизнула пересохшие губы и не заметила, с какой жадность мужчина впился в них взглядом янтарных глаз. — Я предлагаю перемирие. Настоящее перемирие.

Полные мужские губы растянулись в циничной усмешке.

— А перемирие бывают не настоящими?

— Семен!

— Хорошо, извини.

Семен скрестил руки на груди, закрылся от Кристины.

Луна, да что же это такое… Как только она решила сделать первый шаг, наталкивается на его отчужденность.

Ладно, посмотрим, как он дальше будет вести себя.

— Я благодарна тебе за откровенность. Поэтому и предлагаю перемирие. Не хочу больше воевать. Не хочу больше скандалов. Хочу подружиться с тобой.

— Подружиться?! — Дореченцев не сказал — выплюнул. На скулах заходили от тщательно подавляемого негодования желваки. — И как ты предлагаешь нам «дружить»?

От большой мужской фигуры так и повеяло скрытой угрозой.

Бабушка всегда учила Кристину, что женщины должны быть мудрее. Хитрее. Сколько угодно можно бодаться с мужчинами, играя в непонятные изматывающие игры. Но кто бы, что бы ни говорил, в стае зверей альфа — всегда мужчина. Закон природы.

— Не ехидничай, Семен. Если не хочешь идти на мировую, я пойду. Задерживать и отнимать твоё время не стану. Надумаешь взять с меня часть долга — придешь в спальню, — и Кристина сделала вид, что встает.

— Сидеть!!

От его крика можно было оглохнуть. Кристина вздрогнула, ликуя в душе. Именно на такую реакцию с его стороны она и рассчитывала.

— Сижу, — она выдавила из себя грустную улыбку. Радоваться пока причин не было.

Семен, выругавшись, швырнул сотовый на стол, не заботясь о сохранности вещей. Усилием воли он заставил себя стоять на месте. Сделает несколько шагов к Кристине — за последствия не ручается.

Именно это прочла девушка на его лице.

Ей бы испугаться… Насторожиться.

Только отчего по телу разлилась теплая волна? Словно удостоверилась, что не безразлична Дореченцеву.

— Сиди… — он выдохнул сквозь зубы и заставил себя продолжить: — Что ты там говорила про перемирие?

— Я говорила не только про перемирие. Просто хочу наладить с тобой отношения. Возможно, я сейчас совершаю очередную ошибку, я не знаю… Семен, но я измотана морально до такой степени, что пребываю на грани, — её голос дрогнул, и она с удивлением заметила, как дернулся вперед Семен, точно хотел подбежать к ней. Но нет — остался на прежнем месте. — Этот договор, похищение, моя расплата… Какой-то глупый сценарий фантасмагорического фильма. Я так не могу. И не хочу. Я не знаю твоих целей, твоего конечного результата. Я не знаю, что ты хочешь от меня. Вернее, знаю, что ты хочешь моё тело… С этим как раз понятно. Но раз мы пара… Это же что-то меняет?

Кристина отказывалась даже предполагать, что ей может ответить Семен.

Отказывалась, потому что боялась.

Боялась неистово. Что сейчас снова её отправят в нокаут, что снова поставят на колени. И так по кругу. До бесконечности. Пока зверь внутри Дореченцева не насытится. Хотя, если разобраться, его кошак был вполне милым. Даже ласкался к ней. Но он всё равно оставался смертельно опасным хищником.

— Это меняет многое, — медленно ответил Семен, не сводя с неё глаз. Он замечал всё — как она побледнела, как хорохорилась, как нервно теребила край блузы. Чертовой блузы, которую хотелось разорвать, чтобы увидеть её грудки. Такие соблазнительные, манящие. Которыми он ещё не успел насладиться, впитать в себя их запах и вкус. Да и насладиться ли он когда-то? Вот в чем вопрос.

Кристина ожидала продолжения, но его не последовало. Она нахмурилась, борясь с накатывающим дурным предчувствием.

— Для меня главное — спокойствие. Никаких эмоциональных качелей. Поэтому я и завела этот разговор. Хочу понять, чего мне ожидать от будущего. Что мне ждать от тебя, Семен.

Проклятье, почему он такой неразговорчивый? Каждое слова вытягиваешь из него, словно клещами. И смотрит… смотрит недоверчиво.

