38

— Хочу тебе кое-что показать, — сказал Дерек накануне вечером перед уходом, после самого нежного поцелуя, — будь готова утром.

Я стояла в растерянности, прижав пальцы к своим губам, которые еще чувствовали вкус его губ. Просьба Дерека о прощении ошеломила меня: в смятении чувств я не отвечала, но принимала его поцелуи.

И вот, я снова сижу перед ним на коне, а его рука крепко прижимает меня к своему телу. Мы едем в неизвестном мне направлении уже несколько часов, в сопровождении небольшого отряда наемников. Осенний пейзаж умирающей природы вызывал тягостное чувство уныния и тоски. Голые деревья, словно вдовы, воздевающие руки-ветви к небу, серое небо, затянутое тяжелыми тучами, пропускающими редкие лучи солнца. Когда вдали показались очертания таинственного замка с крепостной стеной и башнями, я начала догадываться, куда меня привез Дерек. Многовековое строение выглядело гораздо величественнее замка Десмондов, и я невольно засмотрелась на него.

Молчаливый стражник открыл нам ворота и впустил во двор, отдав поклон Дереку. Оглядевшись вокруг, я заметила, что внутренний двор неухожен, деревянные строения покосились и грозились рухнуть, заброшенная часовня пугала темными, пустыми проемами. Замок обветшал, слишком долго он оставался безлюдным.

— Идем, — произнес Дерек, едва мы спешились, и потянул за руку.

Мы шли не спеша по гулким и пустым коридорам, из-под наших ног с громким писком разбегались мыши. Первое время я вздрагивала, а потом привыкла. После крыс в темнице, мыши были мне не страшны. Я изредка поглядывала на Дерека. Он выглядел мрачным. Он молчал, полностью погрузившись в собственные мысли и тягостные воспоминания.

— Здесь, — Дерек привел меня в заброшенный общий зал с массивными каменными колоннами, поддерживающими потолок, и указал на противоположную стену, — я нашел ее. — Я поняла, что он говорил про Хлою. — Нашел, когда уже все было кончено. Я ничем не помог ей, — его голос звучал глухо, и я в знак поддержки провела ладонью по его руке, слегка сжав ее.

— Мне жаль, — негромко сказала я, — мне очень жаль.

Дерек кивнул, крепко стиснув мою ладонь.

— Я был здесь, в этом зале, когда рыцари Родерика обнаружили меня. Их звали Фред и Джон. Они хотели ослепить меня перед тем, как убить. Как поступили со всеми мужчинами замка, даже с детьми. Этот шрам, — Дерек коснулся правого глаза, — оставил мне Фред. Я чудом сумел вырваться от них и убежать. Идем дальше, — он потянул меня к выходу из зала.

— Это ужасно, — пробормотала я, чувствуя бесконечную жалость к жертвам столь бессмысленной жестокости моего отца, и послушно ступала за Дереком. Я смотрела на эти стены: бесчувственные и безжизненные свидетели пережитого ужаса. И мне казалось, что я слышу их шепот, такой далекий и неразборчивый, рассказывающий о произошедшем.

«Держи его! — шептали стены. — Тебе конец, Дерек!»

«Нееет!» — откуда-то издалека раздался тонкий девичий голосок.

«Пощадите!» — мольбы о милосердии эхом разносились среди каменных стен.

Я помотала головой, прогоняя наваждение, и последовала за хозяином замка.

— Да, — согласился со мной он, — это было ужасно. Я бежал по этим коридорам, — продолжал свой рассказ Дерек, — они были полны тел, и я перепрыгивал через них, не сбавляя скорости.

Он вел меня непростым путем. Мы то поднимались вверх по лестнице, то спускались вниз, выходили на балконы и открытые площадки, где я ежилась от резких порывов ветра, стараясь поплотнее завернуться в плащ, и снова возвращались в коридоры.

— Пришли, — констатировал Дерек, когда мы оказались в неприметной комнате, похожей на каменный мешок. Он подвел меня к стене, откуда тянуло холодным воздухом, и положил на нее ладонь, осторожно трогая пальцем шершавую кладку. — Кирпичи ничем не скреплены, — пробормотал он. — Это тайный ход нашей семьи, по нему я сбежал из замка. Он ведет к реке за многие мили отсюда. Последним, кто им воспользовался, стал Пол. Он-то и нашел меня у воды, потерянного, ослабевшего от потери крови. — Дерек надолго замолчал, а затем потянул меня назад.

