23

Невероятно, но священнику удалось сбежать. Посланные за ним наёмники вернулись ни с чем, видимо, он ушёл какими-то тайными, только ему известными тропами. Я велел обыскать все дома в деревне и прочесать лес, но пока ещё было рано говорить о результатах. Перед глазами стояла Марисоль, с заплаканным лицом, явившаяся ко мне сразу же, как узнала правду о совершенном преступлении. Я не ошибся в ней, между отцом и истиной, она выбрала истину, и я чувствовал облегчение, будто с души упал огромный груз.

Сразу же после захвата замка я велел узнать о втором сыне Родерика Джеймсе, но он как сквозь землю провалился. Я даже не исключал, что тот мог стать жертвой разбойников, давно промышляющих в этих лесах. Завтра рано утром мне предстояло отправиться в столицу, чтобы доложить королю о готовящейся измене в рядах присягнувших ему на верность.

— Из деревни никого не выпускать, как появятся новости, сразу же доложить мне! — отдал я распоряжение Полу, зная, что старый рыцарь исполнит все в малейшей точности.

Получив от него заверения, что все мои приказы будут выполнены, я открыл дверь в свои покои и замер. В центре комнаты, кусая губы и теребя край красного бархатного халата, стояла Марисоль.

— Добрый вечер, Марисоль, — поприветствовал я её, проходя в комнату. В ответ она лишь кивнула, напряженно наблюдая за моими действиями. — Чем обязан? — Она неопределенно повела плечом и продолжила мять пальцами нежную ткань. — Что-то ещё произошло?

— Нет, — наконец-то я добился от неё хоть какого-то ответа, но ситуация понятнее мне не стала. — Я пришла… Я… я наверно пойду… мне не стоило сюда приходить… — Девушка сделала шаг к двери, но я перехватил её, обняв за талию и прижав к себе. С наслаждением вдохнул запах её волос, провел по ним рукой, ощущая их шелковистость, и прошептал на ухо:

— А если я тебя не отпущу? — я был готов к любой реакции: закричит, заплачет, оттолкнет и выбежит из комнаты, но не к тому, что Марисоль положит дрожащую руку мне на грудь. Её щеки заалели, и ко мне постепенно начало приходить понимание, для чего она ждала меня. В изумлении я не сразу поверил в это, но её слова убедили меня.

— Значит… так тому и быть… — Марисоль запиналась и кусала губы. — Однажды… ты сказал… что научишь меня очень нежно шептать твоё имя… — подтверждая догадку, тихо произнесла она.

— Я боялся, что никогда не услышу такое порочное предложение из столь невинных уст, — сердце бешено заколотилось от её близости, кровь ударила в голову, и мой голос сорвался на хрип. Пунцовая краска залила все её лицо, и Марисоль спрятала его у меня на груди. — Кажется, я не смогу от него отказаться…

Я больше не видел смысла в разговорах. Потом. Все беседы будут потом. Какая разница в какой причине она здесь, если мы оба хотим одного и того же. Я еле сдерживался. Её кожа оказалась нежнее шёлка, а губы слаще и хмельнее вина. Девушка отвечала мне, робко и неумело. Голова кружилась от эйфории, что та, которую я желал больше жизни, сейчас плавилась как воск в моих руках.

— Марисоль, ты восхитительна, — шептал я, целуя каждую черточку её лица, зарываясь пальцами в её волосы, нетерпеливо расплетая её косу. — Ты прекраснейшая из женщин. Ты ангел, спустившийся на грешную землю, чтобы озарить мой путь, ты моя сладкая девочка. — Я уже не разбирал, что именно говорил ей. В штанах уже давно стало тесно, но я не хотел торопиться. Спешить все равно было некуда, сегодня я не отпущу её до утра.

Халат красным знаменем упал к её ногам, как символ покоренной крепости, растекшись по полу бархатной лужицей. Марисоль грациозно перешагнула через него, оставшись лишь в длинной шёлковой сорочке, подчеркивающей совершенство её тела. Ладони кололо в предвкушении ласк, которыми я собирался щедро одарить её этой ночью.

— Дерек… я… — девушка застонала, откинув назад голову, когда мои губы проложив влажную дорожку из поцелуев спустились к шее.

— Да, девочка моя, — хрипло пробормотал я, — ты прекрасна. Ничего не бойся. Я буду нежен.

Руки скользили по белому шёлку, поглаживая и сминая все изящные изгибы её тела. Затуманенным взором смотрел на её залитое пунцовой краской лицо. Марисоль была столь невинна, что даже самые изысканные ласки не могли заставить её отбросить девичий стыд. Но в ней даже за налетом смущения в ней чувствовалась страстная натура. И этот секрет буду знать только я.

Я потянулся к широким завязкам, удерживающим сорочку на плечах, когда за дверью раздался громкий шум, и Марисоль вздрогнула в моих объятиях.

«Дьявол! — мысленно выругался я. — Как все не вовремя!»

Меж тем шум всё нарастал, к нему присоединились крики и ругань. Я попытался вернуться к начатому, но магия предстоящей ночи стремительно рассеивалась. Девушка, ещё мгновение назад плавившаяся как свеча в моих руках, схватилась за сорочку, перекрывая мне доступ к завязкам. Она взволнованно смотрела на дверь, которая вскоре распахнулась, и на пороге появилась её служанка.

— Вот вы где, госпожа! — воскликнула она. — Я повсюду вас ищу!

— Простите, милорд, — сказал один из наёмников, — я пытался не пустить её, но она налетела на меня как фурия.

Марисоль увидела рыцаря и, вскрикнув, бросилась поднимать упавший халат.

— Выйди вон! — рявкнул я. — И её забери! — кивнул я на бесцеремонно ворвавшуюся служанку.

— Нет! — с поспешностью, несвойственной пожилому человеку, женщина отпрыгнула в сторону, и наёмник только виновато развел руками. — Госпожа, простите меня, но вы нужны мне!

— Что ты здесь делаешь, Мэгги? — ошеломленно спросила Марисоль, поспешно завязывая на узкой талии пояс халата. — Ты прекрасно знала, где я. К чему ты устроила этот цирк?

— Простите, госпожа, но я не дам вам совершить ошибку, о которой вы будете жалеть всю оставшуюся жизнь!

— Мэгги, это не твоё дело! — воскликнула девушка, алая до корней волос. — Я все решила!

— Вы ещё слишком молоды и неопытны! Простите, госпожа! Но послушайте меня, старуху! Вы ещё удостоитесь честного брака! Король изменит своё решение! А сейчас, умоляю, не рушьте свою жизнь! — служанка бухнулась на колени, молитвенно протянув к ней руки. — Не топчите свое честное имя!

— Ты же знаешь, для чего я это делаю!

Так, а вот это уже интересно! И если сначала я хотел выставить зарвавшуюся служанку за дверь, а затем сделать внушение её хозяйке, что нельзя так распускать слуг, то теперь мне уже не терпелось узнать, какие же планы скрывает от меня Марисоль. В штанах продолжало дымиться, но я отошел в сторону, наблюдая за развернувшейся передо мной сценой.

— Я ещё раз вас прошу, госпожа, передумайте!

— Нет, — помотала девушка головой.

— Ах! — воскликнула стоявшая на коленях женщина и, схватившись за сердце, картинно повалилась на бок. Но Марисоль приняла все за чистую монету, с криком бросившись ей на помощь.