— Разговор начистоту, значит разговор начистоту, — сейчас с ней заговорил делец, намеревающийся озвучить условия перед предполагаемым партнером. — Ты — моя пара. И я не буду скрывать — я этому рад. В современном мире, где все идет наперекосяк, встретить истинную пару — неслыханная роскошь. Я уже говорил сегодня — ты моя. Моя, — если бы Кристина не знала, что у него карие глаза, могла бы поклясться, что они трансформировались в черные. — Как ты сейчас понимаешь, ни о каком уговоре, долге и прочей ерунды речи больше не ведем. Долг был предлогом, чтобы заполучить тебя. Я тебя заполучил. Ты у меня. И отпускать я тебя не собираюсь, — глаза недобро сверкнули. — Я не хочу тебя принуждать, не хочу неволить. Но… Ты останешься со мной.

К нечто подобному Кристина готовилась. И даже мысленно шикнула на себя, потому что сердце предательски заныло. Обрадовалось? Но как же так. Так не должно быть! Кристина шла к Семену, едва ли не чувствуя себя жертвой! Пленницей. А что сейчас получалось?..

Пока ничего не получалось. Потому что с Дореченцевым она чувствовала себя крайне неуверенно.

— Останусь с тобой… — она медленно приподняла брови, давая понять, что хочет, чтобы он закончил фразу.

На лице собеседника не дрогнул ни один мускул.

— Останешься со мной.

Черт! Он невозможен.

Девушка откинулась на спинку кресла и устало посмотрела на Семена.

— Семен.

— Что?

— Я буду жить с тобой и рожать от тебя детей — это ты подразумеваешь под «останешься со мной»?

Он прищурил глаза. Недобро.

Почему снова недобро?

— Совершенно верно.

— Тогда тем более нам с тобой ни к чему ссориться…

Договорить он ей не дал. Оказался рядом за секунду, положил руки на подлокотники и навис над ней всей своей мощной фигурой.

— То есть ты согласна?! — прорычал он, обдав горячим дыханием. Его лицо сейчас находилось в опасной близости от её. Чуть подастся вперед, и их губы встретятся.

— Ты сам сказал: мы — пара.

Он зарычал и отпихнул кресло.

Не рассчитал силы, потому что кресло стало заваливаться на спинку. Вместе с Кристиной.

Дореченцев действовал молниеносно. Так может двигаться только перевертыш. И силой, чтобы задержать падающее кресло с сидящим в нем человеком, тоже может обладать только зверь.

Кристина даже не успела толком испугаться. Лишь почувствовала, что кресло под ней наклоняется, а потом раз — и она уже в крепких руках Семена.

А вот он испугался. Его лицо, как никогда, было открытым, и эмоции, испытываемые мужчиной, легко считывались. Кристина, накрепко прижатая к его грудной клетке и приподнятая над полом, ахнула и положила руки на плечи Семена.

Ответом ей послужил глухой стон.

— Что я творю…

Он зафиксировал голову девушки у себя на груди, окунув Кристину в терпкий мужской аромат своего тела. Девушку, точно током прострелило. По телу пронеслась волна неконтролируемого, непонятно откуда взявшегося возбуждения. Казалось бы, сегодня она уже насытилась. А, нет, она ошиблась.

Слишком много эмоций, слишком оголены нервы.

Кристине надо было начинать сопротивляться. Хотя бы ударить Семена по плечу, дать понять, что она не одобряет его действий.

Но она устала… Кто бы знал, как она устала.

Ей хотелось тепла. Простого человеческого тепла. И толику сочувствия.

Поэтому она затихла в его руках. Всё, что она хотела сказать — она озвучила. Остальное за Семеном.

Тот же, казалось, не замечал ни её возбуждения, ни того, как она покорно осталась в его руках. Он стоял, прижимая её к себе. После его неконтролируемых, ничем не обоснованных вспышек гнева, затишье с его стороны выглядело, по крайней мере, странно.

Кристина не спешила его нарушать. Неожиданно для себя она пришла к выводу, что ей комфортно находиться в сильных руках Дореченцева. Когда он не кричит на неё, не выдвигает глупых требований, не измывается над ней.

Ей хорошо становится с ним.

Поддавшись мимолетной слабости, Кристина уже сама плотнее прижалась к Семену, давая понять, что вырываться не собирается.

— Девочка моя…

Ещё не твоя. Но, черт побери, да! Сделай же так, чтобы она ей стала!

Эти слова едва не сорвались с губ Кристины. В последний момент сдержалась. Нет, хватит слов. С Дореченцевым сегодня нельзя разговаривать. Пусть сначала разберется с собственными демонами.

Когда он куда-то её понёс, она и вовсе притихла.

Далеко, как оказалось, нести он её не собирался. Лишь к дивану.

Чтобы уложить и сразу же навалиться сверху.

