19

— Что скажете, миледи? — спросил Дерек, склонившись над раскрытыми сундуками с различными тканями, внимательно их разглядывая. — Какую из них вы бы мне посоветовали?

— Не уверена, что хорошо в этом разбираюсь. Возможно, Патрик даст вам лучший совет, — тихо сказала я, потупив взор и отступив на шаг назад, подтолкнула вперед портного. Тот нерешительно подошел к новому хозяину замка.

Рано утром Дерек велел мне, Патрику и еще нескольким слугам явиться в кладовую, где уже были открыты сундуки с полотнами. Портной, невысокого роста пожилой мужчина, неловко мялся возле господина, дрожащими руками приподнимая ткани и прикладывая их к лицу Дерека.

— Вот этот темно-синий цвет идеально подойдет к вашим глазам, — заикаясь, пробормотал Патрик. — А вот на штаны можно использовать красную ткань, так сейчас модно при дворе.

— Серьезно? — Дерек удивленно приподнял левую бровь.

— Так было при короле Ричарде и принце Уильяме, — все же поспешил уточнить портной.

— Уверен, что сейчас при Эдварде так только шуты ходят! — фыркнул мужчина, переходя к следующему сундуку, не слушая неуместные уверения Патрика, что для шутов это слишком дорогая ткань. — А это что? — спросил он, небрежно доставая нежнейший материал редкого малинового оттенка.

— Это шелк, милорд, — ответила я, а Патрик поспешил бережно взять дорогую ткань из рук Дерека. — Мой отец привез его из восточного похода.

— Я сошью из нее тунику, милорд, — сказал портной, благоговейно прижав к груди почти невесомое полотно. — Шелк такого уникального цвета сразу будет говорить о вашем достатке и высоком положении.

— Оставь его для леди Марисоль, — отрезал Дерек. Обернувшись ко мне, он словно резко потерял интерес к тканям. Подойдя быстрыми шагами вплотную, мужчина провел указательным пальцем по лифу моего платья из коричневой саржи. Сердце заколотилось, и я хотела отойти, но он не дал, нагло обняв свободной рукой за плечи. — Вам оставили все ваши наряды, миледи, но вы упрямо носите одно и то же. Чтоб я больше не видел на вас этого платья? — тихим голосом произнес он, а затем, склонившись к уху, хрипло прошептал: — Больше предупреждений не будет, увижу еще раз и, клянусь, я с превеликим удовольствием сниму его с тебя, Марисоль. Поверь мне, я уже давно хочу это сделать.

Дерек еще крепче прижал меня к себе на глазах у всех и поцеловал в висок. Я ахнула и, упершись обеими руками ему в грудь, взволнованно оглянулась на слуг, пытаясь понять, слышали ли они его слова. Патрик, не поднимая головы, продолжал деликатно перебирать ткани, словно они были изготовлены из хрусталя, он даже не дышал на них. Этот невысокий человек теперь, когда опустился перед полотнами на колени, казался совсем маленьким.

— Милорд, — позвал он, и Дерек, к моему облегчению, разжал руки и отошел, переключив свое внимание на него. — Мне кажется, я знаю, что вам надо. Вот, легкая шерстяная ткань черного цвета идеально подойдет для туники. Для создания этой ткани использовалась шерсть самой редкой породы овец! — портной продолжал что-то объяснять господину, который продолжал бросать на меня многозначительные взгляды, но я уже почти не слушала их разговор. Висок жгло в месте, куда коснулись его губы, и я вспоминала другие поцелуи.

Вчера перед ужином Дерек приказал зайти к нему в кабинет, небольшую комнатку на первом этаже рядом с кладовыми, пояснив, что хочет получить некоторые разъяснения по отчету управляющего. Дьявол расположился за столом в жестком деревянном кресле. В руках перед собой он держал свиток с различными цифрами и надписями. Увидев меня, мужчина улыбнулся и указал на небольшую узкую скамейку рядом с собой.

— Вы обучались грамоте в монастыре, миледи? — задал он вопрос, пока я усаживалась на предложенное место, получив утвердительный ответ, Дерек продолжил: — я воспитывался рыцарем. Сэр Вуд прививал мне любовь к оружию, боевому коню и военным походам. Счетом и письмом я овладел не в такой степени, в какой хотелось бы. — Пока я изучала переданный мне свиток, мужчина вновь спросил: — как хорошо вы знаете вашего управляющего?

— Семья Уолкеров служит Десмондам более века. Филлип же работает у нас, сколько я себя помню, — пояснила я, не отрываясь от предоставленного отчета. Сомнений в компетенции и честности управляющего у меня не было, но я привыкла ответственно относиться к любому поручению. — Простите, что так долго, раньше проверкой отчетов занималась Мэри.

— Не торопитесь, миледи, мне приятно ваше общество, — улыбнулся Дерек, но его слова вызвали противоположный эффект. Я начала лихорадочно сравнивать все записи. Цифры путались, и мне приходилось несколько раз перепроверять одну и ту же заметку.

— Кажется, здесь все в порядке, — неуверенно произнесла я, возвращая свиток Дереку.

— Кажется? — уточнил он с легкой иронией в голосе.

