21

Хохот Родерика раскатистым громом пронёсся по коридору темницы.

— Тебя так долго не было, я уж думал, ты решил соскочить! — воскликнул он.

— Что вы, милорд, — в голосе священника слышалась неуверенность. — Я бы никогда…

— Рад слышать, рад слышать! Посмотри на мои цепи, — отец загремел кандалами, — как тебе нравится? А ведь ты сейчас должен быть здесь, со мной, по эту сторону решётки. Или болтаться на виселице, как Фред или Джон, и кормить своим мёртвым телом ворон.

— Мил… милорд, — заикаясь, пробормотал Преподобный, — к чему ворошить прошлое?

— И, правда, к чему? — деланно удивился Родерик. — А напомни-ка мне, чья эта была идея пополнить казну за счёт семейки моего друга Коула? — презрительно произнёс он. — Как думаешь, как скоро его щенок отправит тебя на эшафот, если узнает?

Я зажала рот ладонью, чтобы не застонать от обрушившегося на меня знания, перевернувшего весь мой мир.

— Но это не я придумал вырезать всех жителей замка! — зашипел отец Георг. — Их кровь не на моих руках!

— Однако от щедрого вознаграждения кровавым золотом за молчание ты не отказался! А, святоша?! — последние слова отец выкрикнул. От неожиданности я прикрыла голову руками и вжалась в мокрую стену, сырость которой мгновенно пропитала мою одежду.

— Вы должны были женить Генри на дочери Невилла, а не убивать… — жалобно проскулил священник.

— Его вдова мне отказала! Два раза! Ей не нравился мой старший сын! Она не хотела такого мужа для своей дочери! Она унизила меня этим! Но я ей отомстил! Вот только со щенком просчитался! Скотина Фред заверил меня, что тот сдох. Пусть теперь горит в аду за это! Зато как мои рыцари повеселились с дочкой Коула! Генри тогда хоть мужиком стал! Кормит теперь червей этот слабак!

— Прошу, не говорите мне об этом, милорд… — вновь услышала я жалкий скулеж Преподобного.

— Ладно. Ты тоже слабак, как я посмотрю. В общем, слушай меня внимательно. Ты немедленно отправишься на поиски Джеймса. Как только найдёшь его, вели ему объединиться с герцогом Девонским. Пусть двигают сюда! Скажи, что прежние договоренности в силе. Этот щенок не тронул Марисоль, а значит, и она нам ещё послужит. Этот Дерек такой же благородный идиот, как и его папаша, — Родерик издевательски хохотнул и продолжил, — будь в моей власти такая свежая и юная красавица, я бы имел её днем и ночью не прерываясь!

Ни жива, ни мертва, забыв как дышать, я слушала кровавые откровения отца и его планы по свержению Дерека и короля Эдварда. Отец Георг пытался слабо ему возражать, но Родерик заткнул его, пригрозив, что все сообщит Дереку, и тогда во всем королевстве не найдётся укромного уголка для Преподобного. Мое тело замерзло и затекло от неподвижного сидения, но я боялась пошевелиться.

— И вели Марисоль лучше исполнять дочерний долг! Ты бы знал, что за пойло она притащила мне сегодня! — продолжал разоряться отец. — По-хорошему, подложить бы её под Дерека, но она ещё пригодится!

— Я обязательно поговорю с ней, милорд, — поспешил заверить его священник.

— Нет, — Родерик внезапно передумал. — Тут я сам справлюсь. Она почти всю жизнь прожила в монастыре, привыкла подчиняться. Твоя самая главная задача найти Джеймса. Даю тебе срок два месяца. Если не исполнишь к этому времени мою волю, я расскажу о твоей роли в том нападении и цене твоего молчания.

Не знаю, как долго я просидела в одной позе. Я видела проходящую мимо сутулую долговязую фигуру отца Георга, покидающего подземелье и уносящего с собой свет, погрузившего оставшихся в темнице в вечный мрак. Я слышала, как гремел цепями отец, видимо, пытаясь, удобнее улечься на своём жёстком топчане. Как ругал последними словами священника, меня и Джеймса.

Камень за камнем рушился мой привычный мир, грозя похоронить меня под обломками. Я с горечью осознавала, что всю жизнь прожила в обмане. Люди, которых я считала своей семьёй, оказались хуже змей. Сейчас я мечтала лишь об одном — вернуться в монастырь и больше никогда его не покидать. Крепко зажмурившись, я чувствовала, как по щекам катились горячие слезы. Нет! Шмыгнув носом, я стёрла с лица влагу. Мой отец не стоит моих слез!

Сверху донесся скрежет отпираемой двери, и голос Брана возвестил о его возвращении.

— Ну как ты тут, висельник?! — весело поинтересовался он у моего отца. — Исповедался? Все грехи тебе простили? Теперь можешь с чистым сердцем идти на эшафот?

— Мои грехи тебя не касаются, — огрызнулся Родерик. — И как бы тебе самому не загреметь на виселицу.

— Продолжаешь верить в чудо? Или в свою дочь? Вот окрутит она Дьявола своими чарами, тот влюбится в неё и простит тебе убийство своей семьи? Ты и правда в это веришь?

— Не твоё собачье дело, во что я верю! Ты-то зачем сюда явился?

Я замерла в ожидании ответа наёмника, но тот лишь ответил:

— А вот это уже не твоё собачье дело!

Я не помню, как я выбралась из тюрьмы. Кажется, весь путь наверх меня поддерживал Бран. Я шла как во сне, спотыкаясь, ничего не видя и не слыша, оглушенная свалившимся на меня знанием.

— Что ты там такого узнала? — поинтересовался Бран, внимательно меня разглядывая. Мы уже вернулись в замок, и всё это время я не произнесла ни слова. — Твой отец ел младенцев на завтрак?

Да, примерно так я себя и чувствовала.

— Где отец Георг? — спросила я, не желая открывать наёмнику свою душу.

— Уехал, — пожал плечами Бран, — насколько я знаю.

— Его надо остановить! — воскликнула я, начиная приходить в себя.

— Ну, давай, останавливай! — насмешливо фыркнул мужчина, широким жестом указывая в сторону дверей.

— Глупец! — с жаром воскликнула я и осеклась, зажав руками рот: я никогда никому в своей жизни не сказала ни одного плохого слова. — Я… я… — Я хотела извиниться, но вместо этого спросила: — Где Дерек?

— Где-то в замке, — снова пожал плечами наёмник, рассматривая меня изучающим взглядом. — Случилось что-то? Ты сама не своя?

— Я… я буду говорить с Дереком!

— Да, пожалуйста, — сказал наёмник, разворачиваясь к выходу. — Поищи его. Возможно, найдёшь в рыцарском зале или в кабинете, или во дворе, или на конюшне.

— Это важно, это действительно важно, — повторила я, когда Бран обернулся ко мне, а затем взмолилась: — Пожалуйста, отведи меня к нему.

Мы нашли Дьявола на конюшне. Он чистил своего чёрного породистого скакуна. Я даже против воли засмотрелась на его уверенные, отточенные до малейшего штриха движения: сколько в них было силы, власти, и вместе с тем заботы о великолепном животном.

— Милорд, — позвал его Бран. — Марисоль хочет что-то сообщить вам, — сказал наёмник, когда Дерек обернулся.

— Вы искали меня, миледи? — удивился мужчина. — Зачем?