29

Сестра Мэгги с мужем, давшие нам в своем доме приют на ночь, утром помогали собраться в дорогу. Бэт ругала сестру самыми отборными словами, от которых уши заворачивались в трубочки, за то, что та посмела подвергнуть опасности госпожу. Женщина уговаривала меня вернуться в замок и не рисковать своей жизнью, но поняв, что возвращаться я не намерена, принесла мне теплые штаны, рубаху, шерстяной жилет, плащ с капюшоном и сапоги, принадлежащие ее младшему сыну.

— Госпожа, не сочтите за дерзость, но в вашем наряде вы далеко не уйдете, станете жертвой грабителей или диких животных.

Я с сомнением приняла из ее рук грубо пошитую одежду из неотбеленной ткани и призадумалась:

— Великий грех женщине надевать мужскую одежду. В монастыре за это на меня точно наложат епитимию.

— Что же делать, госпожа? — встряла в разговор Мэгги, пристыжено до этого молчавшая, а ее сестра бессильно развела руками, признавая мою правоту.

— А если я останусь в своей одежде, то рискую расстаться с жизнью, что в моем случае равносильно самоубийству, — продолжала я рассуждать. — Нет греха непростительного, кроме нераскаянного, — процитировала я матушку Вирджинию. — А потому, в данной ситуации, меньшим злом будет одеться в мужскую одежду, поскольку этот грех я смогу искупить, а самоубийство нет.

— Так и есть, госпожа! — с радостными возгласами подхватили Бэт и Мэгги и принялись помогать мне переодеваться.

Свою одежду мне пришлось оставить в доме Бэт, а так же в качестве платы за помощь я отдала золотое колечко с крошечным изумрудом. Женщина даже для вида не стала отказываться, с благодарностью приняв украшение.

— Джон, мой сын, проводит вас до дороги, иначе вы заблудитесь в этих местах, — сказала Бэт, расставшись с нами за околицей. Она дала нам в дорогу свежеиспеченные лепешки, козий сыр и молоко. — Вам по пути должна будет встретиться таверна, переночуете там. Умоляю, госпожа, не надо идти по лесу ночью!

Джон, высокий неразговорчивый юноша, шел по тропинке впереди нас, указывая путь в холодных лучах рассветного солнца. Иней на жухлой траве и тонкий лед, сковавший редкие лужи, говорили о скором приближении зимы. Я зябко поежилась, погрела горячим дыханием замерзшие руки и спрятала их под длинными рукавами плаща, который почти не грел. Вообще, во всей этой грубой и мешковатой одежде с чужого плеча я выглядела как пугало на полях крестьян, но, возможно, это было к лучшему. Волосы я спрятала под капюшон, так и не решившись с ними расстаться, понадеявшись, что худой и неуклюжий юноша, каким я теперь стала казаться со стороны, не привлечет к себе излишнего внимания.

— Идите сюда, госпожа, — позвал Джон, скрывшись под нависающими ветвями деревьев. Он повел нас по узкой тропинке, совершенно неприметной для неопытного глаза. — Так мы быстрее выйдем на дорогу, госпожа, — пояснил он, почтительно склонив голову.

Что-то было не так в его предложении и поведении, и после недолгих раздумий я поняла, что именно.

— Больше не называйте меня госпожой и не кланяйтесь, — сообщила я своим спутникам. — Для всех я… я — Питер! Просто Питер. Даже Пит!

— Конечно, госпожа, — согласился Джон, — как скажите госпо… Пит.

— Договоримся, что я — сын Мэгги, или, давай, назовем тебя Мэри? — предложила я служанке.

— Как скажете, госпожа, — приняла идею Мэгги и тут же осеклась: — ой, Пит.

— Надо добраться до таверны засветло, — сообщил Джон. — По ночам в этих лесах полно волков. Вам вчера несказанно повезло, что вы успели добраться до нашей деревни, а так, сколько заблудившихся путников здесь сгинуло!

