27

Дорога от столицы до замка казалась как никогда долгой. Я гнал, останавливаясь лишь для того, чтобы дать отдых нашим лошадям и наскоро перекусить запасенной провизией. Мои люди устали, но беспрекословно подчинялись приказам. Неясная тревога камнем легла на грудь и не давала покоя.

Король с непроницаемым лицом выслушал моё известие о возможных предателях в рядах присягнувших ему на верность. Полагаю, он всегда допускал такую возможность. Незаконнорождённый сын почившего короля Ричарда бросил вызов всему высшему свету, заявив о своих притязаниях на трон, и отправил в изгнание родного дядю, всеми признанного наследника престола. Эдвард не верил почти никому из своего нового окружения.

— Возвращайся на службу, — предложил он. — Мне нужны люди, кому я могу доверять. Меня окружают одни лицемеры!

— Ваше Величество, я ценю Ваше доверие и никогда не предам его! Но я прошу дать мне время, замок моего отца много лет простоял пустым… — начал я, но король перебил меня.

— Знаю-знаю! — раздражённо сказал он. — Ты мне в свое время все уши прожужжал своим замком! Сколько он уже простоял? Двадцать лет?

— Восемнадцать, Ваше Величество.

— Тем более! И ещё простоит столько же!

— Боюсь, что нет. Мне уже донесли, что замок начинает разрушаться, — Эдвард принимал меня в своих покоях, один на один. Он сидел в широком кресле, обитом красным бархатом, закинув ногу на ногу, подперев кулаком щеку, и внимательно меня слушал.

— Да и черт с ним! — бросил он. — Ты мой друг и нужен мне здесь!

Мы замолчали, каждый думал о своём. Немногим было дозволено видеть короля вот таким: естественным, эмоциональным, сомневающимся. Эдвард был ненамного старше меня, может года на три, но его чёрные кудри уже были посеребрены сединой. Восемнадцать лет назад именно он дал надежду потерянному и отчаявшемуся мальчишке, каким я тогда был, на отмщение. Сын короля и фрейлины, брошенный матерью в отдалённом от столицы замке на воспитание рыцарям и монахам, он оказался единственным, кто знал обо мне правду и свято хранил эту тайну. Учитывая, какую поддержку получили Десмонды от короля Ричарда, Пол счёл за лучшее промолчать о сотворенном беззаконии и выдать меня за своего племянника. Мы долго искали себе пристанище, пока не получили приют в замке незаконнорождённого сына короля.

— Почему ты оставил Десмонда в живых? — нарушил молчание Эдвард. — Своим указом я развязал тебе руки, и думал, что ты не преминешь этим воспользоваться. Но вместо этого, ты сохранил жизнь моим врагам.

— Ваше Величество, — вздохнул я, склонив голову. — Я не смог отнять жизнь у невиновных: его дочери, невестки и внуков.

— Каким ты стал сентиментальным! — фыркнул король. — Не ты ли клялся отомстить за смерть своих близких? Око за око, зуб за зуб, твердил ты каждую минуту на протяжении этих лет! И вместо того, чтобы расправиться со своим обидчиком и его семьёй, ты играешь в благородство! Отпускаешь вдову с наследниками. Надеюсь, хоть дочь используешь по назначению? Если она такая красавица, то я понимаю твоё нежелание делиться с другими.

— Иногда, жизнь показывает нам обратную сторону наших клятв, — проговорил я и добавил: — я бы не хотел обсуждать леди Марисоль.

— Леди Марисоль? — оживился Эдвард, его лицо покинуло скучающее выражение, и теперь король казался очень заинтересованным. — Помнится, я лишил эту семью титула! Впрочем, можешь называть её в постели как хочешь, хоть королевой! — хохотнул он. — Воистину! Все зло от женщин! Они кружат нам голову и заставляют забыть о собственных клятвах!

Смех короля ещё долго отдавался звоном в ушах. Мой интерес к дочери Родерика он нашёл забавным, приняв его за обычное увлечение. Вот только я сам не мог себе ответить, являлось ли это увлечение обычным? Чем ближе мы были к замку, тем ярче в голове вспыхивали картинки нашей несостоявшейся ночи, и тем настойчивее мне хотелось разгадать загадку Марисоль.

Солнце клонилось за горизонт, когда мы, наконец, подъехали к замку, очертания которого зловеще смотрелись на фоне красного закатного марева.

