55

Всего на мгновение ее рука коснулась моей, чтобы тут же выскользнуть. Я видел ее широко раскрытые в смертельном ужасе глаза, открытый рот, из которого выходили пузыри воздуха: Марисоль камнем шла на дно. Не раздумывая, я скинул сапоги и нырнул за ней. Ледяная вода обожгла, чуть не выбив из меня дух. В плотной толще я очень быстро потерял Марисоль из виду. Несколько раз я принимал за нее тяжелые камни или коряги. Запасы воздуха быстро таяли, и мне приходилось часто подниматься на поверхность. К счастью, течение в этой части реки было слабым, иначе меня бы уже давно увлекло под лед. Но время неумолимо текло, оставляя все меньше шансов на спасение. Наемники один за другим бросали оружие и ныряли в воду, помогая мне в поисках. Кто-то из оставшихся на берегу долбил лед, ярд за ярдом освобождая реку из оков.

Холод сковывал движения, но отчаяние придавало сил. Наконец, в очередное погружение мне удалось разглядеть на дне тонкую девичью фигурку. Марисоль лежала на камнях, слишком тяжелые одежды не давали ей всплыть. Возблагодарив проведение, что при мне оказался нож, я быстрыми взмахами избавил ее от платья.

К нашему появлению кто-то уже успел разжечь огонь на берегу. Я перевернул мою храбрую девочку на живот так, чтобы ее голова оказалась ниже тела, прочистил рот от речной тины и надавил на живот. Я давил и давил, пока вода не полилась из ее рта и Марисоль не закашлялась, отчаянно вдыхая воздух, забирая скрюченными пальцами снег под собой. Бран подал мне плащ, и я укутал в него свою жену. Кто бы что про нее ни говорил, я больше не верил ни единому слову. Я обвел взглядом пространство перед собой, и моему взору открылись: освобожденная ото льда река, греющиеся у огня наемники, трясущаяся от холода маленькая женщина, завернутая в мой плащ.

— В замок! — скомандовал я.

Несколько суток Марисоль провела в горячке. Мы остались в моем родовом замке, я не стал уезжать отсюда, чтобы не рисковать жизнью моей жены. Я пригласил к ней знахарку из ближайшей деревни, которая очень обрадовалась, узнав, что владения снова перешли к Невиллам. Дни и ночи я проводил у постели Марисоль, сам подавая ей необходимые травяные отвары и прикладывая ко лбу смоченные холодной водой полотенца. Иногда меня подменяла приглашенная знахарка. Приехавший король требовал немедленного завершения расследования, и потому все ждали, когда Марисоль придет в себя. Герцог Девонский, его рыцари, отец Георг, служанка Хизер были заключены под стражу, Роберта же я распорядился отправить к его матери, поскольку при первой же попытке поговорить с ним стало ясно, что тот не мог принимать никаких осознанных решений. Брата Марисоль заперли в одной из комнат.

— Где ты был? — спросил его Эдвард, сидя у огромного очага в рыцарском зале, когда по его приказу привели Джеймса.

— На Востоке, Ваше Величество, — мужчина с почтением склонил голову перед монархом. — Отец Георг нашел меня под Кадешом, когда я намеревался примкнуть к войску Светлейшего герцога Клейтона Кэррингтона.

— Ах, Клейтона Кэррингтона… моего доброго друга… — проговорил король, не отводя внимательного взгляда от молодого человека, стоявшего перед ним.

— Отец Георг подтвердил его слова, Ваше Величество, — добавил я. Джеймс уже рассказал мне свою историю, а я успел допросить бывшего священника, которого епископ лишил сана. Брат Марисоль уехал на Восток, чтобы в военных походах заработать себе славу, уважение и золото, и не зависеть от прихоти Родерика, реши тот в один прекрасный момент лишить Джеймса за строптивость полагающегося наследства.

— Ты наверно в курсе, что твой ныне покойный отец поддерживал притязания на трон принца Уильяма? — Эдвард продолжал вести допрос.

— Я никогда не вникал в политические предпочтения моего отца, — голос Джеймса надломился.

Несмотря на то, что он узнал все о злодеяниях Родерика, смерть его и старшего брата он воспринял нелегко. Его можно было понять: в отличие от сестры, Джеймс воспитывался в замке и, конечно же, привязался к отцу и Генри. И пусть он осуждал их за совершенное преступление, но и выбор Марисоль он не принимал. Увидев, на что Родерик был готов обречь родную дочь, Джеймс внял ее мольбам и пришел за мной. Конечно, я и представить себе не мог, что Родерик спрятал Марисоль в нашем фамильном замке. Сколько дней было потрачено впустую на поиски, но, к счастью, я не опоздал.

Я слышал, как моя храбрая девочка изо всех сил сопротивлялась навязанному незаконному браку, а потом еще и увидел на ее лице следы убедительных бесед с отцом. И какое же отчаяние меня охватило, когда я понял, что она готова пожертвовать собой, но не дать преступнику избежать правосудия. Сколько решимости и печали было в ее глазах, когда она крушила лед под ногами. Нет, такая отважная девочка не могла никого отравить. В моей голове уже нарисовалась картина произошедшего, и я не мог дождаться, чтобы вернуться в замок Десмондов и завершить допрос кухарки. Племянница же Клэр молчала, лишь заливалась слезами, твердя о своей невиновности. Эдвард предложил подвергнуть ее пыткам, но я посчитал, что слов Марисоль будет достаточно, когда она придет в себя, чтобы опровергнуть любые обвинения в ее адрес.

— Мой король, — обратился я к Эдварду. Пусть Джеймс был из ненавистного мне рода, но он оказался честным человеком и не заслуживал никакого наказания. Только благодаря ему, мне удалось вовремя прибыть на место и предотвратить неизбежное. Мы никогда не будем друзьями, но мы можем не остаться врагами. — Сын не в ответе за действия отца.

— Да?! — оживился король и переключил внимание на меня. В последнее время я начал подозревать, что случившееся его забавляет. Несмотря на то, что он чуть Богу душу не отдал, эпизод с попыткой отравления вырвал его из замкнутого круга скучных пиров и дворцовых церемоний. — Это говоришь мне ты, столько лет твердивший «око за око, зуб за зуб»?!

— Это говорю я, — мне не оставалось ничего другого, как признать очевидное.

— Ладно, — взмахнул рукой наш монарх, — вышли все! Кроме тебя, — уточнил он. Дождавшись, когда рыцарский зал опустеет, Эдвард продолжил: — Сообщи мне, когда твоя жена придет в себя, мы должны завершить расследование.

— Ваше Величество, она никого не травила! — с уверенностью начал я, но король меня перебил.

— Возможно, — согласился он. — Но преступление было совершено против монаршей особы на виду у всех. Процедура дознания должна быть исполнена от начала и до конца. К тому же, если она не виновата, то ей нечего опасаться.

Нехотя я был вынужден признать его правоту. Как бы мне не хотелось уберечь жену от лишних потрясений, но этот путь ей придется преодолеть самой. Вернувшись после разговора с королем в нашу спальню, я приложил руку ко лбу мирно спящей Марисоль и удовлетворенно отметил, что жар наконец-то спал.