35

Дерек обрушился на меня со всей страстью. Его руки были везде. Они зарывались в мои волосы, сжимали грудь, задирали подол ночной сорочки, гладили обнажившиеся бедра. Он целовал мое лицо, губы, шею, стянув лямки, прильнул поцелуями к моей груди. Кожа плавилась, новые ощущения пугали меня и сбивали с толку. Я попыталась отстраниться от него, но он лишь крепче вжимал меня в постель, перехватывая пытающиеся его оттолкнуть ладони, припадая к ним горячими губами. И хуже всего, что тело предательски отзывалось на его страсть, требуя продолжения. Оно горело огнем и само льнуло к мужчине.

— Ты — моя, Марисоль, — жарко шептал он, — ты — моя! В монастырь захотела? Ну, уж нет! Будешь ночами согревать мою постель!

— Пожалуйста, остановись, не делай этого, — я едва могла сделать глоток воздуха между поцелуями.

— Почему? Ты же сама этого хочешь, — удивился Дерек, продолжая ласки, от которых тело против воли выгибалось в сладкой истоме.

— Нет… — всхлипнула я и отвернулась.

— Маленькая лгунья, — усмехнулся он, — твое тело говорит обратное. Оно плавится в моих руках, оно кричит «да»!

Ласки Дерека становились все смелее и откровеннее. Он сорвал с меня сорочку, и теперь ничто не мешало ему трогать меня и гладить в самых тайных местах. Я перехватывала его ладони, а он с легким смехом отводил мои руки в стороны. Мужчина снял рубашку и, разведя мои ноги в стороны, со стоном наслаждения прижался к моему обнаженному телу. Он шептал мне на ухо какие-то нежные слова. Не прерывая поцелуев, опустил руку вниз, просунув ее между нашими телами, и прикоснулся к самому сокровенному, пальцами выводя замысловатые пассы, заставляя меня выгибаться навстречу его ласкам. Удовольствие было столь сильно, что я не знала, где нахожусь: на небе или на земле. Наслаждение все нарастало, пока не затопило все чувства, вырывая из моей груди громкий стон.

— Вот так, моя девочка, — прошептал Дерек, — это только начало.

Я обмякла в его объятиях, сознание медленно возвращалось ко мне. Вслед за погасшей страстью постепенно наступало отрезвление. Боже мой, что я натворила? Зачем я позволила ему? Как мне жить после этой ночи? Как мне смотреть людям в глаза? По щекам покатились слезы. Я бросила взгляд на Дерека, он развязывал пояс на штанах и не смотрел на меня.

— Давай, — пробормотала я, смирившись, — сделай это… Только побыстрее.

— Не терпится? — усмехнулся он, продолжая возиться с поясом.

— Делай со мной что хочешь… только убей потом, — я всхлипнула и отвернулась, — как Генри Хлою, потому что жить мне больше не имеет смысла.

Я не сразу поняла, что меня никто не держит. Повернув голову, в тусклом свете единственной свечи я увидела Дерека, замершего в одной позе.

— Повтори, — процедил он ледяным тоном сквозь зубы.

Снова всхлипнув, я сжалась и медленно отползла от него к изголовью кровати. Перекрестила ноги, и, обхватив себя руками, прикрыла грудь. Мужчина не двигался, его грудь бурно вздымалась, он напряженно следил за моими действиями.

— Повтори, что ты сказала, — Дерек говорил обманчиво спокойно, но мне хотелось спрятаться от холода, звучавшего в его голосе, и я настороженно потянулась за одеялом, не сводя с него взгляда. — Мне долго ждать?

— Убей меня, — повторила я, прижимая одеяло к груди. — Это лучшее, что ты можешь сделать для меня, когда насытишь свою похоть.

Мужчина шумно выдохнул и соскочил с кровати:

— Ты равняешь меня с этим шакалом, своим братцем?! — Дерек яростно бросил в стену первое, что попалось под руку. Это оказался стул. От сильного удара он развалился на части, обломками забросав половину комнаты. Я вскрикнула, закрыв голову, и разрыдалась от страха и обиды.

— А чем ты лучше?! — воскликнула я. Слезы заливали лицо, и я быстрыми движениями стирала их, но больше размазывала по щекам. — Я прошу остановиться тебя, но ты меня не слушаешь, как Генри не слушал Хлою!

— Ты — дочь убийцы! Сестра убийцы! — в гневе Дерек пнул обломки стула и опрокинул стол. — Будешь сравнивать меня с насильником?!

— Только краткий миг отделяет тебя, благородного воина, от насильника, — пробормотала я, трясясь в рыданиях. — Ты думаешь только о своем желании, но тебе совершенно плевать на меня! А ты подумай обо мне! Как мне жить потом?! Как людям в глаза смотреть?! Ты и так уже втоптал в грязь мое доброе имя! Рано или поздно ты наиграешься со мной, и куда мне податься тогда? Ни один крестьянин не женится на мне! Даже путь в монастырь будет закрыт для меня!

— Это говоришь мне ты?! Ты грезишь о монастыре?! Та, что недавно извивалась и стонала подо мной?! Ты хотела меня не меньше, чем я тебя!

— Я… я не знаю… ты имеешь власть над моим телом… но я прошу тебя, остановись…

Ответом мне была громкая брань и грохот закрывшейся двери. В комнате было темно и пусто. Свеча погасла, ударившись об пол, когда Дерек перевернул стол. Сжавшись в комок, я дала волю слезам. Я завернулась с головой в одеяло, но меня все равно бил озноб, я никак не могла успокоиться. Сегодня он пощадил меня, но кто знает, что будет завтра? До рассвета я так и не сомкнула глаз, лишь на краткий миг забывшись тревожным сном когда край солнца окрасил красным небосвод.

В дверь негромко постучались, и вошедшая Хизер принесла мне завтрак: теплый хлеб и молоко:

— С добрым утром, госпожа, — служанка поклонилась мне и замерла, увидев разруху в моей комнате, — велите убрать?

Я кивнула, говорить не было сил, и приняла из ее рук хлеб с молоком. Аппетит отсутствовал, но я заставила себя проглотить все до малейшей крошки. Помимо обломков, на полу валялись моя ночная сорочка и рубашка Дерека, которую он скинул с себя и не забрал. Хизер прижала ладонь ко рту, переводя взгляд с меня, зареванную, нечесаную, завернутую в одеяло, на разбросанную одежду. Представляю, что она подумала.

— Что еще прикажите, госпожа? — спросила служанка после того, как навела порядок в комнате.

— Принеси мне иголки и нитки, займусь вышивкой, — попросила я. — Не хочу выходить сегодня, — если бы я только могла всю жизнь отсидеться в своей комнате, я бы не раздумывая сделала это. — Скажи, как там Мэгги? Ей лучше?

— Милорд велел ей убираться в свинарнике, — помедлив, ответила Хизер. — В наказание за побег.

— Что?! — я вскочила, путаясь в одеяле. — Я должна немедленно отменить приказ. Где милорд? — я не хотела видеть его после того, что произошло этой ночью, но другого выбора не было.

— Его нет, он отбыл в столицу сегодня утром.