Глава 9

В обеденный перерыв Маша рванула на Тверскую. Никита назначил встречу с владельцем еженедельника «Репортер» прямо в редакции. Машину пришлось бросить на Пушкинской – Маша увидела свободное место и бросилась наперерез «Хюндай», которая явно нацелилась на единственную свободную точку на протяжении трех километров. Пробежав метров сто, Маша остановилась перед солидным серым зданием. На подъезде висела новая латунная табличка «Репортер», а на пороге околачивался молодой человек в черном костюме и с рацией. Молодой человек открыл дверь, Маша зашла в красивый холл, где ее встретил брат-близнец человека в черном и проводил к администратору. – Вы к кому? – дружелюбно поинтересовалась симпатичная блондинка в очках. «Если я стану главным редактором, это все будет мое! Я буду здесь царицей морскою!» – восторженно подумала Маша и постаралась себя осадить: мол, скорее всего тебя не возьмут, кто ты такая, и вообще, от добра добра не ищут… Но, вспомнив «добро» в лице Олега, решила, что очень даже ищут – особенно в редакции «Репортера». – Сейчас, – разволновалась она, полезла в сумочку, выудила бумажку и прочитала: – К Дмитрию Завьялову. Девушка просмотрела списки, нашла Машу, выдала электронную карточку с пометкой «Гость» и попросила охранника проводить посетительницу до лифта. Маша вышла на третьем этаже, дошла до конца коридора, по обе стороны которого располагались комнаты с табличками и листами, приклеенными скотчем, – «Новости: да сдам я текст, сдам…», «Верстка: пошли все вон!!!», «Культура: мультура», «Системный администратор. А ты пиво не забыл?», и только на дверях с солидными табличками «Шеф-редактор» и «Главный редактор» не было дополнительной информации. Маша вдохнула-выдохнула и постучала в кабинет главного редактора. – Входите! – послышался звонкий мужской голос. Маша открыла дверь и очутилась в большой комнате с зелеными обоями, добротным кожаным диваном, новым компьютером на просторном столе, плазменным телевизором на стене и восхитительным мягким ковром. Из-за стола приподнялся приятный на вид мужчина в полосатом костюме. Он пожал Маше руку и усадил ее в кресло напротив себя. – Мария, чтобы не тратить время, скажу, что нам здесь нужен человек, который мог бы поставить работу на коммерческой основе. Тут проблема такая: команда сильная, но малость не в себе – у них у всех принципы и прочее, а нам надо чтобы эти принципы сочетались с жесткой рекламной политикой, иначе мы зря тут все строили. – Дмитрий обвел рукой кабинет. – И выходит, попали на бабки. Короче, вам тут нужно разобраться с коллективом, малость их утихомирить, и чтоб они все поняли: идеи идеями, а кушать хочется всегда. А то их разбаловали при прежнем режиме. Короче, вы готовы? Для начала пятнадцать тысяч в месяц, а там посмотрим. «Надеюсь, это не в рублях?» – подумала Маша, почувствовав легкое головокружение. – В рублях получается 420 тысяч, – уточнил Завьялов. Маша молчала. Сердце стучало быстро-быстро, и ей очень хотелось ответить этому энергичному Дмитрию, что ничего не получится, хотелось убежать и спрятаться в каких-нибудь лопухах. Но, словно против воли, она представляла себя на его месте, за этим стильным «макинтошем», и воображала, как купит квартиру где-нибудь на Чистых Прудах, и… – Мария, мы нашли шеф-редактора, он волокет в политике, во всех таких вещах, так что тут не волнуйтесь. Он, правда, через месяц только начнет работать. Нам главное, чтобы издание выходило, а вообще, на нем можно поднять «лимонов» пять в год. «Лимон» вам на редакцию, четыре – без налогов – прибыль, так что нам сейчас важнее финансовая структура, чем, так сказать, творческий потенциал… – бубнил