37

— Ай! — вскрикнула я, снова уколов палец. В этот раз игла вонзилась глубоко под кожу, и выступившая капля крови окрасила вышиваемый мной гобелен в красный цвет. — Ну вот, — расстроилась я и принялась затирать пятно на испорченном орнаменте.

— Все хорошо, госпожа? — спросила подскочившая Хизер, просидевшая со мной все утро.

— Да, можешь идти, — процедила я сквозь зубы. — Помоги Клэр на кухне.

— Но мне сказали прислуживать вам, госпожа, — возразила служанка.

— Я сказала, ты можешь идти, — отрезала я, и Хизер, поклонившись, вышла, а я с облегчением вздохнула.

После той ночи, не умеющая держать язык за зубами служанка всем растрепала о том, что она увидела в моей комнате. Первые дни я ловила на себе сочувствующие и осуждающие взоры слуг, которые тут же опускали глаза, стоило мне обратить на них внимание. Никто не сказал мне ни слова, но, казалось, осуждение витало в воздухе. И я перестала покидать комнату, целыми днями вышивая гобелены для рыцарского зала. Работа увлекала меня, давая на краткий миг забыть о произошедшем. Я старалась выбросить Дерека из головы, надеясь, что он подольше задержится в столице, а в лучшем случае, останется там навсегда. Обида на него грызла меня изнутри. Я открыла ему свое сердце и помыслы, он ведь внимательно слушал меня тогда, по дороге в замок! Он поехал за мной, он защитил меня, и это позволило мне надеяться, что я что-то значу для него. Как жестоко я обманулась!

Мэгги продолжала работать в свинарнике. К счастью, тот удар не стал для нее роковым и женщина быстро оправилась. Я спрашивала у Пола, когда же закончится наказание для моей верной служанки:

— Когда вернется Дерек, — ответил мне старый рыцарь.

Работа была грязной и тяжелой, но Мэгги не жаловалась.

— Это справедливое наказание, — говорила она. — После всех опасностей, которым я, дура старая, вас подвергла, милорд был ко мне еще милосерден. Другой бы велел выпороть!

Стежок, еще стежок и еще: цветы получались как живые. Распустившиеся розы — не самая подходящая картина для рыцарского зала, но ничего другого мне не приходило в голову. Думаю, Дереку было бы приятно, если бы я вышила, бегущего оленя, такого, как на гербе Невиллов, но дарить ему радость было последним в моем списке дел на эту жизнь.

— Он должен за это ответить, — прошипела Клэр, когда на днях принесла мне ужин вместо Хизер. — Мое сердце разрывается, когда я думаю о том, что он сделал с вами, госпожа!

— Кто? — переспросила я, лениво ковыряясь в тарелке из-за отсутствия аппетита, хотя и так знала ответ.

— Как кто? Милорд, конечно же, госпожа! — всплеснула руками кухарка.

— Ничего он со мной не сделал, — устало ответила я, понимая, что уже нет смысла что-либо отрицать, поскольку мне не поверят.

— Ох… — жалость в голосе служанки резала по нервам, — мы все понимаем, госпожа, вы ни в чем не виноваты. Будьте уверены, Господь этого так просто не оставит!

Было горько осознавать, что всем рты не заткнешь, что за спиной меня все равно будут обсуждать и осуждать. Воткнув иглу в плотную ткань, я снова вскрикнула, в который раз проколов палец. Резко зашипев, я подула на него и засунула в рот, зализывая ранку. Пятно крови расплылось по узору, практически слившись с вышитыми розами. Сегодня работа не спорилась, и я, вздохнув, отложила гобелен.

Что со мной будет, когда Дерек вернется? Закончит ли он начатое, или, все же, прислушается ко мне? В тот раз его остановило сравнение с Генри. И не просто остановило, а разозлило настолько, что Дерек покинул замок без сопровождения верных рыцарей. Я мстительно подумала о том, что он мог стать жертвой грабителей, но удовольствия эта мысль не принесла. А ведь и правда, что-то долго он не возвращается в замок. Он, конечно, сильный и опытный воин, играючи расправился с тремя противниками. Но выстоит ли Дерек, если врагов будет гораздо больше? Я приложила ладонь ко рту и прикусила палец. Прошло уже две недели, почему он еще не вернулся? Я сама не заметила, как начала метаться из угла в угол.

