50

Зимнее солнце склонилось к горизонту, окрасив небосвод в темно-алый цвет. Потушив свечу, я стояла у окна и наблюдала закат, когда крепостные ворота открылись, пропуская во внутренний двор кавалькаду всадников, вслед за которыми въехала одинокая повозка. Напряженно всматриваясь в процессию в опустившихся сумерках, я силилась рассмотреть гербы на щитах рыцарей, и ахнула, поняв, что вижу гарцующего единорога герцога Девонского.

В вышедшем их приветствовать одиноком человеке я узнала фигуру отца. До меня долетали обрывки его громкой речи: он говорил, как рад их всех здесь видеть. Они недолго оставались во дворе. Оставив лошадей, рыцари во главе с моим отцом и герцогом Девонским поспешили в замок.

Я подошла к двери и, подергав ручку, с горечью в очередной раз убедилась, что она заперта. Прислонила ухо к узкой щели между полотном и стеной и прислушалась, затаив дыхание. Но сколько я ни силилась что-нибудь услышать, до меня не доносилось ни звука. Бросив бесполезное занятие, постаравшись успокоиться, я легла спать.

— Вставай, засоня! — услышала я громкий голос отца.

С трудом разлепив веки, я обнаружила, что комната уже была залита дневным светом, посередине стоял огромный чан, над которым поднималось белое облако пара, а на постели лежало новое платье.

Родерик выглядел довольным. По его приказу в комнату внесли завтрак и оставили его на столе. Отец присел на край кровати:

— Зажило, как на собаке, — удовлетворенно произнес он, внимательно рассматривая мое лицо. — Герцог будет рад! Итак, слушай меня внимательно. Сейчас ты завтракаешь, принимаешь ванну, в общем, приводишь себя в порядок. А вечером надеваешь это платье и спускаешься вниз знакомиться с будущими свекром и мужем и играть роль счастливой невесты. И только попробуй хоть в чем-то ослушаться меня!

— Как скажете, отец, — пробормотала я: мне надо было усыпить его бдительность.

— Вот отлично! — пробасил Родерик и направился к выходу, всем видом давая понять, что не поверил ни единому моему слову. — Узнаю мою Марисоль!

К моему удивлению в комнату проскользнула Хизер и, встав с полотенцем у чана с водой, с деланным смирением произнесла:

— Сегодня я буду прислуживать вам, госпожа.

— Без тебя справлюсь! — фыркнула я, поднимаясь с постели и отбрасывая в сторону одеяло.

— У меня приказ милорда, госпожа, — служанка почтительно присела, слегка опустив голову.

Ее руки терли мое тело, пальцы распутывали и мыли волосы, но меня передергивало от ее прикосновений, даже горячая вода не помогала расслабиться. Я подумала, что предпочла бы общество змей, чем ее, но я должна была явить отцу пример дочернего послушания.

После завтрака я сушила волосы у камина, а служанка расчесывала их частым гребнем, время от времени дергая за них и тут же извиняясь. Затем она заплела мне простенькую косу, в отличие от Мэгги, чьи прически были произведениями искусства. Помимо платья, сшитого из красного бархата, мне принесли новую нижнюю сорочку и теплые туфли. Когда вечером за мной пришел отец, он восхищенно присвистнул.

— Великолепно! — воскликнул он, обходя вокруг меня. — Марисоль, ты чудесная дочь! Всегда оставайся такой и дни твои будут наполнены счастьем! Иначе сама знаешь что…

Родерик повел меня вниз. На пути нам встречались незнакомые мне рыцари и даже несколько слуг, но, несмотря на присутствие людей, замок так и казался необжитым.

— Отец, что вы сделали с предыдущими охранниками замка? — спросила я, вспомнив свой прошлый приезд сюда с Дереком.

— Пусть они тебя не заботят, — уклончиво ответил он, но я лишь получила очередное подтверждение того, каким чудовищем являлся Родерик.

Мы вошли в рыцарский зал, и я зажмурилась от яркого света сотен свечей, освещавших его. Комната была полна вооруженными людьми, среди которых я узнала и Джеймса, а в центре на массивных резных креслах восседали двое мужчин в дорогой одежде. Один из них был в годах, а другой молод. «Отец и сын», — догадалась я.

— Ваша Светлость! — торжественно начал Родерик. — Позвольте представить Вам мою дочь Марисоль Десмонд! Поклонись, — зашипел он мне на ухо, и я поспешно поклонилась.

— Хороша! Хороша… — причмокнул губами герцог, — но, насколько мне известно, она уже не Десмонд, — возразил он, внимательно разглядывая мою фигуру, и в его глазах я заметила разгорающийся похотливый огонек. Мне стало не по себе: во что меня хочет впутать отец?

— Брак не состоялся, милорд, — ответил Родерик, а герцог с довольным видом кивнул, удовлетворившись его ответом.

— Это хорошо, но пусть отец Георг прояснит нам ситуацию.

— Если брак не был консумирован, то сначала надо настаивать на признании его недействительным у епископа и лишь потом… — услышала я голос Преподобного. Его слова дали мне надежду, но лишь на краткий миг.

— Что ты несешь?! — рявкнул отец.

— Главное, что брак не был завершен, — поспешил исправиться священник. — Настаивать на его недействительности можно и после… наверно…

Но Преподобного уже никто не слушал. Герцог поднялся со своего места и подошел ко мне. Взял в потные ладони мое лицо и заставил посмотреть ему в глаза. Его взгляд говорил о многом: так не смотрят на невесту сына. Так не смотрят на ту, кого по закону будут считать дочерью.

— Говоришь, воспитал ее в послушании? — спросил он, не прерывая зрительного контакта со мной. Я хотела сбросить его руки, но не смела пошевелиться. Услышав утвердительный ответ, он продолжил: — Идем, я представлю тебя моему сыну. Роберт!

Герцог подвел меня к молодому мужчине, сидевшему рядом с ним. Наверно, Роберт был ровесником Джеймса. Мужчина был высок и худ, а лицо имело заостренные черты. Он был некрасив: огромный с горбинкой нос, маленький подбородок. Его редкие, в отличие от пышной шевелюры отца, пшеничного цвета волосы были тщательно причесаны, а голубые глаза смотрела куда-то вдаль, мимо нас. С нашим приближением его тонкие губы растянулись в улыбке, обнажившей крупные неровные зубы.

— Роберт! — снова позвал его герцог, но тот продолжал изучать стену позади нас. Я же совершенно не понимала, что происходит. — Роберт! — герцог подошел к нему вплотную и несколько раз пощелкал перед его лицом пальцами, прежде чем тот, наконец, поднял на него пустой взгляд. — Познакомься со своей будущей женой, — сказал он, указав рукой на меня.

Медленно, очень медленно, Роберт повернул ко мне голову, его взгляд оставался таким же пустым. Ко мне подошел мой отец и крепко схватил за плечо, не давая пошевелиться. Возможно, только благодаря его хватке, я не упала, когда герцог, склонившись к уху сына, громко произнес:

— Смотри, какая красивая у тебя будет жена!

— Ды-а, — после долгого молчания ответил тот, а из уголка его губ потекла слюна.