— Я не нашла никаких нарушений, — пояснила я.

Мужчина отодвинул кресло и встал, я же напряженно осталась сидеть на месте. Он прошелся по комнате, разглядывая ее небогатое убранство, вновь подошел к столу, переставил с места на место баночку с чернилами и перо.

— Вас хорошо обучали в монастыре? — спросил он, оставаясь рядом.

— Я не жалуюсь, — парировала я, чувствуя, как все внутри перевернулось от его близости, а тело натянулось как тетива лука.

— Много книг вы прочли помимо Писания и лечебника?

— В монастыре была богатая библиотека, — уклончиво ответила я, найдя в себе силы подняться с узкой скамьи.

— Может, вы и поэзию знаете? — я не понимала, к чему клонит Дерек, но утвердительно кивнула в ответ на его вопрос. — Прочтите мне что-нибудь, — попросил он.

Удивленная его просьбой, я не нашла слов, чтобы ему отказать. Мужчина же вернулся в кресло и откинулся на его спинку, приготовившись слушать. Его взгляд прожигал, я взволнованно приложила к груди руку и последовала его примеру, опустившись на сиденье.

«Святого нашего креста

И ты достоин,

Когда твоя душа чиста,

Отважный воин.

Такое бремя не для тех,

Кто глуповат,

Кто в суете земных утех

Погрязнуть рад.

Ты плащ с крестом надел

Во имя добрых дел.

Напрасен твой обет,

Когда креста на сердце нет… [1]» — прочитала я по памяти стих известного поэта-воина, сражавшегося на Востоке. Я была уверена, что Дерек останется доволен моим выбором, но он задумчиво сказал:

— Давайте оставим войну. Знаете ли вы стихи про любовь, миледи?

— Сестра Мередит не одобряла подобную поэзию, находя ее неподобающей юной девушке, но кое-что я и правда знаю.

«К вам, моя Донна, пришел я просить

Освобожденья от клятвы моей.

Впрочем, за радости прожитых дней

Вечно признателен буду я вам.

Новое счастье, хвала небесам,

Стало вам прежнего счастья милей.

Что ж, пожелаю вам жить веселей,

Вас я другому без злобы отдам… [2]»

— Нет, — поморщившись, прервал меня Дерек. — Этот стих просто ужасен. Отдать свою прекрасную даму другому может только слабак!

— Боюсь, мне больше нечего вам предложить, — я собралась уже покинуть кабинет, как Мужчина взял мои руки в свои горячие ладони и, нежно поглаживая кожу, произнес:

— Позвольте мне, зачитать вам свое любимое.

«Господь велел, чтоб Ева и Адам

Не устыдились сопрягать тела

И чтоб любовь такая перешла

Ко всем от них рожденным племенам.

Адам — наш корень. Дерево цветет,

Коли от корня жизнь к нему течет,

И днесь, тела влюбленных сочетая,

Творится воля господа святая! [3]»

Я как зачарованная смотрела в его потемневшие глаза и чувствовала себя кроликом перед змеей, не смея отвернуться или отдернуть руки. Внутри разгоралось непонятное пламя, а Дерек, закончив декламировать, прижался губами к моим ладоням. Мужчина перецеловал каждый пальчик и внутреннюю сторону запястий. Обжигая дыханием кожу, он хрипло проговорил:

— Что греховного в том, когда мужчина и женщина выполняют самый первый завет, данный Богом?

— Господи! — воскликнула я, придя в себя, отталкивая его и вскакивая со скамьи. — Вы! Вы! Вы! Вы — дьявол, милорд! — схватив со стола отчет управляющего и кинув его в Дерека, я бросилась из библиотеки, раз и навсегда зарекшись оставаться с этим человеком наедине.

Вернувшись в свою комнату, я с силой захлопнула дверь и даже подперла ее столиком, понимая, однако, что преграда эта чисто символическая, никто не остановит Дьявола, реши он ворваться сюда. Я металась по комнате, не зная, что предпринять. Руки дрожали, лицо продолжало гореть, меня потряхивало при воспоминаниях о его словах и поцелуях. Чувствуя внизу таинственную тяжесть, я ругала себя последними словами. Никогда! Никогда не останусь с ним наедине! Да, этим отчетом управляющего он притупил мою бдительность, но больше я так не забудусь! Завтра! Уже завтра придет отец Георг, и если Господь соблаговолит, то мне откроется истина. Легкий стук в дверь прервал мои метания.

— Госпожа, откройте, — узнала я голос Мэгги. — Отодвинув столик от двери, я запустила служанку. — Я придумала, как вам сбежать! — воскликнула она, едва переступив порог комнаты.

Дьявол уже покинул кладовую, дав несколько распоряжений Патрику и бросив многозначительный взгляд на мое платье, которое я поклялась себе больше никогда не надевать. Чувствуя непонятный жар, охвативший меня, при мысли о Дереке, я принялась руками обмахивать лицо.

— Марисоль, — услышала я голос Брана, — ты просила дать тебе знать, когда явится священник. Так вот, он явился.

[1] Гартман Фон Ауэ (1170–1210)

[2] Пейре Де Барджак (начало XIII века).

[3] Бертран Карбонель (годы деятельности 1270–1300)