31

«Леди Марисоль была здесь со своей служанкой дня два назад, — сообщил нам староста. — Они переночевали у Бэт, сестры Мэгги, и на следующий день Джон, сын Бэт, проводил их до дороги. Лес у нас глухой, легко можно заблудиться».

Джон в свою очередь признался, что вывел госпожу из леса и объяснил, как добраться до монастыря. Моим людям даже не пришлось выбивать из него показания, юноша был так напуган неожиданным приездом нового господина, что без утайки все рассказал. Как я и предполагал, девушка направилась в монастырь Святой Анны, где прожила большую часть своей жизни. Глупышка, думает спрятаться от меня за толстыми стенами, но не существует такой преграды, которая могла бы меня остановить. Когда я найду Марисоль, непременно накажу ее за то, что подвергла свою жизнь опасности и заставила меня носиться по холодному лесу, вместо того, чтобы заниматься с ней более приятными вещами в теплой постели.

Велев проводнику возвращаться в свою деревню, под плач и мольбы матери Джона, я приказал юноше провести нас тем же путем, что он указал Марисоль.

— Простите, господин, — громко оправдывался Джон, шагая впереди всех и оглядываясь на нас. — Если бы я знал, что я поступаю неправильно, то никогда бы этого не сделал! Матушка велела мне проводить, и я проводил.

— Иди уже, — усмехнулся Бран, — и молись, чтобы миледи нашлась живой и невредимой, иначе вам всем будет несдобровать.

— Простите, простите, — неустанно повторял Джон, — мы думали, что делаем хорошее дело.

— Подумай своей головой, — его слова не вызывали во мне ничего кроме раздражения, — две женщины в одиночку отправляются в неблизкий путь, рискуя стать легкой добычей для волков или разбойников, и никто даже не пытается их отговорить!

Юноша пристыжено замолчал, но через некоторое время ответил:

— Господин… не сочтите за дерзость, но мое дело не думать, мое дело исполнять, что велят господа.

Низкие ветви деревьев не давали ехать верхом, что существенно тормозило продвижение по лесу, и потому на дорогу мы выбрались уже к полудню. Велев Брану посадить юношу сзади себя, мы пришпорили лошадей.

— У госпожи обувь неудобная… — долетали до меня обрывки разговора Джона с моим наемником, — они не могли далеко уйти.

Я молчал, мрачно думая о том, что этот побег зашел слишком далеко. Если надо будет, то я приведу армию наемников под стены монастыря и возьму его либо осадой, либо штурмом, и король простит мне эту дерзость, ведь именно я и мои воины помогли ему пробиться к Олдкаслу, после чего наши армии разделились. Я отправился поквитаться со старым врагом, а Эдвард на коронацию. Я злился: вместо того, чтобы восстанавливать отцовский замок, я вынужден гоняться за глупой девчонкой по всему графству! Хотя, не так уж она и глупа, раз провела меня и моих людей. Найду — под замок посажу! Из постели не выпущу! Тысячей бессонных ночей ответит за одну мою бессонную ночь! Тысяча ночей это сколько? Три года? Мало! Десять тысяч ночей! А это уже сколько, тридцать лет? Черт! Никогда не любил считать! По части счета это Эдвард у нас мастер, а так же по части дворцовых интриг! Как ловко он внес раздор в окружение принца Уильяма и его армию, переманив лучших командиров на свою сторону. И только я был с ним с самого начала, поэтому он простит мне хоть тысячу монастырей, тем более Эдвард никогда не любил святош.

— В этой таверне наверняка останавливалась госпожа, — услышал я голос Джона.

— Спешиться! — скомандовал я.

Таверна представляла собой двухэтажный дом из необтесанного камня, с конюшней и хозяйственными постройками во дворе. Привязав коней и оставив Тома караулить их, я с остальными наемниками прошел внутрь. Нас встретил хмурый хозяин с подбитым левым глазом и опухшим носом. Однако, увидев, кто к нему пожаловал, он изменился в лице, попытавшись выдавить из себя приветливую улыбку. Получилось плохо.

— Позвольте приветствовать вас, благородный господин! Йен! К вашим услугам! — хозяин поклонился. — Это честь для меня!

— Не сомневаюсь! — оборвал я его словоизлияния, оглядевшись по сторонам. Ну и гадкое же здесь место, хотя я на своем веку повидал всякое: низкие потолки, неприятные запахи подгоревшего мяса и немытых тел, пропитавшие стены придорожной таверны. Просто пристанище для человеческих отбросов. Будет чудо, если с Марисоль здесь ничего не случилось.

— Мы ищем двух женщин, — сообщил Пол. — Одна молодая с длинными рыжими волосами, вероятно, одетая в мужскую одежду, а вторая уже в возрасте, ее служанка.

— Нет, не видел, — слишком поспешно сообщил Йен. — Каждый день у меня десятки посетителей, я не могу запомнить всех, да и точно не буду никого разглядывать.

Я уже хотел дать сигнал мои людям заняться хозяином таверны, но Пол достал из поясного кошеля пару золотых монет:

— А так?

Глаза Йена алчно сверкнули, и он, озираясь по сторонам, сгреб монеты в ладонь.

— Кажется, начинаю что-то припоминать… Сами понимаете, что люди здесь бывают всякие…

Пол положил на прилавок еще одну золотую монету. Хозяин накрыл ее ладонью и заговорщицки зашептал:

— Были тут вчера такие, не знаю, правда, рыжие волосы у девки или нет, она капюшон не снимала, но меня не проведешь! Голос тонкий, и даже под плащом видно — девка! Взгляд у меня наметанный! Спутница ее все за сына пыталась выдать, но Урсула, служанка моя, слышала, как наедине та называла ее госпожой.

— Это все? — раздраженно спросил я. — Где они сейчас? Куда они направились?

— Ммм… — промычал хозяин, — дай Бог памяти…

— Дай еще! — кивнул я Полу, и тот выложил еще одну монету, которая тут же оказалась зажата в кулаке жадного хозяина.

— Кое-что вспомнил! — охотно продолжил Йен. — У девки сапоги натерли ноги, и она попросила новую пару. А я что? У меня все есть! Только деньги плати! Вот только денег у них-то не было, заплатили золотым кулоном. Я им даже комнату лучшую на втором этаже предложил!

— За золотой кулон? — усмехнулся я. — Что-то не верится, что такой пройдоха как ты упустит возможность навариться.

— Обижаете, господин, — насупился тот. — У меня все по-честному! Да вам любая собака скажет, что Йен Смит самый честный человек в округе!

— Избавь нас от таких подробностей! — оборвал его Пол. — Где они теперь?

— Откуда мне знать? — пожал Йен плечами. — Позавтракали и ушли. Меня в известность не поставили.

Я уже готов был развернуться и покинуть это злачное место, но что-то не давало мне спокойно уйти. Хозяин опустил голову, избегая встречи со мной взглядом, хотя со стороны это казалось позой покорности. Я схватил его за плечо и притянул к себе, заставляя посмотреть на меня. В его глазах читалась паника.

— Ты что-то скрываешь, — мрачно констатировал я.

— Нет, что вы, господин! — отчаянно завертел головой Йен, пытаясь вырваться, но я уложил его животом на прилавок, и, задрав ему голову за волосы, сообщил:

— Расскажешь сам или мои люди развяжут тебе язык.

Если вам понравилась книга, поддержите автора комментариями!