56

— Куда ты теперь? — спросила я Джеймса. Как и полгода назад я стояла на заднем дворе и наблюдала за тем, как брат седлал лошадь. Прошло всего несколько дней, как мы вернулись в наш замок, а Джеймс уже собирался покинуть нас.

— На Восток, — коротко ответил он. — Многие разорившиеся аристократы сколачивают там целые состояния, чем я хуже? А здесь мне нечего делать. Теперь все владения отошли твоему мужу, впрочем, мне и раньше ничего не светило.

Я вздохнула: брат понял, но не принял мой выбор. Он не винил меня в смерти отца, но мы уже не будем близки с ним так, как в детстве. И мне было радостно лишь от того, что мы расставались хотя бы не врагами. Не имея к нему никаких вопросов, король не держал его, и Джеймс решил вернуться в войско герцога Кэррингтона, осаждавшего Кадеш, где в свое время его и нашел отец Георг, рассказав слезливую и насквозь лживую историю захвата замка.

— Я буду скучать по тебе, — сказала я, и теперь уже наступила очередь Джеймса вздыхать. Он бросил седлать лошадь и, повернувшись ко мне, порывисто обнял, прижимая к груди, целуя в висок. Пусть между нами стояло многое, но мы по-прежнему любили друг друга. — Я отправлю тебе весточку, когда будет такая возможность, — пообещал он.

— Ты все еще мог бы жениться на Карен Бэйли, — промямлила я, настолько мне не хотелось отпускать его, а брат улыбнулся.

— Теперь у нее другой жених, зачем я ее отцу без связей Родерика Десмонда? К тому же я все равно на ней бы не женился. Я сам выберу себе жену. Знаешь, какие на Востоке красивые женщины? — спросил он. Я покачала головой, а он добавил: — Вот и я не знаю, они замотаны в паранджу по самые глаза. Настало время узнать!

Я ткнула его кулаком в грудь за неприличные шутки, а Джеймс беззаботно рассмеялся. За спиной послышался скрип снега, знакомая поступь, и на мою талию легла тяжелая рука.

— Возьми, — произнес Дерек и протянул Джеймсу полный кошель с деньгами. Тот, проявив благоразумие, нехотя принял его. — Дорога предстоит дальняя. Тебе пригодится. Но ты всегда можешь вернуться, здесь тебе все будут рады.

Брат молча кивнул и, быстро поцеловав меня в лоб, вскочил в седло. На чистом небе ярко светило солнце, отражаясь от укрывшего плотным слоем землю снега, и мы долго стояли в воротах, провожая взглядом всадника, стремительно превращающегося в едва заметную точку на горизонте.

— Пойдем? — спросил Дерек, когда холод начал пробираться под меховой плащ, и я послушно последовала за ним. Ворота с громким скрипом закрылись за нами.

Вот так же вчера я провожала удаляющуюся повозку, увозящую в клетке двух женщин. Они протягивали ко мне руки, рыдали и умоляли о прощении. Их везли в столицу под королевским конвоем, чтобы повесить на центральной площади с табличкой на груди «Отравительницы». Я помотала головой, отгоняя тягостные воспоминания, а Дерек ободряюще сжал мою руку.

— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — рыдала Хизер накануне, когда стража ввела ее для продолжения допроса в рыцарский зал, где расположился король. — Отцеубийца! — орала она мне. — Господь покарает тебя!!! Кровь твоего отца на твоих руках!!! — не унималась служанка.

Я сжалась и опустила голову, осознавая справедливость ее слов. Мне стоило больших усилий, чтобы сдержаться и не начать оправдываться. Дерек учил меня отвечать только на вопросы короля и не поддаваться эмоциям. Слова служанки разбередили ни на минуту не умолкающий голос совести. Когда я осознала весь масштаб злодеяний моего отца, а потом поняла, что Дерек готов отпустить его, несмотря ни на что — настолько велика оказалась его любовь ко мне — я просто не смогла допустить этого. Родерик причинил ему слишком много боли, и я собиралась пожертвовать собой, чтобы наказать его, но Дерек спас меня.