— Почему ты показал мне этот ход? — спросила я, когда мы вновь оказались на открытой площадке, и я потуже стянула полы плаща под очередным порывом ветра.

— Его знают… знали все члены моей семьи… Ты ведь видишь, в каком состоянии этот замок? — спросил он, и я кивнула. — Родерик, захватив его, не озаботился тем, чтобы сохранить наследие многих поколений.

— Отец собирался отдать его в качестве моего приданного, — прошептала я еле слышно, но Дерек уловил каждое слово.

— Правда? — усмехнулся он. — Как символично.

Я подняла голову, внимательно вглядываясь в выражение его лица, но оно оставалось непроницаемым. Дерек подошел к краю огороженной площадки и долго стоял, осматривая окрестности. Вдали, в окружении полей, виднелись деревня и ветряная мельница.

— Подойди, — подозвал он меня, а когда я приблизилась, отошел на полшага назад и обнял со спины. — Эти земли он тоже обещал? — я кивнула, а он вздохнул: — Хотел продать тебя подороже.

— Да, — согласилась я.

— Возможно, он сам того не ведая, оказался пророком, — задумчиво произнес Дерек.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла я его.

— Этот замок долго стоял заброшенным. Пришло время вдохнуть в него жизнь.

— Да, это было бы правильно, — я все еще не понимала его.

Дерек развернул меня к себе, крепко прижимая за талию, губами касаясь виска, макушки, лба.

— Сделаем это вместе? — улыбнулся он, нежно проводя кончиками пальцев по лицу, убирая растрепавшийся локон за ухо. — Что скажешь?

— Что?!

— Предлагаю тебе вместе со мной вдохнуть жизнь в этот заброшенный замок, — повторил Дерек. — Я люблю тебя, Марисоль. И я могу сказать, что ты понравилась мне сразу. Твоя самоотверженность, твоя отвага, твое бескорыстие, красота и доброе сердце пришлись мне по душе. Я буду счастлив, назвать тебя своей женой, — пока я ошеломленно открывала и закрывала рот, глотая воздух, не в силах вымолвить ни слова, он продолжал: — Не буду утверждать, что всегда вел себя безупречно с тобой, но если ты дашь свое согласие, то обещаю, что никогда об этом не пожалеешь.

— Я… я не знаю… — пробормотала я в замешательстве, столь неожиданным стало его признание, даже моя обида, которую, я думала, буду лелеять всю жизнь, отошла на задний план. Его близость будоражила, меня тянуло к нему, а в груди разливалась трепетная нежность. — Ты серьезно?

— Серьезней некуда, — подтвердил Дерек, продолжая ласково поглаживать мое лицо. — Если ты не готова ответить мне сейчас, то я подожду. И я готов ждать столько, сколько потребуется, — он снова потянул меня за руку: — Идем, пора возвращаться.

— Мы же враги… — я не сдвинулась с места, и Дерек остался рядом, — мой отец и брат сделали тебе много зла… разве мы можем быть вместе?

— Ты мне не враг, Марисоль, — возразил он, — и не была им. И тебе я тоже не враг, — проникновенным тоном произнес он, — и мы вполне можем быть вместе. Клянусь, что смогу защитить тебя от всего плохого, что есть в этом мире. Я всегда буду рядом с тобой, что бы ни случилось. Ты полюбишь меня, Марисоль.

— Что будет, если я откажусь? — осторожно спросила я, и сердце тут же болезненно заныло, сопротивляясь отказу.

— Буду с утра до вечера читать тебе стихи про Адама и Еву, правда, я знаю только один. А по ночам петь серенады под твоим окном, и хотя, злые языки утверждают, что я не умею петь, я уверен, что это всего лишь банальная зависть к моему идеальному слуху. Если ты мне откажешь, у тебя будет возможность в этом убедиться! — с жаром закончил свою речь Дерек.

— Не надо! — невольно рассмеялась я. — Я согласна.