44

Сегодня наступил самый волнующий день в моей жизни — день свадьбы. Ночью я долго не могла сомкнуть глаз, слишком много событий произошло: король особым указом вернул мне титул, торжественно объявив об этом за ужином. Потому я задремала только под утро, но поспать мне не дали. Солнце еще не осветило небосвод, как меня разбудила Мэгги. С трудом продрав глаза, я села на постели, пытаясь понять, где нахожусь. Помимо указа короля, в памяти всплывали слова Мэри, сказанные накануне в качестве напутствия невесте. Вдова моего старшего брата, поджав губы, села за стол напротив меня и, не дождавшись, когда я допью свой вечерний травяной чай, начала разговор:

— Так уж получилось, что некому, кроме меня, рассказать тебе о предстоящей брачной ночи, — надменным тоном произнесла она, внимательно всматриваясь в мое лицо. — Положено, чтобы мать наставляла невинную дочь… Ты же до сих пор невинна? — резко, без всякого перехода спросила она. Получив мой робкий утвердительный кивок, Мэри продолжила: — Но леди Элизабет уже много лет покоится с миром, поэтому я взяла на себя такую обязанность.

— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как лицо заливает краской.

Мэри вздохнула и отстучала пальцами по поверхности стола только ей одной известную мелодию.

— В общем, не буду ходить вокруг да около, а скажу прямо: терпи! Участь наша женская такая — терпеть! Ты должна вытерпеть все, что муж будет с тобой делать!

— Терпеть? — изумленно воскликнула я, вспомнив, как таяла в объятиях Дерека, отзывалась на все его ласки. В его руках я испытывала все, что угодно, но никак не назвала бы это словом «терпеть», но Мэри поняла мое восклицание по-своему.

— Прости, я не хотела тебя пугать, — она снова вздохнула, закатила глаза, видимо, подыскивая слова. — М-м-м… Когда вы останетесь с ним наедине, он разденет тебя, да, ты предстанешь перед ним полностью обнаженная, и тебе придется это пережить…

Я старательно принялась допивать остывший чай, громко прихлебывая, чтобы не слышать ее слов. В устах Мэри рассказ о первой брачной ночи звучал, как нечто грязное и постыдное, будто исполнение супружеского долга являлось неимоверным подвигом для каждой добропорядочной жены. Я даже обрадовалась, что узнала ласки Дерека до того, как Мэри приоткрыла мне тайну отношений между мужчиной и женщиной. Пожалуй, даже у матушки Вирджинии не получилось бы хуже напутствия, чем у моей бывшей родственницы.

— Надеюсь, что подготовила тебя к предстоящей ночи, — произнесла она в конце своей тирады и гордо удалилась из комнаты, наконец-то оставив меня одну.

Я помотала головой, прогоняя воспоминания о вчерашнем разговоре, решив не воспринимать его всерьез. Умывшись холодной водой, я немного взбодрилась. После легкого завтрака, состоявшего из горячей лепешки с медом и чашки теплого молока, в мою комнату вошли служанки, внося за собой свадебное платье и длинную фату. И я снова восхищенно замерла, стоило только увидеть их. Меня вновь наряжали и укладывали волосы в причудливую прическу. Прошло несколько часов, прежде чем я переступила порог своей комнаты.

Во дворе и за воротами замка шел снег. Кажется, снег на свадьбе хорошая примета? Или это говорят про дождь? Всю дорогу до деревни мое сердце то радостно замирало, то пускалось галопом вскачь. Я сидела в украшенной повозке, укутанная в новый меховой плащ — подарок короля — в сопровождении моей верной служанки. Наемники Дерека ехали рядом с повозкой. Как мне сообщили, жених с гостями уже ждали меня в церкви. Ее колокольный звон на всю округу возвещал о скором празднике. Слушая этот причудливый перезвон, я приложила руки к горящим щекам, предвкушая предстоящее счастье.

