52

Сколько времени уже прошло, как Марисоль исчезла? Неделя? Две? В последний раз я видел ее, когда согнувшись от жгучей боли, остервенело исторгал содержимое желудка. Она сказала, что сходит за водой и пропала. Слуги рассказывали, что видели ее, куда-то спешащую по коридорам в сопровождении служанки. Люди, отправленные на ее поиски, вернулись ни с чем, слишком много времени прошло с момента ее исчезновения, снег замел все следы. В тот день многие чуть не отправились на тот свет, лишь чудо спасло нас. Хотя нет, не чудо.

— Как ты не разглядел змею за этими невинными глазками?! — грохотал король, когда угроза его жизни миновала. — Яблоко от яблоньки! Дочь своего отца!

— Я не верю, что это сделала Марисоль, Ваше Величество! — мы находились в его покоях, принадлежавших ранее Генри. Эдвард полулежал на постели, вокруг него суетилась герцогиня Эттвуд, а я стоял, опустив голову, как нашкодивший паж.

— Я тоже не верю, Эд, — мягко произнесла Хелен, поправляя ему подушку.

Короля можно было понять. Из всех присутствующих на свадьбе ему досталось больше всего. Эдвард раздраженно выдернул из ее рук подушку и швырнул через всю комнату. Герцогиня закатила глаза и, цокнув, отошла к столу и села на мягкий пуф.

— Почему? — нахмурив брови, спросил он.

— На Марисоль это совсем не похоже. Она любит меня и никогда не причинила бы мне зла, она спасла моего рыцаря, когда тот был при смерти. Все слуги и крестьяне любят и уважают ее за доброту и милосердие, — ответил я.

— Именно ее советы спасли тебя, Эд, — вновь подала голос Хелен. — Это Марисоль быстро разобралась в ситуации. Она сказала, что нужно делать, и только потому ты сейчас сидишь здесь живой и невредимый.

— Вот только отец ее исчез и сама она тоже! Где она, по-вашему? — вопрошал король, но никто не мог дать ответа на этот вопрос.

— Кажется, ее видели в сопровождении Хизер, служанки, — пробормотал я, с трудом вспоминая имена слуг.

— Это та, которая всегда присутствовала рядом с ней? — поинтересовалась герцогиня.

— Нет, — покачал я головой. — Ту зовут Мэгги, и в тот день ей тоже стало плохо, она пригубила вина на кухне за здоровье своей госпожи. А Хизер вроде приходится родственницей Клэр, нашей кухарки.

— Привести сюда Хизер! — распорядился король. Но к вечеру стало ясно, что служанка исчезла вместе с госпожой.

Спустившись в рыцарский зал, мы принялись допрашивать всех слуг и наемников, которые могли что-то видеть и пролить хоть какой-то свет на произошедшие события. Мы допрашивали их несколько дней по кругу, прерываясь лишь на короткий сон и прием пищи. Все гости к тому времени уже разъехались, но Эдвард остался, выказав желание участвовать в дознании. В первый же день стало ясно, что Мэгги ничего не знает. Она клялась и божилась, что ее хозяйка никак не могла участвовать в подобном злодеянии. Служанка уверяла, что Марисоль искренне любила меня и радовалась тому, что станет моей женой. Король распорядился запереть Мэгги в темнице до выяснения всех обстоятельств. Слова этой женщины разбередили мне душу. Я сердцем чувствовал, что Марисоль никогда не пошла бы на такое страшное преступление. Я помнил, как она плавилась под моими ласками, как шептала: «Я твоя, только твоя». Эти глаза и эти губы не могли лгать. Но допрос следующего свидетеля заставил меня сомневаться в ее невиновности.

— Как зовут тебя? — спросил Эдвард у очередной служанки.

— Клэр, В… Ваше В… Величество, — женщина заикалась от страха, широкими глазами глядя на нас.

— Я знаю ее, — сказал я. — Это наша кухарка. Твою племянницу зовут Хизер? — обратился я к Клэр, получив утвердительный кивок, продолжил допрос. — Где она?

— Я… я не знаю… — кухарка вся тряслась, стоя перед нами. Мы с Эдвардом переглянулись.

