48

— Джеймс! — рыдала я на плече у брата, крепко вцепившись в него. — Джеймс! Хвала Господу, ты здесь!

— Тише, тише, — успокаивал он меня, обнимая, гладя по волосам, прижимая к себе, — не плачь.

Мы сидели в другой комнате на кровати, в заиндевевшие окна бил свет, а в камине горел огонь. На столе стояли миска с дымящейся похлебкой и кувшин с водой. Джеймс, как оказалось, только сегодня приехал сюда и убедил отца перевести меня в эту комнату. Брат отклонился назад, поднял мое лицо за подбородок и долго, нахмурившись, рассматривал, легкими прикосновениями обозначая еще не зажившие ссадины, дуя на них, стоило мне зашипеть.

— За что вы ее, отец? — спросил он лорда Родерика, который ни на минуту не оставлял нас наедине.

— За предательство! — хмуро отрезал тот, не спуская с меня внимательного взгляда.

— Это неправда… — начала я и осеклась, когда его глаза опасно блеснули, — неправда, — прошептала я одними губами. Лицо Джеймса омрачилось еще больше.

— Генри жестоко убили на ее глазах, меня посадили на цепь как шелудивого пса, а она развлекалась с Дьяволом! В бархате, в шелках ходила, драгоценности носила! Ноги перед ним раздвигала! — яростно прохрипел Родерик. — Дрянь! Мне все доложили про тебя!

Джеймс с сожалением отодвинулся от меня. Мне стало горько от осознания, что он поверил отцу.

— Это ложь! — выкрикнула я, позабыв о страхах, настолько мучительно было видеть разочарование в глазах брата.

— Что из того, что я сказал, ложь? — в стальном голосе Родерика послышалась нешуточная угроза.

— Я… я… — в горле встал ком. Я понимала, что он не даст мне рассказать Джеймсу правду. А если я все же решусь, то Родерик заставит меня об этом горько пожалеть, и я не была уверена, что брат сможет меня спасти. — Я не раздвигала перед ним ноги…

— Врешь! — выкрикнул он. — Мне докладывали каждый твой шаг! Служанка видела, как Дьявол выходил из твоей спальни! Вся твоя постель была смята, а комната перевернута после ваших утех! Потаскуха! Я думал, что, отправив тебя в монастырь, смогу воспитать тебя в целомудрии и добродетели! А ты! — Родерик подскочил ко мне и замахнулся, намереваясь снова ударить, но Джеймс перехватил его руку.

— Не надо, — сказал брат, покачав головой.

— Да как ты смеешь?! — взъярился отец, но Джеймс не стушевался перед ним, заслонив меня собой.

— Не надо, — повторил он, выставив впереди себя руки. — Вы же убьете ее. Посмотри на нее — она совсем слаба.

— Выйди! — рявкнул на него Родерик, но брат лишь снова покачал головой. Тогда отец смягчил свой тон: — Выйди, я ничего ей не сделаю. — Джеймс нехотя, с сомнением отошел на пару шагов, не спуская с нас глаз и не торопясь покидать комнату. — Да выйди же, — еще раз сказал Родерик. — Мне нужно поговорить с твоей сестрой.

— Я буду за дверью, — сказал брат перед выходом, оставив нас одних.

— Что, думаешь, защитника себе нашла? — прошипел Родерик, едва за Джеймсом закрылась дверь, и я отчаянно замотала головой. — Правильно! Даже не думай ему жаловаться, я сделаю так, что его здесь не будет, и тогда никто тебя не защитит. — Отец подошел к столу и припал к горлышку кувшина, чтобы тут же с шумом выплюнуть содержимое: — Черт! Совсем забыл, что здесь не вино! Пока я сидел в темнице, какое только пойло мне ни приходилось пить, пока ты там наверху наслаждалась жизнью! — Я молчала, не желая провоцировать его на более грубые действия. Родерик все же сделал несколько глотков, после чего продолжил свой монолог. — Значит, говоришь, не раздвигала перед ним ноги? — я кивнула, а он презрительно фыркнул. — Думаешь, я поверю? Думаешь, я поверю, что кто-то смог устоять перед юной и сочной девицей?

Вся кровь бросилась мне в лицо. Набравшись смелости, теребя от волнения и страха край одеяла, в которое я так и продолжала кутаться, поскольку другой одежды у меня так и не было, я робко возразила:

— Какой смысл было Дереку жениться на мне, если бы он все и так получил от меня?

Родерик лишь расхохотался в ответ на мой вопрос. Снова схватив со стола кувшин, прихлебывая из него, он смеялся так, что вода стекала по усам и бороде на ворот туники.

— На своем веку я повидал много разных идиотов, вполне возможно, твой Дерек один из них! — отсмеявшись, он резко посерьезнел. — Если ты говоришь правду, то это хорошо… Это очень хорошо! — На последних словах Родерик даже просиял. — Завтра пришлю к тебе повитуху, пусть осмотрит. Если ты солгала мне, лучше признайся в этом сейчас, иначе тебя даже Господь не спасет, не то, что Джеймс!

Мороз пробежал по коже, после всего, что произошло, после всех его побоев, я знала, что его угроза была нешуточной, но лишь упрямо покачала головой:

— Я не лгу.

— Что ж, — Родерик плавными движениями пригладил коротко постриженные усы и бороду, вытирая с них пролившуюся воду, поправил ворот шерстяной туники, — завтра все узнаем!

Он оставил меня одну в комнате, напоследок взглядом приказав, чтоб села за стол. И у меня даже мысли не возникло ослушаться. Дрожащими руками схватив ложку, я принялась за еду. Мой желудок громко и блаженно заурчал, когда я торопливо набросилась на обычную похлебку, оказавшуюся пустой и пресной, но зато горячей. Взяв себя в руки, я старалась есть медленно. В монастыре нам говорили, как опасно наедаться после длительного голодания, но после нескольких глотков, отбросила ложку и жадно припала губами к краю тарелки.

После короткого перекуса, я прошлась по комнате. Когда-то это были богатые покои, но со временем краски на стенах выцвели, штукатурка потрескалась, полы подгнили, мебель рассохлась, рамы на окнах начали продувать. Я выглянула в окно и задумчивым взором пробежалась по видневшейся вдали в окружении заснеженных полей деревне и ветряной мельнице. Где же мы могли находиться? Почему Дерек не догадался бы нас здесь искать? Я то и дело переводила взгляд с деревни на ветряную мельницу и обратно. Деревня и ветряная мельница… Деревня… И ветряная мельница… Деревня… И… Сердце оглушительно застучало. Не веря собственным глазам, я посмотрела вниз и обомлела. Я уже видела эту заброшенную часовню, полуразрушенные хозяйственные постройки, неухоженный двор. Я определенно знала, где мы находимся. Мы были в замке Дерека.