Я и сама понимала справедливость его слов, сейчас, когда немалая часть пути была пройдена, мне не верилось, что я решилась на подобную авантюру. Знай, с чем мне придется столкнуться, наверно, так и осталась бы в замке, отбивалась бы до поры до времени от Дерека, а потом… Я не знаю, что было бы потом… При мысли о новом хозяине замка мне стало грустно. Интересно, как прошел его разговор с королем? Вероятно, он уже успел вернуться и узнать о моем побеге. Как он отреагировал? Будет ли искать меня или оставит все как есть? Я не желала себе признаваться, но, представив Дерека метущимся, отправившимся на мои поиски, на душе стало теплее. И я не могла понять себя. Я одновременно хотела и не хотела нашей новой встречи. После всего, что между нами произошло, после захвата замка и убийства Генри, я не должна испытывать к нему ничего, кроме ненависти. Но зная о том, через что ему пришлось пройти, с какой жестокостью была убита его семья, в чьей гибели был виновен мой отец, я не могла ненавидеть его.

Против воли в памяти всплывали его пламенные взгляды, слова, заставляющие бурлить кровь, а наша последняя встреча не выходила у меня из головы уже много дней и ночей, вынуждающая видеть сны, которые не должна видеть незамужняя целомудренная девица. Губы горели при воспоминаниях о поцелуях Дерека, кожа плавилась, стоило только подумать о его ладонях, ласкающих меня, тело наливалось истомой, стремясь снова оказаться в его сильных объятиях.

— Я обязательно должна исповедоваться, — раздраженно пробормотала я. — Просто наваждение какое-то!

— О чем вы, госпожа? — переспросила идущая за мной служанка.

— Да так, ни о чем, — отмахнулась я, а затем спохватилась: — мы о чем с тобой договаривались, Мэгги?

— О чем же? — не поняла она сначала. — Ох, простите, госпожа! Питер! Пит!

Я сморщилась и досадливо шлепнула себя ладонью по лицу: так мы далеко не уйдем!

— Не желаете ли совершить привал? — обернулся к нам Джон, когда деревья неожиданно расступились, и мы вышли на небольшую поляну. — Мы выйдем к дороге уже через пару-тройку миль, а там вы пойдете на юг и к вечеру должны будете добраться до таверны, где и переночуете.

Приняв наше молчание за согласие, юноша принялся собирать сухие ветки, и скоро мы уже грелись у костра. Я протянула к огню ноги в худых сапогах, которые так же, как плащ почти не удерживали тепло. С благодарностью приняла кусок мягкой лепешки с сыром и кожаную флягу с уже остывшим молоком. Солнце взошло высоко, но в данное время года совершенно не грело. От сырой земли шел холод, и я поспешила встать. Сестра Мередит строго настрого запрещала сидеть на холодном.

— Идемте уже, — поторопила я их. Раз уж отдохнуть не получится, то лучше не задерживаться в лесу.

К тому времени, когда мы вышли на дорогу, неудобные сапоги, большие не по размеру, натерли мне ноги, не спасали даже льняные шоссы, и я начала прихрамывать. Не желая привлекать к себе внимания, мы подождали в тени деревьев, пока проедет небольшая группа всадников. Джон помог мне выбрать потолще сук и обтесать его ножом от лишних ветвей, чтобы использовать его в качестве посоха. Я ругала себя за то, что согласилась переобуться в эту холодную и неудобную обувь, но сейчас уже ничего нельзя было с этим поделать.

— Здесь я оставлю вас, госпо… Пит и Мэри, — сказал Джон, обернувшись, чтобы удостовериться, нет ли поблизости лишних ушей. — Мне нужно возвращаться, а вы поторопитесь.

На прощание, поблагодарив его за помощь, я протянула ему небольшие серьги с топазами, за что получила возмущенный шик от Мэгги, но лишь отмахнулась от нее.

— При всем уважении, госпожа, нельзя так разбрасываться украшениями! — под недовольное шипение моей служанки мы вступили на дорогу.