— Это Хизер отравила вино?

— В… Вино? — Клэр деланно удивилась, ее глаза беспокойно забегали.

— Не делай вид, что не в курсе! — рыкнул я, вспомнив, как эта служанка принесла нам в спальню два разных кувшина. С Марисоль ничего не случилось, а вот я чуть Богу душу не отдал. — Знаешь, что бывает за укрывательство преступника? — не успел я закончить угрозу, как женщина упала на пол и запричитала.

— П… Простите, господин! Госпожа сделала это! — внутри все оборвалось от этих слов, как будто вынули сердце и наполнили образовавшуюся дыру льдом. — Я сначала отказывалась в это верить, но это она! Теперь я точно в этом уверена!

— Что же она подсыпала? — спросил Эдвард, в его взгляде на меня читалась смесь сочувствия и торжества. «Вот видишь! — беззвучно говорили его глаза. — Я был прав!»

— Она подлила настойку волчьего лыка. Когда-то сэр Вуд попросил сделать лекарство, поскольку у него сильно болела спина. И по приказу госпожи, ей было доставлено много этого растения… — служанка говорила и говорила, и с каждым ее словом дыра в моей груди становилась все шире и шире. Мне становилось трудно дышать, а еще Пол подтвердил ее слова. — Тогда она заготовила несколько кувшинов с этой настойкой. Они все хранились в погребе.

— Ты видела, как твоя госпожа подливает яд в вино и молчала об этом?! — от грозного рева короля задрожали окна, а служанка и вовсе рухнула ниц.

Клэр что-то лепетала о том, что ничего не видела, но кроме госпожи никто не знал, что хранится в тех кувшинах, а в день свадьбы они оказались пусты, наверно, яд был вылит в бочонки с вином накануне, и служанка всего лишь сопоставила факты. Король приказал заточить в подземелье и кухарку.

Я был раздавлен. Я вспоминал наш давний разговор с Марисоль за первым совместным ужином. Мы говорили о яде и лекарстве. Она делилась своими знаниями, полученными в монастыре, и как раз приводила в пример волчью ягоду. Теперь все встало на свои места: почему она сразу предположила отравление и рассказала, что делать. Мне хотелось верить, что она не хотела никого убивать, и лишь пыталась отвлечь внимание от побега. Но неужели она лгала, когда говорила, что любит меня, когда осуждала своего отца за его поступки?! В тот день сгорела конюшня, и пострадали животные. Это так она отвлекала внимание?! Я даже предположить не мог, что девушка с невинными глазами, ради которой я предал собственную клятву, способна совершить такой страшный грех.

— Я прикажу повесить Марисоль, — сообщил Эдвард после долгих размышлений. — Как только найдем ее и ее папашу. Я прикажу повесить их обоих на столичной площади. Тебе даже не обязательно там присутствовать.

— Нет! — прорычал я. — Это моя месть! И ты ничего ей не сделаешь!

— Хочешь казнить ее сам? — удивился король. — Что ж, пусть будет по-твоему. Надеюсь, во второй раз ты не оплошаешь.

Казнить Марисоль? Казнить ту, которой отдал душу, которую продолжал любить, не смотря ни на что? И пусть она своими руками вырвала сердце из моей груди, сама эта мысль казалась мне чудовищной.

— Она — моя жена! — взревел я. — Только я буду решать, что с ней делать!

— Она совершила покушение на монарха! Это государственное преступление! — заорал в ответ Эдвард.

— Во имя нашей дружбы, Эд! Во имя всего через что нам пришлось пройти, я сам буду решать ее участь!

Эдвард уже открыл рот, чтобы ответить, но нас прервали вошедшие наемники.

— Вот, поймали его у ворот, — сообщил Бран, толкая вперед незнакомого молодого мужчину. — Наверно шпионил.

— Я не шпионил, — огрызнулся тот. Капюшон упал с его головы, обнажив короткие рыжие волосы. — Я уже сказал, что ищу Дерека Невилла!

Мужчина стряхнул с себя руки моих рыцарей и выпрямился, без страха рассматривая меня в упор. А я внимательно вглядывался в такие знакомые глаза незнакомца: цвета изумруда с вкрапленным янтарем.