54

— Какая же ты дрянь! — рычал Родерик, пока тащил меня по коридорам замка. — Себялюбивая, эгоистичная дрянь! Ты даже не представляешь последствий твоего отказа от этого брака!

— Почему Роберт, отец? — спросила я, когда давление лезвия на горло немного ослабло. — Почему этот безумец?

— Тебе-то какая разница под кем ноги раздвигать?! — вновь разорался он, а эхо гулко разнесло его слова среди каменным стен. — Тебе всего-то и надо было немного потерпеть и родить наследника! Зато мне бы была гарантирована безопасность и безбедная старость в одном из поместий герцога Девонского, где меня не достали бы ни король-бастард, ни этот Дьявол, дьявол его побери!

— Вы ведь давно были настроены на этот брак! — крикнула я, не оставшись в долгу. — Сколько я себя помню, вы твердили про Роберта! Ни один любящий отец не обрек бы на такое свою дочь!

— Что ты понимаешь в любви, соплячка?! Я ради вас пошел на такие жертвы! Я вырезал Невиллов, чтобы вы могли жить в роскоши, а ты получить хорошее образование в одном из лучших монастырей! Знаешь, во сколько мне обходился каждый год, что ты проводила там?! У Джеймса были лучшие учителя! Лучшие рыцари учили его обращаться с оружием! Если бы ты, как любящая дочь исполнила свой долг, я бы получил должность королевского казначея! Настолько велики были связи нашего уважаемого герцога при дворе короля Ричарда, а потом и принца Уильяма!

— Это ужасно, отец! — всхлипнула я, горько осознав, что он никогда никого не любил: ни меня, ни Джеймса, ни Генри. — Матушка Вирджиния говорила, что алчность — смертный грех и сребролюбцам в аду в горло заливают расплавленное золото.

Мы еще долго блуждали по запутанным коридорам, я даже начала сомневаться, что правильно запомнила дорогу. Но все мои сомнения рассеялись, когда за очередным поворотом мы свернули в неприметную комнату и остановились перед стеной, сквозь щели которой задувал холодный воздух.

— Это здесь? — уточнил Родерик. Я кивнула, и он с силой поддал ногой по неровной кладке. Камни с грохотом обрушились, обнажив зияющий темнотой проем.

Отец шагнул в открывшийся проход, потянув меня за собой. Мы шли на ощупь, поскольку Родерик не взял с собой факел, опасаясь ослабить хватку, чтобы я не смогла вырваться и сбежать. Тайный ход не был прямым, и мы несколько раз натыкались на стену, но, к счастью, он не имел развилок, иначе без света мы бы не выбрались отсюда. Я не имела представления, сколько мы уже прошли, когда позади нас послышались тяжелые шаги. Родерик тоже их услышал.

— Дьявол, только сунься ко мне, и она не выйдет отсюда живой! — крикнул он в темноту. Ответом ему было молчание. Я испугалась, что Дерек подчинится ему, но когда в наступившей тишине различила хорошо знакомую поступь, с облегчением выдохнула. Грязно выругавшись над моим ухом, отец продолжил тащить меня по проходу. — Значит, так ты выбрался? — крикнул он нашему преследователю. — Думал ли ты, что когда-нибудь этот коридор спасет и меня?!

— Он не спасет тебя, — наконец-то ответил Дерек, и голос его звучал глухо. — Отпусти Марисоль!

— А это мы еще посмотрим! — усмехнулся Родерик.

Впереди забрезжил тусклый свет, который по мере нашего приближения разгорался все ярче, а воздух становился все холоднее. Секретный коридор закончился, и отец, продолжая удерживать нож у моего горла, вытащил меня на мороз. Мы оказались на берегу скованной тонким льдом реки, окруженные наемниками Дерека.

— Назад! — рявкнул Родерик, прячущийся за моей спиной и крутившийся из стороны в стороны, как загнанный зверь. — Все назад! Я не шучу! Я порешу ее, если кто-нибудь хоть двинется с места! — Наемники отошли на полшага назад. — Коня мне! Быстро! — воодушевленный их послушанием, продолжил командовать отец, но никто не спешил исполнять его распоряжение.