— Это ты отравила вино? — задал вопрос король. Подняв голову, я поняла, что он обращается к служанке.

— Нет, Ваше Величество, — ответила та, поспешно отведя взгляд.

— Но ты выбила кубок из рук своей госпожи, — вмешался в допрос Дерек, — ты знала, что находится там, но травить леди Марисоль не входило в твои планы, потому что она нужна была лорду Родерику.

— Если бы я знала, что эта змея… — зашипела служанка, — убьет его, я бы сама налила ей яд в кубок, но я не наливала! Бедный Родерик вырастил такую неблагодарную дочь! — девушка снова разрыдалась. — Это она должна покоиться на дне реки, а не он! О, мой Родди! Он обещал, что заберет меня из этой нищеты, мы будем жить с ним в большом доме…

— И поэтому ты отравила короля и своего господина? — перебил ее излияния Дерек.

— Никого я не травила! И не господин вы мне!!! — заорала служанка, она все рыдала и не могла успокоиться. — Моей задачей было привести вашу жену к Родерику, все остальное сделала тетя Клэр!

Мне было жаль этих глупых недалеких женщин. Одна при взятии замка потеряла сына, а второй мой отец мастерски запудрил мозги, когда та впервые принесла ему ужин в темницу. Хизер доставляла ему известия о Джеймсе, и когда тот вернулся в королевство, то связался по просьбе отца с герцогом Девонским. Герцог подтвердил прежние договоренности, и Родерик решил бежать в день моей свадьбы, воспользовавшись суматохой. Получив отмашку от бывшего господина, Клэр, влекомая жаждой мести, подлила яд в вино, которое подносили гостям. На ее несчастье, настойки оказалось мало для смертельного исхода, но достаточно, чтобы вывести из строя даже самых крепких наемников. Если бы она сосредоточилась на отравлении Дерека, то я бы уже не увидела его живым.

Я узнала, что Джеймс прибыл в замок Невиллов уже после нас. Несмотря на фунты лжи, навешанной на уши моего брата, он не смог оставить меня в беде и вмешался, когда понял, что отец поступает слишком жестоко со мной. Ничто не могло оправдать в его глазах побои и издевательства, которым Родерик подвергал меня. А затем, поняв, за кого мне предстоит выйти замуж при живом муже, он обратился за помощью к Дереку.

Да, мне было жаль этих женщин, но то, что я могла потерять своего любимого, сводило на нет любую жалость. Я не просила короля их помиловать, да и Эдвард оставался неумолим. «Отравителей вешают», — сказал он мне.

Я сжала руку Дерека в ответ, и он привлек меня к себе. Так, обнявшись, мы прошли в свои покои.

— Теперь все будет хорошо, — сказал он, когда мы переступили порог нашей комнаты.

— С тобой не может быть иначе, — прошептала я, прижавшись к его груди, слушая биение его сердца.

— На чем мы остановились в прошлый раз? — игриво произнес он, крепко обнимая и приникая к моим губам. — Я люблю тебя, — жарко произнес Дерек между поцелуями. — Ты мне дороже всего, моя девочка! Дороже неба и солнца! Дороже клятвы!

Краем сознания я уловила открывшуюся со скрипом дверь и обомлевшую Мэгги, появившуюся на пороге с подносом, на котором стояла тарелка с сохранившимися в погребе фруктами. Сжав кулак, я погрозила ей за спиной у Дерека. Служанка, прижав указательный палец к губам, прошла на цыпочках в комнату и поставила поднос на стол, после чего так же бесшумно удалилась, напоследок тихо скрипнув дверью.

— Кто это был? — спросил Дерек, оторвавшись от меня, услышав знакомый звук, и попытался обернуться.

— Никто, — ответила я, снова притягивая его к себе и увлекая на постель.

— Никто, значит, никто, — согласился он, поспешно расшнуровывая мое платье.

— Я люблю тебя, — успела я прошептать, прежде чем мы, поглощенные страстью с головой, растворились друг в друге. — Ты мне дороже жизни…