…Его сжигал внутренний огонь. Сколько себя помнил, лишь раз Семен испытывал такую ярость, такую беспомощность. В тот чертов день, в отеле, когда не мог разобраться, что с ним происходит. Отчего беснуется. Отчего недобро смотрит на Серого, готовясь того и гляди напасть на него и перегрызть глотку. Семен всегда контролировал себя. Знал, что без контроля перевертышу сложно будет завоевать лучшее место под солнцем. Что только здравый и холодный расчет поможет ему добиться того, к чему стремится.

А всё пошло наперекосяк. Вся его хваленая сдержанность, самоконтроль. Когда дело касалось его пары, у него отказывали тормоза. Мир окрашивался в черно-кровавый цвет.

С женщинами Семен всегда был мягок и обходителен. Если платил им, то требовал то, что оговорено заранее. Ухаживал — значит, ухаживал. Но, в основном, предпочитал не начинать далеко идущие отношения. Подспудно чувствовал, что где-то ходит ОНА. Дышит, живет. И ждет, — ждет, Луна всех раздери! — его. Когда он придет и предъявит на неё права. По-другому, никак.

Наверное, всё бы пошло иначе между ними, если бы в их отношения не вмешался Арман. И Семен, дурак, подыграл ему. Намекнул, что его предложение ему интересно. Надо было сразу его отшить, поставить на место. И самому выйти на Кристину. А он поверил Арману.

Семен знал, почему лживые слова Лакина так на него подействовали. Потому что одна мысль, что его пара может с кем-то переспать за деньги, выворачивала душу наизнанку, пробуждала в нем всё самое темное. Как бы мужчины ни говорили, что женщины — полноправные их партнеры и имеют право на свободные сексуальные отношения, в глубине души они все собственники. По крайней мере, большинство. И им важно знать, что их женщина не была со всеми его знакомыми, что её любовники не насчитываются десятками! Лучше с ним, с одним. Чтобы его. Только его.

Ничего не мог с собой поделать. Те собственнические инстинкты, которые спали до знакомства с Кристиной, разбушевались в нем не на шутку. Рвали его изнутри. Требовали жертв.

Отсюда и оскорбления. И стремление сделать Кристине больно.

Ему не надо было отпускать её с яхты. Запереть в каюте. Или, наплевав на дела, остаться с ней. Тогда многого не произошло бы.

И в первую очередь долбанного Григо.

При воспоминании об этом сукином сыне, ярость черной кислотой потекла по крови. Он между ног Кристины… Ласкает, трогает её. Потом он клялся, что её не успел взять. Мол, брат не давал «добро». Семен хотел ему верить. Хотел. Но и того, что он видел, было достаточно.

Возвращение в родной поселок тоже не принесло облегчения. Казалось бы, радуйся — твоя пара с тобой. Нет. Мысль, что в поселке Кристина встретится с Серым вновь и вновь прогоняла его через все круги ада. Он понимал — их необходимо свести, чтобы недомолвки прошлого исчезли. Чтобы, во-первых, сам Серый перестал испытывать чувство вины за некогда совершенный проступок. Во-вторых, чтобы Семен мог посмотреть на реакцию Кристины. Говорят, первый мужчина остается в памяти женщины навсегда. Мало ли что.

Но фраза Кристины, о том, что он у неё второй мужчина, сразила его наповал. Убила выстрелом в лоб.

Двоякие чувства одолели его. И злость, и радость одновременно. Злость на себя, на то, что был в отношении Кристины настолько недальновидным, что умудрился наломать приличное количество дров. Радость, что она практически его. Серый не в счет. Ведь, правда же?

Семен, чтобы не сорваться за Кристиной и снова не наговорить лишнего, обернулся. Мало, кто из перевертышей способен устоять перед его кошкой. Большой и мягкой, она особенно нравилась самочкам. Но обида Кристины была сильнее. И он в итоге получил то, что получил. Заслужено.

Пришлось оставить Кристину в покое. Дать ей возможность побыть одной, подумать. Да и возвращение в поселок налагало определенные обязательства. За время его отсутствия накопились неотложные дела. Делая звонки, проверяя документации, назначая встречу и отдавая распоряжения, Семен мысленно всё время был с Кристиной. С его маленькой вредной кошечкой. Да и не такой уж вредной она была. Скорее, её слова и поступки были зеркальным отражением его собственного поведения.

За то время, что она отдыхала, он надеялся, что его демоны притупятся. Ни хрена. Запах Кристины напитал дом, и ежесекундно Семену приходилось удерживать себя в рабочем кабинете.

Она в его доме.