— Открыть ворота! — тут же последовал приказ со стены.

Железные цепи заскрипели и деревянные полотна распахнулись, пропуская нас во внутренний двор, который тут же наполнился слугами и оставшимися наёмниками. Я медленно ехал на чёрном жеребце и внимательно высматривал в разношёрстной толпе Марисоль, но не мог её найти. Тревога, давящая на сердце, усилилась.

— Где твоя хозяйка? — спросил я у ближайшей служанки. Та, всхлипнув, покачала головой и залилась слезами. Черт возьми, что здесь происходит? — Где миледи? — повторил я, но ответом мне было тягостное молчание. Тут и там начали раздеваться вздохи и всхлипы, а кто-то даже расплакался. — Где Марисоль?! — взревел я, только сейчас обратив внимание на то, что слуги вышли встречать в чёрной одежде, так напоминающей траур.

— Смилуйтесь! Не велите казнить! — служанка, разрыдавшись, бухнулась на колени перед копытами моего коня, остальные же поспешили отпрянуть от меня подальше. Кто-то подскочил к упавшей женщине и поспешил увести её.

— Дерек! — услышал я голос сэра Вуда. — Милорд! Вы вернулись! Слава Господу!

— Пол?

Старый рыцарь растолкал столпившуюся челядь и приблизился ко мне. В свете заходящего солнца я не сразу разглядел, что он нёс в своих руках. Пол протянул мне свою ношу, и я узнал зелёное платье Марисоль, в котором она была на празднике Урожая. Оно было разорвано в клочья. Противно засосало под ложечкой.

— Что все это значит? — внезапно севшим голосом просипел я.

— Это платье миледи… — скорбно начал сэр Вуд.

— Я вижу, что это платье миледи! Где сама миледи?! — я спешился, жестом давая понять конюхам, чтобы они занялись животным, и обернулся к Полу, ожидая разъяснений.

— Её нет, Ваше Сиятельство… мне очень жаль…

— Что значит «её нет»? — переспросил я. — Что значит «её нет»?!

— Она… она… — сэр Вуд силился что-то сказать, но не мог подобрать слов.

— Что ты несёшь, Пол?! — я не заметил, как начал трясти старого рыцаря за грудки. Он не сопротивлялся, покорно прикрыв глаза. — Что значит её нет?!

— Остановись, Дьявол, — услышал я подошедшего Брана. — Ты не даёшь ему сказать.

Наёмник с силой оторвал меня от Пола и втиснулся между нами, удерживая нас друг от друга на расстоянии вытянутых рук.

— Роуз… крестьянка рожала, и повитуха прислала за миледи, им нужны были какие-то травы. Я отпустил их с Мэгги в деревню… — начал свой рассказ сэр Вуд. — В общем… я не знаю, было ли это спланировано заранее, или они просто воспользовались моментом…

— Говори уже! Не тяни! — рявкнул я на него, но, глядя на разодранные лохмотья от некогда прекрасного платья в его руках, я уже знал окончание этой истории до того, как она будет рассказана.

— Марисоль и Мэгги сбежали, Ваше Сиятельство. Это, — Пол указал на зелёную тряпку, — нашли в лесу, когда мы пошли по их следам. Мы предполагаем, на них напали волки.

Если бы небо рухнуло, а земля разверзлась под ногами, мне бы не было так страшно и больно. Казалось, чья-то невидимая рука сжала сердце и вырвало его из груди, оставив внутри зияющую кровоточащую рану. Марисоль, девочка моя, как же ты так? Какая ужасная смерть! Зачем ты сбежала? Зачем я оставил тебя?

Я забрал у Пола разорванное зверьми платье. Неясная мысль вертелась в голове и никак не могла оформиться, когда я внимательно разглядывал то, что от него осталось.

— По коням! — скомандовал я, сетуя на то, что уже отдал приказ распрягать лошадей.

— Что?! Куда же вы, милорд?! — воскликнул Пол.

— Искать Марисоль!

— Но мы все там обыскали! Волки не оставили даже костей!

— Плохо искали! Они ещё могут быть живы!

— Но как?!

— На ткани нет крови, значит, это платье не было на ней! Я не знаю, как оно оказалось в лесу, возможно, его взяли, чтобы запутать след. Но я знаю одно: сейчас Марисоль в лесу кишащем волками. Мы должны найти её!