Дмитрий. – Я подумаю, – наконец выдавила из себя Маша. – Предложение очень интересное, но мне надо кое-что сопоставить. – Конечно, думайте! – невесть чему обрадовался Дмитрий. – Но не особо долго. Нам нужно через две недели начать работать. Понятно? – настаивал Дмитрий. – Вполне, – надменно ответила Маша. – Просто дело в том, что я сейчас зарабатываю примерно те же деньги, – нахально приврала она. – Так что мне надо все хорошо взвесить. – Конечно-конечно, – засуетился Дмитрий. – Но не тяните, лады? – Лады, – согласилась Маша и вышла, держась за стенку. * * *– А что, если я бездарная? – ныла Варя. – Я же писала только сериалы, а там большого ума не надо… – Но ты ведь чувствуешь, что тебе в сериалах тесно? – утешал Богдан. Мало того, что он среди дня сорвался с работы, так еще и забрал Варю домой, усадил на террасе, выставил на стол целую кондитерскую и возился с ней, как с маленькой, пока она жаловалась и хныкала. – Варенька, милая, забудь обо всех своих страхах, оставь сомнения – просто отложи их на время, пока не напишешь блестящий сценарий, – говорил он, и от его слов Варе делалось тепло и уютно. – Ты – молодец, ты – талантливая, целеустремленная, у тебя все получится… Я в тебя верю. Варю разморило: она сквозь полудрему слушала Богдана, а в душе не осталось волнения – ни тревоги, ни беспокойства, ни мнительности… Глаза сами по себе закрылись, тело обмякло – Варя заснула в шезлонге. И ей приснился кошмар. Они с Богданом поехали на пикник. Расположились на берегу озера, постелили плед, разложили еду. Богдан купался, а Варя решила прогуляться по лесу. Веселая березовая рощица перешла в смешанный лес: трава стала выше, тропинка уже, но Варя все шла и шла, и вот уже осока била по ляжкам, крапива стегала по рукам, под ногами хлюпало, жужжали москиты, а она упрямо двигалась вперед. Скоро пришлось продираться сквозь деревья: колючие ели хлестали тяжелыми лапами, шипы на кустарниках царапали до крови, но она все шла, потому что знала: сзади кто-то есть. Кто-то очень страшный. Варя побежала, но ноги застревали в густой траве, а рукам все труднее было раздвигать ветви. Лес стал темный и сухой, неба не было видно, и вдруг Варя с ужасом поняла, что ветки опутали запястья, как наручники, а ноги провалились в трясину. И вдруг издали Варя увидела зарево – лес горел, и она уже чувствовала, как пламя подбирается и дым щекочет ноздри… – А-аа! – завопила она и проснулась. В доме действительно пахло горелым. Не до конца разобравшись, где сон, где явь, Варя бросилась на запах и на кухне увидела женщину, которая с досадой смотрела на подгоревший блин. – Здрасте, – промямлила Варя. – Я Варя. – Добрый день, – с улыбкой ответила женщина. – Наталья Андреевна, помощница по хозяйству. Вот, блин упустила. – Очень приятно. Не в смысле блина, конечно. – Варя тоже улыбнулась. – Мне даже приснилось, что горим. Ну, не буду вас отвлекать, лучше приму ванну. И она развернулась, чтобы выйти из кухни. – Вы не были в большой ванной? – окликнула Наталья Андреевна. – Где? – изумилась Варя. – Ну, ванных здесь две и душевая еще, – пояснила домработница. – Пойдемте, покажу. Они прошли по коридору в глубь пентхауза и уперлись в дверь из резного дуба. – Вообще-то, это трудно назвать просто ванной комнатой, – предупредила Наталья Андреевна и распахнула створки. Комната не меньше тридцати метров располагалась на углу дома, что означало две стеклянных стены с видом на северо-запад Москвы. Посреди комнаты, в полу, находилась ванна, отделанная мрамором цвета меда, пол тоже был мраморный, шероховатый, а стены расписаны фресками – обнаженные купальщицы во фривольных сценках. Но самым потрясающим