В его кровати.

Подойти и снова взять, что может быть проще? Ласками разрушить стену непонимания, что воздвигнута его же стараниями.

Семен заставил себя остаться на месте.

Он знал, что рано или поздно Кристина спустится, и они вернутся к разговору. Так и случилось.

И всё было почти хорошо до того момента, когда Кристина озвучила, что останется с ним, потому что у неё нет выбора.

Это признание сорвало ему голову.

Он понимал, как наивно думать, что девочка воспылает к нему страстью и согласиться остаться у него потому, что не мыслит своей жизни вне его территории, вне его дома. Одно дело — просто думать. Иное — услышать.

И снова у него оборвались цепи…

И снова зверь с его яростью вырвался на свободу…

Когда кресло начало заваливаться назад, в голове Семена взорвались миллиарды молекул. Что он творит, придурок? Кого обижает? Ту, что стала его судьбой? Ради которой он готов пойти на всё? И убить любого, кто посмеет причинить ей боль? Горькая усмешка коснулась сердца. Что ж, Семен Дореченцев, можешь смело начинать с себя.

Он подхватил и прижал Кристину к груди. Не отпустит. Никогда и никуда. А прощение… Заслужит.

Сейчас же единственным выходом из всего сегодняшнего дня, из всей той неразберихи, в которой они очутились, он видел лишь один. То, что их незримо связывало. И в чем они находили полное согласие.

Нет, он не набросился на неё жадно, как того требовала его звериная сущность, которой всегда было мало Кристины. Он поцеловал её осторожно. Сначала дотронулся кончиком языка до её нижней губы, втянул. И лишь дождавшись тихого стона Кристины, приступил к более активным действиям.

Чего он точно не ожидал, так того, что Кристина трепетно прижмется к нему. Потянется к нему. Обнимет. Ответит.

От её простых, но таких чисто женских, таких теплых, таких доверчивых движений мужское сердце сделало кульбит. Остановилось, чтобы в следующую секунду забиться чаще, готовясь отдать всё, что имеет, без остатка, той, что навеки покорила его…

Кристина обняла за плечи Семена, уже зная, что им обоим предстоит. К какой черте он её подводит. Вот и хорошо… Им обоим необходима встряска, выплеск адреналина, и если они не желают поубивать друг друга здесь и сейчас, то секс — идеальный для них выход.

Да и сама она давно готова. Как только вошла в кабинет и увидела Дореченцева, серьезного, сердитого, внизу живота разлилось знакомое тепло. В этот раз Кристина была уверена — течка ни при чем. Это её тело так яростно, требовательно прореагировало на мужчину. На того, которого Судьба ей уготовила в партнеры.

Договариваться будет сложно.

Но это будет потом.

Кристина с упоением ответила на поцелуй Семена, с тихой радостью слыша, как бьется его сердце рядом с её грудью. Девушка прикрыла глаза, чтобы полностью насладиться теми сумасшедшими, не поддающимися логическому объяснению ощущениями, что захватывали её все сильнее с каждой секундой, пока длился поцелуй. Семен его усилил, сделал более страстным, глубоким. И она с удовольствием позволила ему языком раскрыть свои губы.

Хотя Семен и удерживал вес на локтях, чувствовать его тяжесть было чертовски приятно. Более того — естественно. Кристина, понимая, что в очередной раз проиграла, изловчилась и развела ноги в стороны, позволяя бедрам Семена вклиниться между её бедер. Мужчина глухо застонал в её губы, и его стон стал для неё подтверждением своей поспешности — а точно ли она проиграла? Или в их войне нет побежденных и победителей?

Искать ответа на этот вопрос не было ни времени, ни желания.

Все её мысли устремились к Семену, к тому, что он делал с её телом, какие чувства пробуждал. И когда одна его рука скользнула к лону Кристины, она не стала противиться.

На этот раз снять брюки оказалось не таким простым делом. Семен решил возникшую проблему кардинально — порвал их вместе с трусиками. Рыча и не отрываясь от её губ, при этом ещё умудряясь не придавить её своим нехилым весом. Кристина тоже жаждала дотронуться до его плоти, снова почувствовать жар его тела, но у Дореченцева были другие планы.

Как только её плоть оказалась доступной, ничем не прикрытой, он порывистыми движениями вырвал ремень из шлевка и стянул джинсы. Раздеваться не было сил и терпения. Да и Кристина поторапливала его, впившись коготками в упругие мужские ягодицы.

Она приняла его с готовностью. Впустила, выгнувшись навстречу.

И не стесняясь, закричала, когда он наполнил её собой.