Громкий шум за окном привлек мое внимание. Стражники на крепостной стене обеспокоено засуетились и поспешили открыть ворота. Во внутренний двор въехал одинокий всадник. Дерек… Я узнала его силуэт за мутной поверхностью слюды. Да я узнала бы его даже ночью! Даже с закрытыми глазами! Противно заныло под ложечкой, и мои недавние переживания будто разом испарились, оставив после себя лишь сомнения и растерянность. Да что бы с ним могло случиться?! Сам дьявол не станет с ним связываться, не говоря уже о простых смертных! После смерти его не примут даже в ад, так и будет скитаться призраком по земле! Нечего ему делать в одном котле с порядочными грешниками!

Я метнула быстрый взгляд на дверь, а потом на постель. Дождется ли Дерек ночи, отдохнет ли с дороги или отправится прямо сейчас заканчивать начатое? Одержимая внезапной идеей, я подошла к кровати и, упершись в нее руками, попыталась сдвинуть с места. Я предприняла огромное количество попыток дотолкать массивную мебель до двери, но не смогла и на дюйм переместить ее. Я толкала кровать руками, вставала к ней спиной и упиралась ногами в пол, но все было безрезультатно. Запыхавшись, стирая со лба проступивший пот, я села на пол, обхватив руками колени, казалось, ныла каждая клеточка тела.

За окном уже темнело, а я так и сидела на полу, не отреагировав на появление Хизер. Служанка молча поставила тарелки на стол и с легким поклоном удалилась. Наверно, надо было попросить ее помочь мне забаррикадироваться, но не хотелось становиться посмешищем для всего замка, зная, что никакая преграда не удержит Дерека. Вспыхнула, вспомнив, как мое тело отзывалось на его ласки. Больше я не потеряю голову! Я устало перевела взгляд на стол, а потом на сундук с вещами. Сундук я могла бы подтащить к двери, но надолго он Дерека не остановит.

Кусок не лез в горло, и я даже не прикоснулась к тарелке с дымящейся похлебкой, оставив ее стынуть на столе. Чему быть, того не миновать. Что я могу противопоставить сильному мужчине, решившему взять свое? Все равно, мое честное имя уже погублено. Мне больше не давали и шагу сделать без пристального присмотра. Куда бы я ни пошла: на кухню ли, в хозяйственные постройки — всюду за мной следовали дьявольские соглядатаи. А в деревню меня не отпускали даже с сопровождением. О новом побеге не могло быть и речи, да и слишком силен был страх снова оказаться в руках разбойников.

Я встала у окна и, наблюдая за растущей луной, попыталась успокоиться. Стоит сразу признать, что моя жизнь кончена, и не сопротивляться, когда Дерек придет ко мне. Словно в ответ на мое смирение, дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошел ОН.

— Добрый вечер, Марисоль, — произнес Дерек. — Давно тебя не видел и ужасно соскучился.

Моим ответом было молчание. Я повернулась к нему лицом, но не смотрела на него, опустив взгляд в пол. Сердце билось и трепетало, как птица в клетке, я кусала губы, слыша его неспешные шаги. Когда он подошел слишком близко, я, сглотнув слюну, подняла голову.

Стало понятно, почему Дерек не торопился продолжить начатое. Его черные волосы были влажными и приятно пахли мылом. Он принимал ванну. В замешательстве я следила за его движениями. Вот он ладонью пригладил мокрые и непослушные вихры, подойдя ко мне вплотную. Я опустила взгляд и отвернулась. Нет сомнений, что сейчас все и произойдет, но Дерек, приобняв меня за талию, крепко прижал к себе и сказал, уткнувшись носом мне в макушку:

— Прости меня, Марисоль.