было то, что прямо над джакузи поднимался небольшой прозрачный купол. – Вот это да… – прошептала Варя. – На большой террасе есть баня и бассейн, – похвасталась Наталья. – На нее вход из малой гостиной. – Неужели? – ахнула Варя. – Большой бассейн? – Не очень, – улыбнулась помощница по хозяйству. – Но красивый. – Да-а… – Варя никак не могла прийти в себя. – А вы уверены, что здесь можно мыться… простым смертным? – Она с уважением кивнула в сторону ванны. – Уверена, – моргнула Наталья. – Я несколько раз просила разрешения у Богдана, когда он уезжал по делам, а мне надо было сделать генеральную уборку, и он ни разу не запрещал. Уж очень хотелось понежиться в такой роскоши. Варя с пониманием выпятила нижнюю губу и кивнула. – Я вам помогу, – пообещала Наталья Андреевна и включила воду. Варя добавила в ванну смесь иланг-иланга, мандарина и бергамота, получила от домоправительницы черный махровый халат, полотенца, разделась и уставилась в окно. Ощущения были захватывающие. Весь мир у твоих ног. Она даже раскинула руки и прошептала: – Я королева мира! Наконец, не без трепета забралась в ванну, включила гидромассаж и забыла о существовании окружающего мира. Спустя полчаса Варя открыла глаза. Смеркалось. Из-под сизой тучи пробивалось вечернее солнце – бледные облачка стали малиновыми, сиреневыми и золотыми, кое-где проглядывало темно-голубое небо, а верхушки домов желтели. Молодая листва блестела и трепетала от легкого ветра. Но вдруг Варя уловила какое-то движение сзади. Обернулась, но никого не увидела. Да и кого она могла увидеть? Но тут… Она глазам своим не поверила! Одна из купальщиц вместо того, чтобы сидеть, как было вначале, стояла! И стояла в такой позе, словно замерла, поднимаясь с места. Варя вдохнула, зажала нос и ушла с головой под воду. Вынырнув, уставилась на фреску. Конечно, она сидит, но сидит не так! Раньше она полулежала, опираясь на руку, а сейчас уселась, поджав ноги! Варя выскочила из ванны, накинула полотенце, пошла на кухню, оставляя за собой мокрые следы, и притащила Наталью Андреевну. – Вы помните, купальщица так сидела? – спросила она, ткнув пальцем в обнаженную девицу. Домоправительница некоторое время смотрела на картину, потом с удивлением повернулась к Варе и осторожно сказала: – А как же еще? – Вы точно помните? – настаивала Варя. – Точно я не помню, но ведь она же не могла изменить позу? – слишком вежливо поинтересовалась Наталья. – Конечно, – согласилась Варя. – Простите, что оторвала вас от дел. Помощница ушла, а Варя, с подозрением оглядываясь на фреску, вернулась в ванну. Высушив волосы, намазавшись кремами, укутавшись в теплый халат и уже собравшись уходить, Варя не сдержалась и еще раз пристально рассмотрела купальщиц. Все сидели по своим местам. Только на яблоне, что на заднем фоне, не хватало яблока. Варя его точно запомнила – оно было такое большое, красно-оранжевое и соблазнительное, будто живое. Варя еще раз уставилась на голую даму и перед тем, как упасть в обморок, заметила, что та ей подмигнула. * * *Лиза без сил валялась на кушетке. Петя безучастно разглядывал полароидные снимки. Визажистка Ира снимала с модели грим. Лена орала на Оксану за то, что та посадила на модельное платье пятно. – Но это от воды пятно! – отбивалась Оксана. – А это «Валентино»! – вопила Лена. – Особенная ткань, даже вода не отстирывается! – Их все равно сдавать в химчистку! – визжала Оксана. – За твой счет! – угрожала Лена. – Чего ты ко мне привязалась? – негодовала стилист. – Это на твоей ответственности! – Лена швырнула платье в пакет, но промахнулась, и «Валентино» шлепнулось на пыльный пол. – На твоей! – восторжествовала Оксана. – Я