Мне стало не по себе, когда, подъехав к церкви, я увидела, сколько людей собралось на наше с Дереком торжество, и все они смотрели сейчас на меня. Мэгги помогла мне выбраться из повозки, сняла с меня меховой плащ, и теперь я, опустив голову, неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, что делать дальше. От волнения я совершенно не чувствовала ни холода, ни тяжести платья.

— Дай мне руку, дитя мое, — услышала я властный голос короля. Он церемонно повел меня по усыпанной снегом земле к красной дорожке, ведущей к алтарю, а гости с поклонами почтительно расступались по мере нашего приближения, чтобы тут же сомкнуться сзади нас. — Надеюсь, Дерек не ошибся в тебе, и ты сможешь сделать его счастливым.

— Сделаю все, что в моих силах, — прошептала я, а король с силой сжал мою ладонь. Осмелев, я подняла голову. Он тепло улыбался мне.

— И даже больше, — закончил король за меня.

— Да, Ваше Величество, — покорно согласилась я.

Я слышала восхищенное перешептывание, прокатившееся по церкви. Я замечала на себе восторженные взгляды мужчин и завистливые женщин. Но все это померкло, стоило мне увидеть у алтаря Дерека. Он не улыбался, но глаза его горели. Вся его поза говорила о крайнем нетерпении, и когда король вложил мою руку в его ладонь, Дерек пылко поцеловал ее.

По знаку священника мы опустились на колени, и отец Иоанн после короткой приветственной речи начал читать молитвы.

— Возлюбленные Дерек и Марисоль, вы слушали слово Божие, напомнившее вам о значении человеческой любви и супружества. Теперь от имени святой Церкви я желаю испытать ваши намерения. Дерек и Марисоль, имеете ли вы добровольное и искреннее желание соединиться друг с другом узами супружества?

— Да, — пылко ответил Дерек.

— Да, — с замиранием сердца произнесла я.

— Имеете ли вы намерение хранить верность друг другу в здравии и болезни, в счастии и в несчастии, до конца своей жизни?

— Да!

— Да!

— Имеете ли вы намерение с любовью принимать детей, которых пошлёт вам Господь, и воспитывать их в истинной вере?

— Да! — ответили мы одновременно.

— Есть ли здесь человек, который знает причину, по которой Дерек и Марисоль не могут вступить в законный брак? Если есть, пусть скажет об этом сейчас, либо же хранит молчание во веки веков!

— Нет! — послышалось приглушенное перешептывание со всех сторон.

— Хорошо! Встаньте, дети мои, — произнес Преподобный, — повернитесь друг к другу и повторяйте за мной. Сначала жених.

— Я, Дерек, — вторил Дерек за священником, — беру тебя, Марисоль, в жены, и обещаю тебе хранить верность в счастии и несчастии, в здравии и болезни, а также любить и уважать тебя во все дни жизни моей.

— Я, Марисоль, — отвечала я, — беру тебя, Дерек, в мужья, и обещаю тебе хранить верность в счастии и несчастии, в здравии и болезни, а также любить и уважать тебя во все дни жизни моей.

— Что Бог сочетал, того человек да не разлучает, — торжественно произнес отец Иоанн. — И заключённый вами супружеский союз я подтверждаю и благословляю властью истинной Церкви! Объявляю вас мужем и женой! А теперь обменяйтесь кольцами.

Нам подали маленькую шелковую подушечку, на которой лежали два обручальных кольца. Дерек нежно взял мою ладонь в свою и потянулся за колечком.

— Марисоль, прими это кольцо как знак моей верности и любви.

Я повторила эти же слова за ним, надев символ супружества на его безымянный палец. Священник продолжал читать молитвы, вокруг раздавались поздравительные речи, но мы никого не видели и не слышали. Наши взоры были устремлены друг на друга, как и наши сердца. Его пальцы переплелись с моими, обещая более тесное сплетение наших тел.