Рыцари продолжали молча взирать на нас, схватившись за рукояти мечей, в полной готовности достать их из ножен. Родерик беспокойно озирался, прикрываясь мною как живым щитом. Он попытался пробиться к лошадям, но никто не расступился перед ним, не взирая на его угрозы.

— Отпусти мою жену! — повторил вышедший вслед за нами Дерек, на ходу обнажая меч.

— Брось оружие! — рыкнул Родерик, теснее прижимая лезвие к моей коже. Я вскрикнула от боли и почувствовала, как тонкая струйка крови потекла под ворот моего некрасивого платья. Дерек побледнел и отбросил меч. — Так-то лучше, — удовлетворенно произнес отец. — А теперь, дай мне коня!

— Нет, — прошептала я, умоляюще глядя на мужа. — Нет.

— Молчи, дрянь! — прохрипел Родерик. — Думаешь, моя рука дрогнет?! Хочешь убедиться в обратном?

— Отпусти Марисоль, и я отпущу тебя! — произнес Дерек. — Можешь убираться на все четыре стороны, но сначала отпусти ее! Тебе все равно некуда деваться!

— Так я тебе и поверил, — огрызнулся отец, напряженно осматриваясь вокруг.

Поняв, что коня он не получит и из кольца наемников его не выпустят, Родерик решился на отчаянный шаг: поставил правую ногу на лед. Лед затрещал. Зима наступила недавно, и мороз еще не успел надежно сковать реку.

— Остановись! — в ужасе заорал Дерек. — Вернись на берег!

— Отец! — воскликнула я. — Не надо, отец! Давайте вернемся!

— Заткнись, трусиха. Я знаю, что делаю.

Родерик аккуратно перенес вес тела на правую ногу и лед выдержал. Шаг за шагом, отец отступал к середине реки, увлекая за собой меня. Я рыдала от ужаса и боялась делать резкие движения. К счастью, лед под нами хрустел, но не ломался. Я видела, как Дерек, скинув с себя кольчугу, осторожно последовал за нами. Он шел не спеша, но расстояние между нами неумолимо сокращалось. Мой муж не сводил с нас напряженного взгляда, пытаясь предугадать любое действие Родерика.

— Отпусти Марисоль, — снова повторил Дерек. — Клянусь, я дам тебе уйти!

— Что, даже простишь мне убийство твоей семьи?! — хохотнул отец. Лицо Дерека побледнело еще больше и казалось полностью обескровленным.

— Не прощу, — покачал он головой. — Но я не стану преследовать тебя.

Два непримиримых врага взирали друг на друга, полностью поглощенные разговором, не замечая, как лед под ногами шел трещинами, и каждый новый шаг лишь усиливал раскол.

— А знаешь что? Не Генри стал первым у Хлои, — мерзко ухмыльнулся Родерик. — Первым был я! Пришлось показать Генри, что надо делать с девкой!

Даже сквозь слезы я видела боль, исказившую лицо Дерека. Казалось, он забыл, как дышать. Он открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова. Его боль передалась и мне.

— Жаль, — одними губами произнесла я, — мне очень жаль.

Над рекой пронесся злобный хохот. Так мог смеяться только безумец. Родерик хохотал как гиена, и мне было противно от осознания того, что я его дочь. Еще никогда никого мне не приходилось так ненавидеть всем сердцем, как это чудовище, называвшее себя моим отцом. Он причинил столько боли человеку, которого я полюбила всей душой, всем своим разумением. Он причинил в своей жизни слишком много зла. И я знала, что Дерек отпустит его ради меня. Я не могла этого допустить.

— Прости, — прошептала я, с силой ударяя каблуком туфли по трескающемуся льду. — Прости меня!

— Что ты делаешь?! — прорычал Родерик, внезапно перестав хохотать. — Немедленно прекрати!

— Прости! — закричала я Дереку, продолжая крушить под ногами лед. — Прости! Так надо!

— Не-е-ет! — в ужасе заорал он, бросаясь ко мне.

В это время лед проломился, и мы с отцом рухнули под воду. Ледяные волны сомкнулись над нами, увлекая на дно. Последнее, что я увидела, это Дерек, открывающий рот в безмолвном крике, тянущийся ко мне, пытающийся ухватить меня за руку. Но моя ладонь выскользнула из его хватки, легкие заполнила вода, и тяжелая одежда потащила меня вниз.