только подбираю одежду! За тряпки отвечаешь ты! Лена фыркнула и бросилась к Пете. – Ну что?! – рявкнула она. – Ничего, – флегматично ответил он. – Нормально все… – Нормально? – Лена выхватила первую попавшуюся картинку. – Где нормально? Вот это нормально? Что это вообще такое? – Она метнулась к Лизе и ткнула ей в нос фотографию. – Это ваша модель в вашей одежде на белом фоне, – пояснила Лиза. – А что у нее за тени рядом с носом? Лиза нехотя оторвалась от кушетки, отобрала у Лены фотографию и швырнула ее в мусорное ведро. – Это светопроба, – сообщила она и снова легла. – Меня поражает твое равнодушие! – кипятилась Лена, которой словно вожжа под хвост попала. – Ты понимаешь, сколько мы теряем денег, если съемка не получается? – Чего ты от меня хочешь? – возмутилась Лиза и опять присела. – Мы отправили пленку на проявку, завтра будет результат, и вот прямо сейчас я не могу тебе сказать, что там получилось, а что нет! Я не ясновидящая! Лена все-таки вывела ее из себя. Уже час она бесновалась без уважительной причины: орала на Оксану, стояла над душой у визажистки, помыкала Петей и грозила уволить модель. Даже если Лена уходила в туалет, у всех в ушах звенел ее пронзительный голос. У Лизы от криков разболелась голова: она едва сдерживалась, чтобы не ударить Лену по голове чем-нибудь тяжелым, но каждый раз, когда она говорила себе: «Я убью ее. Прямо сейчас», – представлялось, что она профукает единственный серьезный проект в своей жизни и вся семья опять будет ее жалеть. Она уже растрепала маме, что получила заказ, и мама обрадовалась и позвонила всем родственникам и знакомым, и все Лизу поздравляли, говорили, что она наконец-то взрослеет, что они уж и не ждали, но тем приятнее, и что теперь главное – набраться терпения… А терпения ох как не хватает! Откуда его вообще берут? – Алле! – закричала Лена в трубку. – Евгений Сергеевич, все нормально! Я, конечно, в фотографе до конца не уверена, но завтра будут контрольки, я их сразу же вам отвезу, и еще у меня сомнения насчет визажа… Лена обсуждала с начальством недостатки сотрудников, ничуть не стесняясь того, что они присутствуют здесь, и все уставились на нее с такой ненавистью, что будь мысль материальной, от Лены осталась бы лишь горстка пепла. – Да, Вику снимаем завтра, – подтвердила Лена. – Да, я все объясню фотографу, буду держать ее в ежовых рукавицах, да… – Вика – это баба Кирсанова, – шепнул Петя Лизе. – Евгений Сергеевич, не беспокойтесь! Я буду все контролировать, но если хотите, можем нанять другого фотографа, не знаю, Ланге или Клавихо… – Лена подошла к журнальному столику и взяла из вазы крупную парниковую клубнику. «Стерва! Чтоб ты подавилась!» – яростно пожелала ей Лиза. – Да, Евгений Сергеевич… кхы-кхы… – Лена, не выпуская трубку, замахала руками, выпучила глаза и попыталась свободной рукой хлопнуть себя по спине. Вся команда с живым интересом уставилась на нее. – Ы-ых… хм-хм… – хрипела Лена, бросаясь поочередно то к Лизе, то к Оксане. Она даже стала бить себя трубкой в живот, и Петя, наконец, бросился к ней, поднял руки, обхватил сзади, встряхнул, и клубника после некоторых усилий вылетела из глотки. – Кха-кха-кха… – закашлялась Лена. Лиза, Оксана, Ира и Петя с осуждением смотрели на нее, словно корили за то, что не подавилась до конца. – Ладно, – пропищала наконец Лена. – Поехали… В дверях она обернулась и в обычной, стервозной, манере рявкнула: – Завтра чтоб не опаздывала! Я и так еле уговорила Кирсанова на эту съемку, так что следи за собой. «Это ты за собой следи, дура! – про себя обругала ее Лиза. – Хоть бы ты опоздала часа на три, вот я посмотрю, что тогда скажет твой Евгений Сергеевич!»